"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 463
«Куда это он летит?» – думала Сатико, завороженно глядя вверх, на крылатую машину, бесконечно далекую от ее жизни.
Вертолет достиг точки прямо над ее головой и стал снижаться, разрастаясь в ширину. Ой, неужели решил сесть прямо здесь? Шум стал прямо-таки оглушительный, летающая машина ошеломляла гигантскими размерами, подняв такой ветер, будто вдруг разразилась буря.
Трава колыхалась как волны, перед глазами взметнулась пыль, девочку чуть не унесло ветром. Закрыв лицо руками и чувствуя, что ей нечем дышать, она присела на корточки там, где стояла, а когда ветер наконец утих, открыла глаза и обнаружила, что вертолет опустился на землю метрах в двадцати от нее. А потом увидела, как из стеклянной комнаты выходит таинственный человек.
И вправду как во сне. Стоило ей только закрыть глаза от пыли, как мир вокруг, похоже, полностью преобразился. Вышедший из стеклянной комнаты человек выглядел будто древний западный воин с картины на школьной стене: в окутывающей все тело большой накидке, в блестящем железном шлеме с перьями, похожими на гриву, с длинным мечом и круглым щитом. И этот страшный воин приближался уверенной поступью.
Недолго думая, Сатико бросилась наутек, но не смогла тягаться с широкими шагами взрослого. Ее сразу же настигли.
– Должно быть, ты Осонэ Сатико. Не надо бояться. Небесное божество прислало меня за тобой. На небе тебя ждет счастье. Ну, идем.
Страшный воин за руку подвел ошеломленную и растерянную девочку к вертолету и подсадил в большую прозрачную как стекло комнату. Там сидела красивая женщина. Она тоже выглядела точно как западная небожительница (взрослые называли ее Богоматерью) в школе на картине. Только небожительница на картине держала на руках голого ребеночка, а у этой в руках было пусто, и она сразу же приветливо протянула их и ласково обняла Сатико – прямо в ее грязных шерстяных обносках. Сатико почудилось, будто ее обнимает давно умершая мать.
– А теперь ты полетишь в небеса. Отныне матерью тебе будет та, что сейчас обнимает тебя. Ты полностью переродишься и станешь счастливой, – мягко произнес страшный воин, усевшись на место пилота и запуская летающую машину.
Вертолет плавно заколыхался и сразу же отделился от земли.
По мере того, как он поднимался все выше и выше, глазам представала занятная картина. Храмовые рощи и крестьянские дома стали маленькими, как игрушки, а потом взгляду открылся простирающийся насколько хватало глаз вид районов обширного Токио. А потом – море… море в Синагаве, Токийский залив, а еще дальше – Тихий океан. Виднеющаяся сбоку Фудзи господствовала среди окружающих ее гор, заметно возвышаясь над ними.
– Ой, я и правда стала голубем! И летаю в огромном небе как хочу!
Мало того, что она стала голубем, так ее еще крепко обнимала небожительница, заменившая ей маму, только в сто раз красивее. Сатико казалось, что она видит сон. Но ни в одном сне она ни разу не бывала так счастлива.
После того, как бедная двенадцатилетняя Осонэ Сатико увидела сказочный сон и ее забрала к себе в квартиру Мияко, любовница человека-тени Аюсавы, жизнь девочки стала счастливой, отличаясь от прежней, как день от ночи. Одетая в новую матроску, она начала ходить в школу.
Бывший капитан императорской армии, ныне оборванный пьяница Осонэ прослезился, услышав, как повезло Сатико, и дал согласие оставить ее на попечении Аюсавы, бизнесмена из Осаки. Самих супругов Аюсава лично отвез в больницу, сразу после выхода из которой Осонэ устроился в одну компанию начальником охраны. Разумеется, и этот вопрос уладил Аюсава. Осонэ больше не жил в собственноручно сколоченной лачуге и почти исцелился от алкоголизма.
«Человечьи бои»
На следующий день в подвале одного особняка в Ёёги собралось около десятка фигур причудливого вида.
Лица и тела этих фигур были полностью скрыты под черными платьями и капюшонами с маской, и хотя оставалось неизвестным, кто они на самом деле, конечности позволяли предположить, что это люди, а их голоса – что все они женщины.
Площадь подвального помещения превышала десять цубо [176]. Пол в нем сплошь устилал серый ковер, бетонную поверхность потолка и стен ничто не скрывало. Светила двухсотваттная оголенная лампочка, свисая с потолка на шнуре.
Загадочные фигуры образовали круг, одна из них заговорила с интонацией опытного оратора. Судя по голосу, это была женщина средних лет.
– Господа присутствующие, за этот год, благодаря периодическим усилиям господ устроителей, мы повидали немало невероятного и необыкновенного, недоступного широким массам, изведали всевозможные удовольствия и предвкушали трепет ужаса и восторга. Мы столкнулись с самыми мистическими из явлений, недоступными мужчинам, как бы ни были они одержимы погоней за экзотикой. Однажды глубокой ночью мы говорили на кладбище с покойником. В другой раз обступили преступника и выслушали рассказ о совершенных им грабежах и изнасилованиях. Наняв целую толпу натурщиков, позирующих обнаженными, мы развлекались, рисуя и фотографируя их. Мы устроили для мужчин и женщин бал-маскарад, где пары составлялись путем розыгрыша в лотерею и им дозволялось проводить ночь как вздумается. Собрали самых разных калек, каких только можно себе представить, и ради забавы пили и танцевали вместе с ними. Однажды мы все оделись жалкими и безобразными нищенками, в другой раз в масках выдавали себя за рекламных зазывал и познали всевозможные виды соблазна и насилия, порожденных этими действиями. С другой стороны, мы не пренебрегали развлечениями, сочетающими мужскую красоту с увлекательностью азартных игр. Ставками на исход боксерских и борцовских поединков совершенно голых мужчин были деньги, драгоценные камни и даже наше целомудрие.
Но мы ни в коем случае не станем преступниками. Не станем проститутками. И не откажемся от общей для нас жизни с положением в обществе и репутацией. Для того чтобы дать выход страстям, свойственным человеку, и по-прежнему вести светскую жизнь, мы и создали в качестве предохранительного клапана этот тайный клуб. От общества мы отделяем себя лишь в тех случаях, когда надеваем эти маски и платья. Мы отметаем все изысканное и показное и становимся теми людьми, какими родились. И действуем так, как хотим. Но сняв маски, мы становимся ничем не примечательными людьми из общества, благородными дамами и преданными женами, которые служат мужьям, наставляют детей и подают пример прислуге.
Тайные собрания для того и необходимы нам, чтобы соответствовать принятой в обществе жизненной этике. Любой благородной даме в ночных сновидениях случалось совершать вульгарные и жестокие поступки, невообразимые в ее дневной жизни. Дело в том, что во снах находят выход подавленные инстинкты. И можно сказать, что наши собрания служат заменой снам. Ночными сновидениями мы развлекаемся до тех пор, пока наши лица скрыты под масками.
Всем вам это уже известно, но поскольку такова традиция, простите мне столь пространное вступление. Перед каждым событием мы укрепляем единство напоминанием о цели нашего сообщества, для нас эти слова – подобие молитвенного текста норито.
Итак, было решено, что сегодня ночью мы наконец станем зрителями одного из самых волнующих состязаний – «человечьих боев». Стараниями господ устроителей были найдены для этой цели два поистине идеальных юноши.
Поскольку об этом известно лишь господам устроителям, кратко поясню, что отправной точкой для сегодняшнего состязания стала мысль: если существуют бои быков, собачьи и петушиные бои, почему бы не быть «человечьим»? Трепет волнения в этом случае роднит их с «охотой на людей». Долг предписывает полицейским окружить со всех сторон разгуливающего по городу преступника и захватить его. Это официально разрешенная «охота на человека», или облава. Вспоминается также волнующий трепет соперничества того рода, как когда тираны древности повелевали отправить преступника на необитаемый остров, и если в течение некоторого времени ему удавалось ловко прятаться в джунглях, избегая поимки преследователями, его оправдывали и отпускали на свободу. Преступник на грани смерти или помилования прятался в течение ограниченного времени, затаив дыхание. Слуги тирана охотились на него. С трепетом волнения, вызванным «охотой на человека», не сравнится никакой бой быков.