"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 43
Конечно, у меня была моя дорогая дочка, но все же каждую секунду каждого дня я чувствовала себя одинокой. Сама себе напоминала бесплотный призрак.
Однажды, много лет спустя, Хенрик объявил, что намерен сдержать обещание. Он посетил Сюнккасало с инвесторами и получил разрешение построить лесную гостиницу, гармонично объединив ее с дремлющими домами моих предков. События развивались быстро, как оно обычно и бывает у Хенрика, и не успела я опомниться, как уже ехала домой.
Я думала, что наконец снова стану счастливой.
А потом я приехала и увидела, что он натворил. Он сровнял мою деревню с землей. Осталось только три хижины. Остальные он выкопал, разобрал и превратил в золу и угли.
Я сказала ему, что это неправильно, что местная администрация отправит его за решетку, но он уже заплатил кому надо, и все сошло ему с рук. Я безутешно рыдала, и Хенрик пришел в ярость.
– Ты же хотела домой! – бушевал он за закрытыми дверями, а на публике рассказывал, как сохраняет мое наследие.
На самом деле он поступал наоборот.
Моя психика и так уже была разрушена постоянными переменами его настроения: он то издевался надо мной, то был внимателен и нежен. Изо дня в день я не могла угадать, что за человек сегодня мой муж, и это раскололо меня надвое. Я потеряла счет времени, огромные периоды жизни стираются из моей памяти, и мой разум блуждает в тумане. Я себя потеряла.
После стольких лет Хенрик совершенно не ожидает, что я дам ему отпор. Потому что старые женщины невидимы, помните? Мы идем по жизни никем не замеченные, и мир не обращает на нас внимания. Недооценивает нас.
Мой муж хочет войны, и он ее получит.
Глаз за глаз.
Бет
Вокруг темно, хоть глаз выколи. Я ничего не вижу.
– Леди и джентльмены, пожалуйста, сохраняйте спокойствие! – Сквозь возмущенный гул пробивается голос сотрудника гостиницы. – Ничего страшного не произошло…
Прижимаю обе руки к груди, прерывисто дыша; мне в собственной коже тесно. Так вот к чему все шло? Сложилось одно к одному. Я бронирую гостиницу в далекой Лапландии. Джеймс ночь за ночью сидит в кровати, пожирая глазами полуголых инстаграмщиц. Джорди приезжает в гостиницу одновременно с нами и объявляет, что собирается переспать со своим фанатом. Они с Джеймсом переписываются втайне от меня.
И все это привело нас сюда, в бар, где мой муж и Джорди наконец сплелись воедино, прижавшись к стене всего-то в паре метров от меня. Не успела разглядеть, что именно они делали, но довольно и того, что увидела. Тошнотворное зрелище!
– С меня хватит! – раздраженно восклицает мужской голос с легким французским акцентом. – Пусть нам уже объяснят, что происходит.
– Это просто обрыв на линии, сэр. Беспокоиться не о чем.
– Нет уж, позвольте. В этой гостинице творится что-то странное. Мы все тому свидетели.
– Не понимаю, что вы имеете в виду, сэр…
– Люди напуганы, – перебивает кто-то поодаль.
В темноте трудно понять, с какой стороны доносится голос. У меня такое чувство, будто зал вращается.
– Что вы делаете с нашими личными данными? – громко спрашивает кто-то еще.
– C’est une honte absolue…
– Du vil høre fra våre advokater…
Голоса валятся один на другой, перекатываются, сливаясь в бесформенную многоязычную кашу, и я вся сжимаюсь. Шум нарастает, я закрываю голову руками, стараясь не поддаваться панике, – и вдруг замечаю, что сквозь гомон доносятся чувственные, ритмичные звуки.
Жадное сопение, сдавленные стоны.
Нет! Пожалуйста, пусть это будет не то, что я думаю!
Всюду шныряют лучи телефонных фонариков, отбрасывая на стены призрачные круги, и мне вдруг кажется, что мы на месте преступления, а это – прожектора полицейских машин. Свет слепит мне глаза, я отворачиваюсь – и прямо перед собой вижу именно то, чего боялась: мой муж обнимает женщину своей мечты, его страстные руки блуждают по ее телу, а Джорди извивается от удовольствия, вцепившись ему в спину.
У меня подкашиваются ноги.
– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие. Подача электроэнергии скоро возобновится.
– Сохранять спокойствие? Да это просто смешно…
– Нам нужны ответы…
Сознание своего одиночества пронзает меня сокрушительной стрелой. Все остальные люди в этом зале так увлечены критикой персонала, что даже не заметили, что делают Джеймс и Джорди. Или же им просто все равно. Мне приходится одной смотреть, как прямо на моих глазах разворачивается мой худший кошмар.
– Мы обратимся к журналистам…
– Где господин Хайлендер? Он скрывается от нас…
Оставаться тут дальше невозможно, и я бросаюсь прочь. Обратно, к выходу, вон из круга огней, в густую текучую тьму. Все быстрей и быстрей, чувствуя, как лицо овевает воздух. И в ту самую долю секунды, когда мне кажется, что я сейчас умру, я на полной скорости налетаю на что-то твердое.
Со звоном сыплется разбитое стекло. Падаю, и оно режет мне ладони. Вокруг все ахают.
Я замираю на миг, потом, перевернувшись, вижу, что все фонарики направлены на меня. Над моей головой, на раме, болтаются осколки стеклянной двери; один из них с тихим стуком падает на ковер.
В ужасе смотрю на свои руки: они в крови, к свежим порезам прилипли кусочки битого стекла, похожие на бриллиантовую крошку. Кто-то вскрикивает. Этот первобытный звук разрывает тишину, и толпа внезапно приходит в движение. Однако, прежде чем они успевают что-либо сделать, я вскакиваю на ноги и снова бросаюсь бежать.
Я проношусь по коридору, он ведет вверх, к стойке администратора. В центральной части гостиницы немного светлее из-за панорамных окон, но электричества нет нигде. Пробегаю через лобби, мимо ресторана; ноги мягко стучат по ковру. Останавливаться нельзя. Нужно скрыться. От всех.
Ныряю в какие-то коридоры, сворачиваю, нащупывая стены в темноте. Вдруг вижу незнакомую стальную дверь с небольшим иллюминатором, как на корабле. За ней видна кухня – тускло переливаются в полумраке гладкие столешницы и дверцы шкафов из нержавейки. Я уже знаю, что именно мне хочется сделать, и это единственный способ справиться с мучительным напряжением.
Здесь, на кухне, есть именно то, что мне нужно.
«На долю женщины выпадает столько страданий. – Мамин голос звучит у меня в ушах, когда я открываю дверь и начинаю шарить повсюду взглядом. – Мы все сносим молча. Ради мужчин. Терпим боль, чтобы им не пришлось узнать, что это такое…»
Все, о чем я мечтала, – это стабильность. Безопасность. Мне не нужны фейерверки, не нужна сказка. Не нужен муж-миллионер, или идеальный дом, или лучший секс на свете. Мне просто нужно, чтобы я могла ему доверять. Знать, что он будет обо мне заботиться.
Джеймс на это не способен. Меня ему мало, и так будет всегда.
– Jos virta on poikki koko päivän, mitä he odottavat meidän tekevän? [23]
Я выдвигаю один из ящиков для столовых приборов и вдруг слышу чей-то голос. Сжимаю пальцы вокруг ребристой рукояти.
– Haluaisin vapaapäivän, – отвечает другой. – Mutta en pidätä hengitystäni [24].
Бесшумно вытаскиваю нож и прячу в рукаве. Отступаю к двери, но из-за холодильника выходят два повара. Увидев меня, они замирают как вкопанные.
– Мадам? – говорит тот, что пониже ростом. – Вам нельзя тут находиться.
– Извините, я… потерялась.
Второй повар присматривается ко мне сквозь сумрак.
– У вас все руки в крови, мадам. Что случилось?
Это последнее, что я слышу, потому что выскакиваю обратно в коридор и бегу испуганным зайцем дальше, чувствуя кожей холодное лезвие в рукаве. Выбираю путь наугад и наконец оказываюсь в пустом баре где-то в глубине гостиницы. Быстро озираюсь. Думай скорее! Куда теперь? Чувствую, как по лбу стекает струйка чего-то вязкого; осторожно прикасаюсь к ней, и на пальцах остается кровь. Я и голову порезала тоже или это из ран на руках?