"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 343

– Я ей не друг, – буркнул Рик.

– Это вы так считаете, – сказал док, снял перчатки и подошел к металлической раковине. – Но ради кого попало сеньорита не вызывает меня среди ночи. – Зашумела вода. Рик хотел было уже попрощаться и подняться наверх, но почему-то остановился у кушетки. Закончив мыть руки, доктор Сантьяго продолжил говорить: – В последний раз меня так выдергивали, кажется, в прошлом году. Да, сын сеньоры Браги Антонио тогда сильно пострадал, нужна была срочная операция и переливание крови.

– Что с ним случилось? Касильяса?

Антонио Брага… Антонио Брага… Где Рик слышал это имя?

– Си, сеньор. Он задолжал им крупную сумму, долго не мог выплатить, и Охотники его нашли. Роза тогда отдельно ему всыпала, что сразу не пришел за помощью. Ну, уже после того, как мы с девочками его залатали. О чем думал пацан… Все в Тихуане знают, если на пороге беда…

– Что она сделала с теми Охотниками, которые напали на парня? – зачем-то спросил Рик.

– Сеньорита Вергара? – Док остановился перед столиком с инструментами и с грохотом стал бросать их в контейнер для обеззараживания. – Известно что, но вам я этого рассказывать не стану. Захотите – найдете новостные сводки за прошлый август.

– Значит, теперь одна мать радуется, что ее сынок жив и здоров, только в долгах перед другими бандитами, а матери…

– Сеньор. – Скальпель грохнулся на дно с такой силой, что все остальные медицинские предметы подпрыгнули. – Следите за языком. Вы говорите о сеньорите Вергаре. – Седая борода задрожала от сдерживаемого доком гнева, когда он выпалил: – Половина нашего города обязана ее семье. Мой дом стоит на этом месте только благодаря ее отцу. Я сам все еще стою тут только благодаря ее отцу. И нет. Одна мать рада за сына, которого устроили работать клерком в банк в Мехико. Других матерей их собственные сыновья убили, потому что в тот год таков был обряд для вступления в Охотников. Хотите считать ее злом? Тогда она зло, необходимое этому месту. – Док опустил рукава рубашки и стал застегивать манжеты. – Вам нужна еще моя помощь? Если нет, будьте добры уйти и не порочить больше в этих стенах имя семьи Вергара.

Приподняв брови, Рик медленно кивнул.

Он знал о влиянии Вергара на горожан, но такое… Нельзя было сюда ехать. Нельзя было соваться в чертову Мексику к чертовой Розе и копать то, чего Рик никогда не хотел узнать. Чего Рик никогда не хотел увидеть.

Розу-защитницу. Розу-судью. Розу-карательницу.

Стоило сойти с самолета в Америке, как Рика уже встречал агент Доустен и приглашал проехать с ним в офис. «Приглашал» – не самое подходящее слово. От приглашения можно отказаться. От приглашения в офис ФБР отказаться невозможно. Особенно если ты два дня не выходил на связь со своим начальством и напарницей, а потом пропал где-то в Тихуане, замеченный с главной подозреваемой.

До позднего вечера Рик проторчал в разных переговорных, кабинетах начальников и допросных. Допрашивали не его, уже спасибо, но те вопросы, которые были обращены к Рику, тот тон, те оценивающие взгляды, те напряженные позы – все четко давало понять: пара неверных слов – и он окажется по ту сторону решетки.

Добравшись до своего рабочего компьютера, Рик все же пробил по базе Антонио Брагу и вспомнил, где видел это имя прежде. Тачка, на которой Роза следила за ним в Мехико, была зарегистрирована на имя сеньора Браги. Надо бы связаться с ним, порасспрашивать о той истории с Охотниками из первых уст.

Половину ночи он провел над клятым отчетом, пытаясь складно изложить свою историю, не сдав ни себя, ни Розу. Нельзя сболтнуть о ней лишнего сейчас, пока Пепе неуловим, пока аукцион недосягаем без ее участия, пока у Рика не хватает улик, чтобы в суде она не отвертелась. Для верности стоило, конечно, и на Бьянку что-то накопать. Один раз Рик уже совершил эту ошибку – подумал, будто отрубил змее голову, отправив Камиллу в тюрьму. Но за змею он принял гидру, и вот на месте отрубленной головы выросло еще две – Розитас. Теперь если и избавляться, так от всей семейки разом.

Уже дома, лежа в постели, он никак не мог уснуть, хотя тело ломило от боли и усталости, раны, зашитые доктором Сантьяго, заныли заново, а в голове прокручивались вчерашние показания.

Оказывается, Армас не теряла времени зря, пока Рик… Пока Рик именно этим и занимался. Она нашла бывшую жену сеньора Хосе Агилары, его бывших юристов и бухгалтера, который занимался счетами в Мексике. Вернее, она нашла труп бухгалтера. Полицейский отчет гласил, что Матео Давилью обнаружили две недели назад на месте бывших собачьих боев. Тело удалось опознать только благодаря татуировкам на плечах. Лицо было изуродовано до неузнаваемости, руки и ноги изгрызены до костей. Согласно полицейскому отчету, на сеньора Давилью напали дикие животные, но все присутствующие в кабинете Вулфа догадывались, какие животные участвовали в этом.

Камилла Вергара получила прозвище Ача, Тесак, потому что любила расправляться с врагами при помощи небольшого топорика. Копам так и не удалось найти тот самый тесак.

Еще пара таких лет, и Роза тоже получит свое жестокое прозвище, которое изобретательные журналисты подвяжут к собакам. Рик слышал о новых приютах, куда она свозила собак после боев. Ему еще ни разу не удалось доказать, что Роза и ее спасенные питомцы причастны к таким найденным трупам, но слишком уж очевидны были совпадения. И что, она обращает животных в собственное оружие? Как ей самой от себя не тошно? Как Рику не тошно от нее?

Это не какое-то случайное нападение, это казнь. Жестокая и кровавая. Не расправа с напавшим, не честный бой с вооруженным.

Какая-то часть его мозга, похоже окончательно потерявшая связь с реальностью, возразила: а если бы это была не собака, а тигр, вырвавшийся из цирка, где с ним жестоко обращались? Если бы он напал на дрессировщика? Стал бы кто-то винить человека, открывшего клетку? Конечно, стал бы, но…

Нет, шесть тридцать утра – самое паршивое время для сложных моральных вопросов, на которые у тебя нет ответа. Сначала Рику нужно проспаться.

Но что, если бы у того парня из подвала действительно была пушка? Что, если бы он и правда выстрелил в Розу? Черт, тогда жизнь Рика стала бы чуть спокойнее. В перестрелке картелей погибла глава семьи Вергара. В честь этого в Мексике объявляется неделя траура.

Нет. Ни хрена. Ему бы ни на секунду не стало спокойнее. Рик не хотел об этом думать, но все равно представлял Розу в крови, и каждый раз что-то умирало у него самого внутри. Нет. Не смей.

Рик повидал огромное количество преступников, но ему так не хотелось ставить Розу в один ряд с ними. С ворами, убийцами, торговцами оружием, похитителями людей. С картелями. Да, он отдавал себе отчет, чем занимается ее семья, чем занимается она сама. Но пока он не видел этого собственными глазами, можно было делать вид, что все неправда.

Он видел сострадательную Розу. Видел заботящуюся не только о себе и своей семье. Видел Розу, которая противилась работе со всякой дрянью. Видел Розу, которая хотела лучшего для собственной страны, но игнорировала законные пути. Видел веселую Розу, пьяную и улыбающуюся ему. Такую обычную, девушку в баре, а не убийцу, которая должна идти по головам, чтобы сохранять свой авторитет.

А еще Рик видел уязвимую Розу. Ту, которая испугалась за него и пришла на помощь. Пусть говорит что хочет, пусть врет, что, окажись на его месте любой другой агент, она бы все равно разобралась с Касильяса. Наверняка бы разобралась. Но ни за что не отпустила бы агента просто так. Она доверилась Рику, и он понимал, чего это ей стоило.

– Где, ты сказал, они тебя держали? – Это было первым, что спросила Армас, когда к обеду следующего дня Рик, ни хрена не выспавшийся, приехал в офис.

– Черт его знает, – честно ответил он, но тут же соврал: – К дороге я шел… Около часа?

– Выглядит знакомо? – На экране ноута, который Армас держала в руках, появились фото со спутника. Какие-то сгоревшие обломки.