"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 279
– Ну и собачья погодка с утра, а, Эдди? Как там судья Гарри? Это не он прислал тебя жаловаться? Я ведь ему уже говорил: хочешь сэндвич погорячее – так сунь его в микроволновку, – поприветствовал меня Ленни.
– Не, я по другому делу. Сказать по правде, мне нужно, чтобы кто-нибудь подбросил меня в суд.
– Тебе чё, ноги переломали? Тут всего-то…
Но не успел я открыть рот, как его открыл Ленни. Вернее, разинул, переводя взгляд с пачек газет у себя под ногами, где на всех первых полосах красовалась огромная фотография Дэвида, на стоящего рядом со мной молодого человека, который только что сбросил на плечи капюшон.
Мы с Ящером помогли Ленни загрузить фургон, припаркованный на задах магазинчика. Когда мы закончили, Дэвид с Холли запрыгнули внутрь и уселись на пачки газет. Я устроился на колесной арке, а Ящер сел в кабину рядом с Ленни. Запах типографской краски от свежих газет и горячего мяса от сэндвичей смешался с вонью солярки и машинного масла, висящей в кузове старого фургона.
Никто не произнес ни слова. Чайлд молча протирал пальцы влажными салфетками и чистил и без того чистые ногти.
– Все будет хорошо, Дэвид, – не выдержала наконец Холли.
Тот ответил на это проявление чувств вялой улыбкой. Я продолжал прокручивать в голове материалы дела, пытаясь выжать из них хоть что-нибудь полезное; в Ящере Ленни тоже не нашел достойного собеседника – тот был слишком занят наблюдением за машинами и тротуарами вокруг, выискивая любую потенциальную угрозу. Чтобы нарушить неловкую тишину, Ленни включил радио. Было самое начало девятого, и первое же сообщение выпуска новостей, идущих в начале каждого часа, было посвящено, естественно, предстоящему судебному слушанию и самому Дэвиду. Тому явно не хотелось все это слушать, но не хотелось и как-то обидеть Ленни, так что он прикрыл уши капюшоном и воткнул наушники в свой «Айпод».
«Перейдем к другим новостям. Водная полиция опознала тело мужчины, поднятое вчера из Ист-ривер. Им оказался Бенжамин Харланд, шестидесятивосьмилетний…»
– Эй, Ленни, прибавь-ка звук! – крикнул я, чувствуя, как по хребту ползет неприятный холодок.
«…партнер успешной манхэттенской юридической фирмы „Харланд и Синтон“. Полиция считает, что погибший мог пострадать в результате несчастного случая в заливе на прошлых выходных. Принадлежащая ему яхта до сих пор не обнаружена. Пропавшей без вести до сих пор считается и двадцатитрехлетняя дочь погибшего Саманта Харланд».
Развернувшись на сиденье, Ящер вопросительно посмотрел на меня.
Холли уже пересказывала Дэвиду то, что мы только что услышали по радио.
– Что все это значит? Что вообще творится? – спросил он.
Я покачал головой, пытаясь оценить ситуацию.
– Ну если учитывать, что «Харланд и Синтон» на пороге самого грандиозного скандала с отмыванием денег за всю историю США, то лично я сильно сомневаюсь, что это был просто несчастный случай. Либо Эль Грито до него добрался, либо сам Джерри Синтон. Из обоих партнеров именно Харланд обеспечивал фирме внешнюю благопристойность – отмытые Джерри деньги он, естественно, брал, но схема была полностью Синтона, который его просто использовал. Теперь все это полетело к чертям, и Джерри испугался. Стал убирать свидетелей. Решил подчистить все хвосты перед тем, как окончательно рвать когти – а это произойдет, как только деньги упадут на счет. Это означает, что игра окончена. Такие махинации нельзя прокручивать до бесконечности – рано или поздно тебя прихватят. Джерри сейчас в отчаянном положении. Фирма рушится, и надо уходить на дно. Теперь они с еще большим рвением попытаются вас достать, Дэвид. Нужно как можно скорее вас вытащить, чтобы вы могли тоже где-нибудь скрыться. Чем дольше вы торчите в этом городе, тем большей опасности подвергаетесь.
Глава 72
От полуподвальной хозяйственной площадки лифт доставил нас на восьмой этаж здания суда. Посмотрев вывешенное на стенке расписание, я выяснил, что дело Дэвида намечено к слушанию в зале номер двенадцать.
Зал этот не из самых вместительных – мест для публики тут не больше сотни. Когда мы туда вошли, то на каждом из них уже сидел либо телевизионщик, либо газетчик, либо блогер. До нашего появления все они оживленно переговаривались между собой. Открыв двери, мы словно нажали на кнопку приглушения звука. Вся толпа моментально стихла – но только лишь для того, чтобы буквально через секунду взорваться еще более оглушительным гомоном. Пока Дэвид вслед за мной шел к столу защиты, на нас обрушился целый шквал всевозможных вопросов. На этот счет мы с ним уже условились: репортерам – ни слова.
Холли с Ящером устроились позади нас – на местах, отведенных стороне защиты. Пока Дэвид устраивался, я сбросил папки с материалами дела на стол и обвел глазами зал. Стол обвинения был пока пуст – Зейдер, естественно, намеревался обставить свой выход с обычной для себя помпой. Секретарь суда, Пэтти, уже сидела перед высокой судейской трибуной. Если не считать Пэтти, приставов и половины всей медийной братии Нью-Йорка, зал был совершенно пуст.
По крайней мере, так мне поначалу казалось.
Куч, вылезший откуда-то из-под стола Пэтти, выпрямился, подтянул штаны и, тыкая пальцем в пристроенный под столом системный блок ее компьютера, принялся что-то нашептывать ей на ухо – видимо, в чем-то ее инструктировал. Пэтти кивнула.
Потом Куч вытащил из внутреннего кармана пиджака листок бумаги, вынул из футляра очки для чтения, нацепил их и принялся вслух зачитывать то, что было написано на листке. Пальцы Пэтти быстро забегали по клавишам.
Вскоре она улыбнулась и кивнула Кучу. Тот подмигнул ей в ответ, положил руку на плечо и что-то шепнул на ухо. Она рассмеялась. Заметив меня за столом защиты, Куч обошел длинный стол секретаря, миновал стол обвинения и уселся справа от меня.
– Все устроено? – спросил я.
В ответ он поднял большой палец.
– Дэвид, хочу познакомить вас с Кучем. Теперь он тоже входит в нашу группу защиты.
Чайлд поднялся со своего места и обменялся с моим коллегой теплым рукопожатием. Я заметил, что в этот момент Дэвид не удержался от того, чтобы оглядеть своего нового адвоката с ног до головы. Галстук на Куче был малость широковат для того, чтобы появиться на свет хоть сколько-нибудь позже 1974 года, воротничок рубашки чуток пожелтел, но костюм сидел на нем вполне прилично и, по крайней мере, был куплен не ранее последних десяти лет.
– Спасибо, что взялись помочь, – сказал Дэвид.
– С нашим удовольствием, – отозвался Куч. – Эдди, можно тебя на минутку?
– Конечно. – Я кивнул.
Мы отошли к свидетельской трибуне, за пределы слышимости.
– Ты знаешь, что тебе в жизни не выиграть это слушание? – обратился ко мне Куч.
– А я на это и не ставлю. У меня есть кое-что в запасе, но вот как это сложится… – Тут я умолк, поскольку Куч энергично затряс головой. Имел он в виду вовсе не наличие или отсутствие у нас каких-либо свидетельств.
– Похоже, ты уже в курсе, кто у нас новый судья, – медленно проговорил я.
Он кивнул.
– Только не говори мне, что Роллинз! – чуть было не взвыл я.
Скривившись, Куч опять кивнул – на сей раз сочувственно. Первое, на чем я сосредоточил внимание еще в самый первый год своей адвокатской практики, – это изучение характера судей, с которыми мне придется иметь дело. У одного за определенные преступления точно получишь на всю катушку. Другой терпеть не может дела о самообороне. Третий выписывает штрафы по максимуму, четвертый – по минимуму. Пятый и слова тебе не даст вякнуть – тут же заткнет…
Но хуже всех был как раз судья Роллинз – человек, сидевший в составе суда без году неделя, но уже прославившийся тем, что ни разу не выпустил никого под залог за менее чем пятизначную сумму. За два месяца после своего назначения он не отвел ни одного аргумента обвинения, а тем, кто имел несчастье устами адвоката хоть как-то построить свою защиту, с ходу лепил девяносто процентов предусмотренного кодексом максимального наказания.