"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 23

– Это вы написали? – показываю на ближайший к нам холст, изображая рукой движение кисти.

Из статей о Хенрике я помню, что его жена – художница, хотя ее работы не выставлялись много лет.

Она кивает:

– Maalaus on pyhäkköni. Minun pelastukseni [11].

На картине – сцена в горах: у входа в пещеру сидит на корточках какое-то чудовище вроде тролля.

– Hiisi [12], – объявляет Йоханна, вставая.

Она показывает на увальня, затем стучит худым пальцем себе по губам и направляет его на меня.

– Hiisi.

– Хии… си, – пытаюсь повторить я.

По-моему, Йоханне нравится. Она переходит к следующему холсту, на котором три маленьких гоблина скачут вокруг дерева.

– Menninkäinen [13].

Йоханна снова прижимает палец к губам. Нервно смеюсь – такое мне уже не выговорить.

– Мен… ин…кай-нен?

Она довольно смеется:

– Ymmärrät sen [14].

Проводит кончиком пальца по стволу дерева:

– Ja näetkö tämän puun? Haltijapuu [15].

Халтьяпуу. Не это ли слово я слышал вчера от Хенрика, когда тот ударился в лирику? Деревья-эльфы – вот как он их назвал, пока разглагольствовал о лапландских суевериях и звуках леса, лишивших его сна. Энергично киваю, надеясь показать Йоханне, что мне интересны традиции ее народа и что я вижу, как богата фольклором земля ее предков. Нам в Кремниевой долине до мифов мало дела, но здесь, в этом странном мире, совсем другие правила.

– А это? – показываю на холст над моей головой.

В хижине сумрачно, и я не могу разглядеть в подробностях, что там нарисовано. Кажется, маленький лесной дух, окруженный порхающими феями. Он плывет по воздуху в сторону темной прогалины между деревьями, будто некая злая сила увлекает его туда.

– Rusko, – вздыхает Йоханна.

Я щурюсь, глядя на холст.

– Рус-ко? – повторяю, опять коверкая слово. – О господи, я безнадежен. Этот акце…

Йоханна вдруг забирает у меня кружку. Ставит ее возле очага и снова опускается на скамью, не сводя с меня печальных, голубых, как лед, глаз.

– Vaikutat ystävälliseltä ihmiseltä. Luulen, että voin luottaa sinuun [16].

Она сжимает мою руку, но совсем слабо, точно ребенок. Силится выговорить какое-то слово.

– Помоги.

Меня пробирает холод, и в хижине повисает жутковатая тишина.

– Простите, что?

Вверх по спине ползет ужас. Йоханна впивается пальцами мне в руку.

– По-мо-ги, – настойчиво повторяет она.

Я хочу отодвинуться, но она придвигается ближе и держит мою руку все крепче.

– Я рас-падаюсь. Распадаюсь на… части.

Кофейная горечь жжет мне горло. Съеденная на завтрак рыба мертвым грузом лежит в желудке. Это все как-то неправильно. Не по-настоящему.

– Прошу, – хрипло продолжает она, наклоняясь так близко, что я чувствую запах кофе у нее изо рта.

Смотрит напряженно, всю мольбу вложив в этот взгляд.

– Помоги мне.

Бет

Вздрагиваю, открываю глаза. Портьеры не пропускают свет, и непонятно, сколько сейчас времени, однако выспалась я прекрасно. Кажется, проспала вдвое дольше обычного, а это значит, что утро уже наступило или скоро наступит.

Нежась под стеганым одеялом, поглаживаю мягкую, теплую простыню. Да уж, на огромном матрасе, за плотными шторами спится куда лучше, чем когда за окном шипят тормоза автобусов и воняет жареной курицей.

Перекатываюсь, тяну руку к Джеймсу. Вот тебе и на! А где он? Приподнимаюсь на локтях.

– Джей?

В комнате ни одной включенной лампочки, и душ не шумит. Беру телефон.

Накинув на купальник халат, кое-как завязываю пояс и выхожу из номера, протирая сонные глаза. Тащусь по коридору, зевая, а в голове начинают мелькать обрывки вчерашних сцен: канапе и «Дом Периньон» в широких бокалах, пятно на платье, бургер, дешевая выпивка, тяжелый желудок, постель. А потом… неужели я ходила во сне?

Какой кошмар!

«Вы говорили, что сомневаетесь насчет свадьбы…»

На лбу выступает испарина, и я прислоняюсь к стене – вот теперь я вспомнила все: голоса в ночи и то, как в панике выдергивала вилки из розеток и как под одеялом ворочался Джеймс.

Господи, да ведь я понятия не имею, что именно он услышал!

«В глубине души мне кажется, что Джей для меня – не тот человек… А если он такой же, как мой отец?»

Вдруг Джеймс ушел из-за этого? Он же никогда не встает раньше меня, особенно в отпуске. Может, прямо сейчас в бассейне он обдумывает мои слова?

«Она сомневалась и ничего не сказала. Она считает наш брак ошибкой…»

Стою и смотрю в пустой коридор. Гостиница не стала бы красть личные файлы. Не говоря уже о том, чтобы включать их в номере среди ночи. Зачем? Наверняка это какое-то совпадение, сбой системы.

Ах да! Раз в неделю «Смол-ток» присылал мне письма со ссылками на аудиозаписи моих сеансов. Я никогда их не открывала – разве есть что-то хуже, чем слушать собственное нытье? Однако эти файлы хранятся где-то в моем почтовом ящике. Что, если аудиосистема в нашем номере автоматически подключилась к моему телефону и начала воспроизводить один из них?

Спускаюсь по лестнице и призраком бреду мимо стойки администратора. От мыслей голова кругом. Объяснение разумное – с блютусом такое происходит постоянно. Но даже если я права, это ничего не меняет и Джеймс не забудет того, что слышал. Возможно, теперь он знает такие вещи, которых никогда не должен был узнать.

– Hyvää huomenta, миссис Рафферти, – неожиданно раздается рядом женский голос.

Наша стильная консьержка стоит за стойкой, поправляя стопку буклетов.

– Доброе утро, – переводит она саму себя.

Нервно улыбаюсь:

– Доброе… Привет!

Инка окидывает меня взглядом:

– Поплавать собрались?

Мне хочется исчезнуть. Видно ли пузо под халатом? Наверное, она сейчас вспоминает, как я вчера пожирала тот огромный бургер. Инка почти прозрачная, а скулы у нее такие острые, что ими можно чеддер нарезать. Не будь она так мила, я бы ее ненавидела.

– А… да, – отвечаю я, складывая руки на животе.

Она указывает куда-то мне за спину:

– Дверь дальше, справа. Коридор ненадолго выведет вас наружу, но не беспокойтесь. Это наша лесная тропинка. Так и задумано.

Следуя указаниям Инки, шагаю по коридору, глазея через шестиметровые окна на безмолвное кружение снежных хлопьев, что скопились в небе. Тучи сегодня не такие, как вчера, – сумрачнее и гуще. Прогноз говорит, что скоро начнется буря. Подозреваю, что здесь под этим словом понимают совсем не то, что у нас в Англии – капризный дождичек и один неловкий громовой раскат. В Лапландии, наверное, такие метели, что ветром может сорвать лицо.

Вскоре автоматические стеклянные двери выпускают меня во внешний мир. Я иду по тропе, выстланной грубой мешковиной, и морозный воздух Финляндии ласкает мою кожу. Справа журчит небольшой ручей и струятся по замшелым камням серебристые водопады. Тут очень красиво, как в сказке, но полог деревьев, что колышется над головой, вызывает гнетущее чувство – кажется, будто лес смыкает вокруг ряды и оттуда, из тени, за тобой следят мигающие глазки.

Я вдруг останавливаюсь, заметив странный узор из света, что танцует у моих ног. Впереди, среди скал, окаймляющих тропу, установлена каменная плита, на которой высечена финская пословица. «Katso ylös ja usko». Ниже дан перевод: «Подними глаза и поверь».

Запрокидываю голову, и от восторга дух захватывает: оказалось, я иду под бассейном!

Его стеклянное дно висит в воздухе, свет льется на воду сверху, и она сверкает, точно жидкий хрусталь. Погрузившись туда, ты сольешься с природой и будешь чувствовать себя как в лесу!