"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 106

Как ни крути, как ни напрягай воображение – а воображение мастера-копииста не ведало границ, – это воскресенье было необычным. Странности начались с раннего утра, когда за калиткой сада был обнаружен труп. И благодаря долгой истории контактов Дэниела с полицией, надо сказать не всегда самых приятных, было ясно, что это не какой-то никчемный простак, которого швырнули на тротуар перед их домом. Конечно нет, судя по скорости, с какой была установлена палатка экспертов-криминалистов, чтобы скрыть тело от посторонних глаз, и по количеству полицейских машин, примчавшихся сюда впоследствии. Вокруг трупа быстро натянули ограничительную ленту, и даже после того, как его упаковали и увезли, копы еще долго и тщательно обыскивали место происшествия.

Несмотря на расспросы Дэниела, полицейские хранили молчание. Они ничего не отвечали ни ему, ни бойко подскочившим газетчикам, желавшим узнать, кем же был мертвец. А ведь Хегарти видел, как ищейки вытащили его кошелек и водительские права, так что им было точно известно, кто он такой.

Не получив информации от сотрудников полиции, представители СМИ принялись осаждать Дэниела. Репортеры из «Аргуса», «Брайтон-энд-Хов индепендент», «Суссекс экспресс», «Радио Суссекс» и съемочные группы «Би-би-си саут» и «Ай-ти-ви ньюс меридиан» неустанно брали у него интервью, записывали и снимали его. Всегда гонявшийся за рекламой Хегарти наслаждался славой, не забывая сообщать, что на следующей неделе открывается новая выставка картин Лаури, Пикассо и Модильяни – каждая из них была честно подписана им как копия.

Но журналисты разъехались, и Дэниел, невзирая на дружелюбное отношение к СМИ, чувствовал себя все более неуютно. С присущим художнику вниманием к деталям он осмотрел рану на голове мертвеца, отметив, что она была нанесена чем-то острым. Увидел раздавленные пальцы на обеих руках. Ни то ни другое не произошло с покойным на тихой и приятной улице Солтдина. Это было сделано в другом месте.

Хегарти ничего не говорил жене о своих наблюдениях, и она, казалось, начала успокаиваться после этой истории. Но с другой стороны, он не рассказал ей всей правды. Просто объяснил, что полиция проводит обычную проверку, как и положено при обнаружении трупа, и, похоже, бедняга упал замертво от сердечного приступа или инсульта. Просто случайность.

Они с Натали любили друг друга. Все было отлично. Жизнь хороша. На самом деле Хегарти было шестьдесят, но он чувствовал себя тридцатилетним, а его репутация в мире искусства превзошла самые смелые мечты. В ранней юности он и представить не мог, что однажды добьется такого успеха и славы. Да и тем, кто знал Дэниела, подобное бы в голову не пришло. Уж во всяком случае, не учителю рисования в средней школе Патчема. Тот сухо сказал Дэниелу, что у него есть талант к рисованию и, возможно, ему стоит подумать о профессии, в которой мог бы пригодиться этот навык.

«Да, конечно, мистер Тёрнер, дурак набитый. Возможно, вы и носили ту же фамилию, что и один из величайших британских художников, но видеть намного дальше своего носа вам было, увы, не дано». Больше всего он сожалел о том, что учитель умер задолго до того, как Хегарти приобрел известность в мире искусства.

Пока шли начальные титры криминальной драмы под мрачную, трогающую за душу оркестровую музыку, Хегарти рассеянно потягивал вино, пытаясь понять, что именно его так тревожит. Может, дело в том сообщении?

Ему не пришлось долго ждать.

Телефон, который он переключил на беззвучный режим, чтобы их с женой не беспокоили во время просмотра, завибрировал.

Номер был ему незнаком.

Сначала Хегарти не хотел брать трубку, но потом подумал – эта мысль была слегка иррациональной, – не сообщат ли ему какую-то информацию о мертвом теле, найденном возле дома, и, виновато кивнув Натали, решил ответить на звонок.

Предчувствия оправдались, но не так, как он ожидал.

64. 3 ноября, воскресенье

– Не хотел вторгаться в ваш уютный воскресный вечер, мистер Хегарти, – произнес вежливый голос, растягивающий слова в стиле американского Юга. – Я знаю, как священны воскресные вечера для вас, англичан.

Хегарти поставил бокал с вином, вскочил с дивана и направился к двери гостиной.

– Хочешь, я поставлю на паузу, дорогой? – спросила Натали.

Он покачал головой и быстро вышел, прикрыв за собой дверь.

– Чем могу помочь, мистер Килгор? – спросил он непринужденно.

– Что ж, мистер Хегарти, полагаю, вы заметили некоторую активность возле вашего дома сегодня?

– Верно полагаете. Трудно было не заметить. Весь Солтдин это заметил, да и местные СМИ тоже.

Ему не нравился тон Килгора.

– Так и есть, видел в новостях. Очень трагично. – Килгор сделал паузу. – И надеюсь, что я прав и вас так же интересует место происшествия. Этот господин рухнул замертво на улице у вашего дома, его тело случайно подбросили сюда или место выбрали специально, с определенной целью? Я не ошибаюсь, предполагая, что именно это вас сейчас тревожит, мистер Хегарти?

– Вы говорите загадками, мистер Килгор. Я несколько озадачен.

– Что ж, мистер Хегарти, приношу свои извинения, – произнес американец с прежней обаятельной учтивостью, однако в голосе послышались металлические нотки. – Мне и моему боссу меньше всего хотелось бы, чтобы вы чувствовали неопределенность. Напротив, мы желаем, чтобы вы четко и ясно поняли послание, отправленное вам сегодня утром.

– Как послание в бутылке? – язвительно уточнил Хегарти. – Как труп в бутылке?

– Мистер Хегарти, – голос Килгора стал еще жестче, – недавно я передал вам фотографии оригинала Фрагонара для копирования, и вы получили за эту работу солидный гонорар. Когда мы подменили картину в доме Киплингов, обнаружилось, что полотно на их стене – тоже подделка. Вы единственный мастер, способный выполнить копию такого качества. Полагаю, что Гофф принес вам оригинал, и я хочу его получить. Договоримся так: завтра утром я заеду и вы передадите мне картину. Если снова начнете мудрить, то в следующий раз, когда выйдете выгуливать собак, на тротуаре будет лежать не какой-то незнакомец. Это будет ваша жена. Спокойной ночи, мистер Хегарти. Приятного вечера.

– Эй! – воскликнул Хегарти. – Я не…

Но Килгор уже положил трубку.

Хегарти поспешил наверх, чтобы взглянуть на улицу и проверить обстановку. Но все казалось спокойным. Прожекторы и палатка, установленные криминалистами, исчезли, как и лента оцепления. Все вернулось в норму, будто ничего не случилось.

По иронии судьбы, теперь он чувствовал себя еще более уязвимым.

65. 3 ноября, воскресенье

Рой Грейс вернулся домой чуть позже восьми вечера, погруженный в размышления. Он поблагодарил няню Кейтлин за то, что та согласилась прийти в воскресенье и задержаться допоздна, и попросил остаться еще ненадолго, чтобы он мог вывести собаку на улицу. Ной уже крепко спал и, по словам Кейтлин, весь день вел себя как прямо-таки золотой ребенок.

Рой накинул непромокаемую куртку и бейсболку, чтобы защититься от накрапывающего дождя, взял фонарик и повел Хамфри на короткую прогулку. Он брел в темноте, думая о том, почему тело Арчи Гоффа было оставлено у дома Хегарти. Заодно сделал звонок в диспетчерскую полиции, чтобы получить кодовое название для расследования этого убийства. Делу присвоили наименование «Операция „Дикобраз“», хотя и предложили выбрать другое, если возникнут возражения.

Но Грейс сказал, что такое название подходит.

Конечно, место, где нашли Гоффа, не обязательно выбрано намеренно. Вместе с тем его тело могли выбросить в лесу – тут кругом леса – или на обочине, возле любого из четырехсот тридцати тысяч частных и многоквартирных домов в Брайтоне, Хове и окрестных городках.

Но его почему-то подбросили на порог самого известного в городе художника-копииста.

Грейс не был азартным человеком, но разбирался в теории вероятности. В Восточном и Западном Суссексе жили полтора миллиона человек. Шансы, что Гофф случайно окажется у дверей Хегарти, были астрономически малы.