"Зарубежный детектив-2026-8". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 10

Щелкаю несколько раз, а затем склоняюсь над экраном, выбирая лучший фильтр. Уже не терпится запостить фото. Следуя моему примеру, Джеймс разблокирует свой телефон и начинает скроллить. В глубине души я чувствую себя виноватой за то, что в такой торжественный момент скрючилась над смартфоном, пытаясь впечатлить в соцсетях людей, которые мне даже несимпатичны. Однако я так долго мечтала об этом и теперь хочу насладиться триумфом. Фото получилось что надо: огромная кровать, стильный номер, терраса и горы в лиловой дымке за окном. Наши сияющие улыбки. У нас такой счастливый вид, мы похожи на заядлых путешественников, объездивших весь мир. И мы такие влюбленные!

Подписываю фото.

Жму «Отправить», почти дрожа от предвкушения, и замираю в ожидании. В Лондоне сейчас вечереет. Офелия скоро и сама щедро угостится шампанским по случаю Валентинова дня. Наверное, закусит блинчиками с копченым лососем под пение Дуа Липы во встроенной аудиосистеме.

Представляю, как она выпрямляется, держа на отлете свой телефон, и делает такое лицо, будто «Поль Роже» вдруг прокисло прямо у нее во рту.

«Бог ты мой! Представляешь, Джоно? Джеймс и Бет – в „Кувастине“! Откуда, черт побери, у них деньги?»

Делаю большой глоток шампанского. Сто процентов, эта новость сотрет улыбку с ее идеального личика!

– Ну как же так? «Эвертон» не выпустит Маккериджа в стартовом составе?

Джеймса поглотил калейдоскоп инстаграмной ленты. Спортивные новости, дебильные пранки, и, конечно, не стоит забывать о Джорди Сантьяго.

На сердце становится тяжело. В какой-то момент он узнает, что она здесь, что девушка его мечты живет с нами под одной крышей, обедает в том же ресторане, плавает в том же бассейне. И когда это случится, мне нужно, чтобы он вспомнил, что любит меня. Я – та самая женщина, которая спит с ним, доставляет ему удовольствие, возбуждает ласками. И это мое имя он страстно кричит в ночной темноте.

Я ставлю бокал, кладу телефон и начинаю расстегивать блузку.

– Алло, – недоумевает Джеймс, – что происходит?

Прикусываю нижнюю губу.

– У нас медовый месяц.

Блузка летит на пол. Терпеть не могу жирок, что нагуляла после свадьбы, но часть его пошла в грудь, и Джеймсу это нравится.

– Долой одежду, мистер.

Он смотрит с недоверием. Я редко пристаю к нему первой, но он мужчина, и, как только в штанах станет тесно, он забудет о том, что я веду себя странно.

Накрываю ладонью его промежность.

– Чего мы ждем?

Джеймс молниеносно раздевается и ложится на спину.

Стягиваю с себя джинсы и трусики, отбрасываю в сторону лифчик, беру с комода бокал и осушаю его до дна. На цыпочках иду к Джеймсу, чувствуя пальцами роскошную мягкость ковра, и слышу, как на кожаной обивке гудит телефон. Ага! Они увидели мой пост!

Джеймс оглядывает мои бледные округлости, и его зрачки расширяются. Может, я и небезупречна, как Джорди, однако на этот раз победа за мной. Я обвиваю руками его голову, наклоняюсь, чтобы грудь коснулась его лица, и начинаю ласкать его бедра.

Нежно шепчу:

– Я люблю тебя.

– И я… тебя, – хрипло выдыхает Джей, когда я обнимаю его, дыша ему в волосы.

Я полностью сажусь, вызывая у него сладкий стон, и начинаю нежно двигаться вверх и вниз. Он закрыл глаза, прерывисто дышит, на щеках алеет румянец. Но когда он протягивает руку к моей груди, я случайно замечаю свое отражение в зеркале – призрачно-белое лицо в тонированном стекле, – и с этой минуты все мои мысли крутятся только вокруг нее, Джорди Сантьяго.

Джорди

Все думают, что мне плевать на чужое мнение, что оскорбления, троллинг и сальные взгляды мне как с гуся вода. А на самом деле совсем не плевать, я принимаю все это близко к сердцу. Иногда ночами не сплю, хожу по комнате, листаю сети, пью таблетки. Хочется кожу с себя сорвать.

– Я имел в виду, – говорит мне Матти на португальском, пока мы петляем между деревьями, – что зря ты строила консьержку. Нам и первый номер сгодился бы.

– Ага, – соглашается Роза, чуть не споткнувшись. – Она хотела помочь.

Мы шагаем по мрачному лесу, кольцом окружившему нашу гостиницу. Куртки застегнуты до самого верха, под ногами хрустит рассыпчатый снег. После экскурсии по гостинице Роза уговорила нас отправиться на прогулку, подышать свежим воздухом, пообщаться с птичками, пока готовят наш новый люкс. Люблю Розалину – она чистая, восторженная девушка, – но после такого длинного перелета мне нужен крепкий коктейль, а не прогулки на морозе.

Со вздохом останавливаюсь:

– Послушайте, котятки. Я знаю.

Они переглядываются.

– Что знаешь? – спрашивает, сдвинув брови, Роза. Она похожа на ребенка, который считает в уме.

– Знаю, что вела себя с консьержкой как скотина.

– А, ты об этом. – Она морщит носик. – И что?

Обнимаю обоих за плечи и притягиваю к себе. У Матти и Розы детство было не сахар, но им никогда не приходилось драться за еду. Они не знают, каково это – избить другого ребенка до беспамятства, чтобы не сдохнуть с голоду. Или сидеть в луже собственной мочи, пока рядом истекает кровью твоя мать.

– От людей в этой жизни просто так ни черта не получишь. – Сурово смотрю им в глаза. – Если тебе что-то нужно, придется это отобрать.

Кажется, мои слова их не убедили.

Роза теребит большой палец:

– А вдруг все решат, что мы типа… ужасные люди?

На секунду опускаю глаза, щелкаю языком. Как бы ей получше объяснить?

Показываю на гостиницу:

– Вы представить не можете, как живут эти богатые говнюки. У них есть все: слуги, частные школы, огромные яхты. Они бы ни капли не сомневались, а сразу потребовали и номер побольше, и подушки помягче. Вот и нам сомневаться нечего.

Поочередно смотрю им в глаза.

– Для меня вы двое – самые дорогие люди во вселенной, но вам надо быть пожестче. Говорю это, потому что я вас люблю.

– Наверное, ты права, – смущенно улыбается Матти.

– Тогда идите сюда.

Обнимаю их, и они зарываются лицами в пушистый мех моего капюшона.

Ро вдруг начинает радостно подпрыгивать.

– Смотрите! – указывает она куда-то через мое плечо. – Вон хижины, о которых говорила Инка. Давайте навестим ее мамулю, выпьем горячего кофе.

Я размыкаю объятия, и Матео потирает плечи, чтобы согреться.

– Нужно сначала договориться, Ро. Возможно, ее там нет.

– Ну пойдемте, – надувает губки Роза. – Ну пожалуйста! Хотя бы проверим, там ли она. Хочется взглянуть, как у них все устроено.

Неуверенно смотрю на Матти. Он пожимает плечами.

Поднимаю руки:

– Ладно, ладно. Уговорила. Идем пить кофе у безумной лесной старухи.

Хижины, чем-то похожие на эскимосские иглу, стоят на поляне, окруженной мохнатыми елями. Они построены из длинных тонких бревен, а сверху покрыты дерном, мхом и листьями, отчего кажется, будто эти хибарки сами собой выросли прямо из-под земли.

Пока мы идем к самой большой из них, у меня появляется нехорошее предчувствие. Мы об этой женщине вообще ничего не знаем, кроме того, что она живет в глуши и очень плохо говорит по-английски. А вдруг она двинутая?

– И что будем делать? – спрашиваю тихо. – Постучим? Или позовем ее? Просто заглянем?

Матти легонько толкает меня локтем:

– Думаю, лучше постучать. Домик такой крошечный. Если она там, услышит.

В хижине только одно мутное оконце, но оно так заляпано всякой липкой дрянью, что сквозь него ничего не видно. Дверь в сколах и трещинах. Не снимая перчатку, я решительно стучу три раза.

Нет ответа.

Опускаю капюшон и прижимаюсь к двери ухом. Внутри неприятная тишина. Не слышно даже потрескивания дров в очаге. Я понимаю, что мы зря теряем время.

Стучу еще. За дверью по-прежнему тихо.

И тут сквозь нее просачивается странный звук. Липкое клокотание. Сначала его почти не слышно, однако оно становится все громче. Звук движется – он начался вверху, затем спустился, – будто существо, которое издает его, ползает по стенам.