Жизнь после эпилога 2 (СИ), стр. 23

Кивнула и сделала, как он просил, добавив не только руну в вербальную формулу, но и резкости в голос и решимости в само действие. Это боевой снаряд. Он должен быть стремительным и неумолимым!

На этот раз получилось почти то, что Дэймос просил — стремительно отправившийся в полет сгусток воздуха. Единственное его отличие от классического — он светился. То есть был видимым.

— Неплохо, — кивнул мой персональный наставник. — Свет вырывается из тебя свечением, но сила условно универсальна. Давай попробуем лассо и лезвия.

Неожиданно из темного угла, где секунду назад ничего не было, он магическим жестом дернул на себя пространство и я увидела классический тренировочный манекен на устойчивой распорке. Условно человекоподобная фигура, обтянутая мешковиной в простейших кожаных доспехах коричневого цвета.

Проговорив для меня формулу сначала лассо, Дэймос убедился, что и оно получается у меня не просто воздушной веревкой, а мерцающей, отчетливо видимой, и при этом ей снова не хватает стремительности. Она вялая и медлительная, но при этом кончик остался в моей руке, как и было задумано, и я, всячески выгибая кисть, могу этой веревкой двигать, как мне надо. Но при этом ощущения, словно она находится в воде, и в воздухе вокруг неё есть дополнительное сопротивление.

— Замри.

Бесстрашно шагнув ближе и снова завладев творением рук моих, Дэймос придирчиво изучил конструкт, заинтересованно хмыкнул и кивнул сам себе.

— Любопытная трансформа. Руны создают нетипичное сопротивление самим себе, замедляя результат. Давай попробуем иначе. Ты запомнила, как это выглядит и ощущается? Отлично. А теперь создай лассо света усилием воли. Без вербальной формулы.

Удивленно вскинув брови, тем не менее не стала говорить, что это невозможно, ведь в свою первую практику я уже делала то же самое — создавала магию без каких-либо формул. Одним желанием. Надо было только понять, во что я желаю её облечь.

И сейчас мне надо сделать из своего света… хлыст.

Стараясь не думать о том, что это невозможно, я представила, что из моей ладони выстреливает нить, причем именно в сторону манекена и его беззащитной шеи. Поначалу я ощущала в центре ладони лишь щекотку, которая давала понять, что импульс магии проходит, но почему-то не выходит из меня. Словно ему что-то… мешает. Блокирует. Наверняка мои внутренние установки, которые банально не допускают мысли, что магия может воплощаться в нить просто так.

Хм-м… А если не просто?

Прекрасно понимая, что рунные формулы — это тоже всего лишь слова, которые когда-то давно обозначали вещи или понятия, а сейчас всего лишь набор звуков, я оттолкнулась от этой аксиомы и мысленно жестко произнесла «нить!», придав ей именно резкий, стремительный окрас…

И у меня всё получилось!

При этом из центра ладони в сторону манекена действительно выстрелила тончайшая нить, но мы с Дэймосом её прекрасно рассмотрели, потому что она слегка светилась. Толщиной едва ли с долю миллиметра, одним концом она сама обвилась вокруг шеи манекена, а второй остался зажат в моей руке, причем я ощущала её именно сгустком энергии, а не нитью.

— Недурно, — заинтересованно протянул супруг. — Держи, не отпускай.

И снова он придирчиво изучил нить, констатировав, что это… нить. Без каких-либо свойств.

— То есть убить ею нельзя? — уточнила даже слегка разочарованно.

— Убить можно чем угодно, — цинично хмыкнул муж, — даже зубочисткой. Но каких-либо дополнительных боевых свойств эта нить не имеет. У неё не режущая кромка и не испепеляющий свет. Расскажи мне, как она у тебя получилась.

— Ну, я… — хмыкнула, — пожелала создать нить.

И замолчала. Дэймос кивнул, подталкивая меня к новым откровениям, а я пожала плечами.

— Всё. Я действительно просто пожелала, чтобы из моей ладони стремительно появилась нить и обвила шею манекена. Как в прошлый раз желала, чтобы мой свет растопил снег и так далее. Для удобства мысленно выкрикнула «нить».

— Хорошо, — снова кивнул супруг, причем выглядел при этом довольным. — Давай немного поэкспериментируем. Раствори эту нить и пожелай другую. Не просто нить, а боевую нить. Допустим, огненную. Лучше толстую. Свет должен откликнуться на огонь более охотно, чем на что-то другое. Пробуй.

И я начала пробовать. Сначала сформулировала это в голове. Обкатала мысленно. И только когда поняла, что отчетливо представляю результат, мысленно выпалила «боевая нить!» и из моей ладони в манекен выстрелила ярко сияющая… скорее веревка толщиной примерно миллиметров пять. Она молниеносно обвилась вокруг шеи манекена и запахло паленым.

Но гореть он не спешил… Я даже нахмурилась и спросила вслух:

— А почему он не горит? Он должен гореть!

— Потому что он зачарован, кровожадная моя леди Рауф, — усмехнулся Дэймос и шагнул ближе, придирчиво изучая результат моих усилий. — Неплохо. Убойная мощь на шесть из десяти, стремительность на высоте. Насыщенность светом… сто процентов. Так ясно. Давай будем пробовать остальное.

Глава 11

Следующие два часа мы методично перебором выясняли, что классические боевые заклинания, активируемые вербальной формулой, для меня больше недоступны. Для света это скорее помеха, чем костыль. Руны замедляют, а то и вовсе мешают оформиться в импульс, но если я четко представляю результат, причем прежде всего в своей голове, то вполне способна оформить ментальный импульс в световой. Именно в световой.

— А никак нельзя сделать его невидимым? — поморщилась, когда и водные лезвия, и штормовой порыв, и огненный пульсар, и каменные копья, и много что другое получалось у меня в виде светящихся сгустков. — Это же… слишком быстро меня выдаст!

— Подозреваю, нельзя, — покачал головой Дэймос. — Теневые практики тоже не просто так называются теневыми. Смотри.

Из его руки вырвалась струйка дыма пепельно-серого цвета.

— Любая магия имеет окрас и это база. Лишь воздух условно невидим человеческому глазу, но если уметь смотреть в магическом спектре, то он тоже окрашен в перламутрово-голубой. Остальные более видимы, но и только. Твой свет — это чистая первостихия. Можно сделать свет чуть ярче или почти незаметным, как тот, что стекает с твоих пальцев во время рукоделия, но совсем невидимым его сделать невозможно. Особенно в боевых масштабах. На сегодня закончим. Завтра будем пробовать бытовые заклинания, чтобы ты понимала, что тебе доступно и чем можно пользоваться без опаски. Устала?

— Знаешь… — прислушалась к себе и качнула головой, — нет. Скорее взбудоражена перспективами. Получается, мне не нужно зубрить формулы и запоминать комбинации рун, чтобы быть эффективным магом?

— Именно, — чинно кивнул Дэймос. — Свет имеет чуть иную структуру и классическая магия для него не подходит. Это как вода и сладкая вода. База одна, но это уже разные жидкости и подход к ним необходим разный.

— Я вот всё думаю, — усмехнулась, — про Лилиану. Кто её сейчас будет учить и как? И поймут ли её наставники, как именно её надо учить, чтобы было эффективно? Потому что, если будут по классике, то толкового мага из неё не выйдет.

— Почему ты вообще о ней думаешь? — удивился супруг.

— Жалко её, — дернула плечом и грустно улыбнулась.

— Поразительно, — хмыкнул Дэймос. — Нашла кого жалеть.

— О, не надо, — я покачала головой. — Она не зло во плоти. Просто молодая девчонка, одуревшая от перспектив. Вот только как бы они её не сломали.

— Они?

— Император, принц, родители, — пояснила свою мысль. — Окружение. Её безо всякой подготовки бросили в банку с ядовитыми пауками и всем от неё что-то надо. Да, Алехандро её защищает… Ну, как может. Но он не вездесущ. И в целом… — я вздохнула. — Ладно ты прав. Не будем о ней. Надеюсь, боги знали, что делали, и она с этим справится, не сойдя с ума и не очерствев. Что у нас по плану дальше?

— Обед, снежинка, тренировка с Бертой, — уверенно перечислил Дэймос. — Ты молодец, что подумала об этом, физическая форма тоже очень важна для мага. Реакции, общий тонус мышц. Потом можешь заниматься своими делами, мне надо будет съездить в город. К ужину вернусь.