Кронпринц (СИ), стр. 37

— Я так полагаю, и текст моей речи есть? — поинтересовался я.

— Конечно, — ответил он и телефон у уха завибрировал. Я посмотрел на экран и увидел пуш-сообщение. — Отправил тебе в мессенджер. Смотри.

— Если там ересь, я это не буду читать на всю страну, — предупредил я.

На это он звонко рассмеялся и ответил:

— Ты сейчас лицо империи. Никому не выгодно, кроме прямых врагов, топить тебя или как-то вредить репутации.

— Ладно, — нехотя согласился я. — Жду завтра.

— Ага. Я позвоню.

Закончив разговор, я обдумал сложившуюся ситуацию и понял, что бал будет намного масштабнее, чем я себе представлял изначально.

Хайнц Лехман критично осмотрел своё отражение. Оттуда на него смотрел высокий импозантный мужчина средних лет, с короткими чёрными волосами, но не военным ёжиком, и холодными водянистыми глазами, практически не имевшими цвета. От последнего он зло скривился. Чтобы он ни делал, глаза всё равно остаются неизменными, как бы не притворялся.

Но, благо что живёт Хайнц в Германской империи и там нет проблем с технологиями.

Мужчина выудил из кармана небольшой футляр размером со спичечный коробок и открыл. Вытащив две линзы, он аккуратно вставил их в глаза, после чего закинув голову назад, использовал глазные капли. Потом несколько раз моргнул, распределяя жидкость и привыкая к инородным предметам на глазных яблоках.

— Друг-ое де-ло, — улыбнувшись, с немецким акцентом произнёс он.

Теперь в зеркале был обычный мужчина с карими глазами, совсем не похожий на хладнокровного убийцу.

— Дорогой, нам пора, — послышалась из-за двери немецкая речь его спутницы на этот вечер.

— Конечно, — он ещё раз оценивающе и придирчиво осмотрел себя с ног до головы, и только убедившись, что всё идеально, произнёс: — Идём, дорогая Софи.

Бал. Как много в этом слове…

Глядя на публику в почти средневековых нарядах, меня отчего-то потянуло на поэзию. Сейчас я, как хозяин сего мероприятия, должен выйти перед уважаемыми гостями и толкнуть речь. То ещё удовольствие, конечно. Но как говорили в моём детстве девяностых годов: «Нет слово не хочу, есть слово надо».

Шучу конечно. Эта установка, как бы её ни вдалбливали в меня родители, так и не прижилась во мне. Я всегда делал лишь то, что было необходимо лично мне или находилось в зоне моих интересов, всё остальное — мимо. Поэтому в школе у меня всегда были хорошие отметки, а вот всё что не касалось успеваемости и было не интересно, я попросту игнорировал. Помню, когда повсеместно появился интернет, а в нём завелись диванные психологи, было весьма любопытно слушать, как они наставляют людей идти моим путём.

Мысли скользнули в другую сторону, и перед глазами всплыли воспоминания о прошедшем интервью. Майор Пронин лично открыл портал для менталиста и журналистки, после чего кивнул мне и без лишних слов удалился с явно недовольным лицом. Значит, его заставил император. Ну, да, не так много магов способны пробиться сюда через защиты и помехи, и Пронин как раз один из таких.

— Привет! — с вечной ухмылкой помахал мне Даниил. — Знакомься, это Любовь Степановна Гладкова, журналист, политолог и просто хороший человек с большим сердцем и острым умом.

Девушка чуть покраснела от комплиментов:

— Даниил, — проворковала она, — вы меня смущаете, — после чего она протянула руку мне. — Рада познакомиться с вами лично, — и одарила меня улыбкой.

— Погода была прекрасная, принцесса была ужасная… — сам не знаю отчего вспомнились мне слова из одного старинного мультика. — И я рад познакомиться, — ответил я учтивой улыбкой и пожал протянутую тёплую ладошку. — Чай?

— Пожалуй, соглашусь, — она сделала вид, что не услышала мои первые слова, сосредоточившись на приятных и оставаясь всё такой же улыбчивой и располагающей, что говорило о высоком профессионализме репортёрши.

Что ж, мудро, а вот мне нужно больше контроля и выпускать меньше раздражения. Она всего-навсего выполняет свой служебный долг, не более того. А то, что мне вся эта затея не по душе, уже второй вопрос. Сделка с Даниилом мне была выгодна, и если бы император знал на сколько, то, боюсь, я бы одним интервью не отделался.

Нам принесли цветочный чай, мёд и различного формата сладости из сухих фруктов. Несмотря на тёплую погоду, растения в Святом Лесу зимой отказывались плодоносить, хотя как по мне — глупость полнейшая. У нас в обычных теплицах круглый год и овощи, и фрукты были в изобилии. И пусть зимой большинство из них словно из бумаги, тем не менее, с магией, что тут имеется, могли бы и заморочиться.

Ну, ничего. Так как теперь я здесь главный, и как человек из другого мира, просто обязан навести тут прогрессорство.

Улыбнувшись своим мыслям, я отхлебнул терпкий горячий напиток и спросил:

— Так что же вас интересует, сударыня?

— Прежде всего граждан нашей страны интересует, какие у вас планы на будущее? И входит ли в них восхождение на престол Российской империи? — она говорила всё с той же милой улыбкой на лице, вот только глаза сейчас источали профессиональную сосредоточенность.

— Это хороший вопрос, — кивнул я, с улыбкой вспомнив текст, который мне выдал Даниил. — Я пока не планирую занимать место государя. Более того, я надеюсь, что у Николая Александровича Романова родится ещё один сын. Моя цель, — я отставил бокал и надвинулся на журналистку через стол, впиваясь в глаза, до этого дерзкие и решительные, а теперь в них виделась неуверенность, — стать сильнейшим в мире. Я буду защищать империю и, как её истинный сын, буду карать любого, кто на неё посягнёт. На этом всё, — я улыбнулся, заметив гримасу на лице менталиста.

Видеть гримасу менталиста это даже лучше, чем представлять эту гримасу по телефону.

— Но постойте, — всполошилась журналистка. — Почему вы так решили?

Я несколько секунд смотрел на неё, а потом с чувством произнёс:

— Таков путь, — а про себя со смехом добавил: «всегда мечтал это произнести».

Глава 19

Так вот, речь. Нужно что-то им всем сказать.

Я выдохнул. Никогда не любил такие дела. Все эти тосты на праздничных мероприятиях, где от тебя ждут… чего? Соблюдение вежливости? Норм приличия, этикета или отдачи дани архаичной традиции из застольных времён?

Нет, может для каких-то народов тост — часть культуры, я не спорю, но не для русских, это точно. Хочешь поздравить человека, поздравь лично, вручи подарок, выскажи от всего сердца что думаешь о нем, а вот эта никому не нужная публичность…

Вообще, не люблю я этого, но сегодня я хозяин бала, боже, если бы кто-нибудь услышал бы такое от меня ещё год назад, мужики в отделе знатно поглумились бы, мол, Алексей Николаевич совсем заработался.

— Я рад всех вас приветствовать у себя в гостях, — произнёс я, усиливая голос магией.

Аристократы притихли и обернулись. Такие разные, с учётом иностранцев, и в то же время неуловимо похожие друг на друга.

Я вспомнил, как Даниил после встречи с журналисткой с кислой миной всё равно стал меня обучать использовать ментальный аспект, и поклялся своей силой, что не будет ничего утаивать или как-то мне вредить. Причём сам поклялся, я даже не просил.

— Император предположил, что ты не станешь по тексту говорить, — сказал он тогда. — Но не может оставить все как есть. Говорит, твоя боеспособность — важна для государства.

И вот теперь я стою перед огромным количеством гостей и произношу речь.

— Каждый из вас, — продолжил я, возвращаясь из приятных воспоминаний, — прибыл сюда с определённой целью, — я обвёл внимательным взглядом людей, чей внешний вид в большинстве можно было выразить одним ёмким словом: высокомерие. — Все вы прибыли с разными целями. Кто-то хочет наладить дипломатические отношения, кого-то ведёт любопытство, а кто-то пришёл убить меня.

На последних словах поднялся полувозмущённый полувозбуждённый ропот. Большинству пришедших не пришлось по душе, что среди них мог оказаться убийца, ведь существовал не нулевой шанс, что при нападении на меня могли пострадать и они. И всё же, им было любопытно, я прямо чувствовал это от аудитории.