"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 726
— Разве бывает иначе? — проворчала Роза.
— Пожалуй. У Миры была тайна. Мне пришлось поклясться могилой моей покойной бывшей тещи, что я никому об этом не расскажу.
— Бывшей тещи? Мать Вигги умерла?
— Да нет, Карла вылита из оцинкованной стали. Она переживет любое цунами или пандемию, пока у нее под рукой есть халат, сигареты и портвейн. — Карл пожал плечами. — Но выяснилось, что у Миры перед смертью действительно был мужчина. Хотя «парень» — слишком простое слово для этого, их отношения по ряду причин держались в строжайшем секрете.
— Женатый? — Роза беспокойно заерзала на стуле.
— Именно.
— Типично, — фыркнула она. — Мужчинам вечно мало одной женщины.
Карл предпочел проглотить колкость насчет аппетитов самой Розы по части противоположного пола. Насколько он знал, она и сама частенько крутила романы с несколькими мужчинами одновременно.
— И это еще не всё. По словам Астрид, в ночь своей гибели Мира была с ним. Ее вообще не должно было быть в машине в тот час. Они с любовником забронировали номер в отеле, но Астрид считает, что они поссорились.
— Почему же она не рассказала об этом родителям Миры? — Роза нахмурилась.
— Чтобы защитить этого человека. Она считает, что он и так понес достаточное наказание. После той ночи его жизнь и карьера рухнули.
— Какая карьера?
— И вот тут начинается самое интересное. Как ты знаешь, Мира состояла в молодежном политическом союзе, а этот мужчина, по словам Астрид, был весьма влиятельным политиком. Депутатом парламента. И лет на десять старше нее.
— Похоже на обычное использование служебного положения. Юная начинающая активистка и влиятельный дееспособный чиновник? Типичный скандал с домогательствами.
Карл пожал плечами:
— Можно расценить и так, но Астрид уверяет, что Мира была безумно влюблена. И это было взаимно.
— И кто он такой?
— Вот на этом вопросе она намертво замкнулась. Сказать наотрез отказалась. — Карл развел руками. — Я честно пытался надавить, но в конце концов она пригрозила позвонить начальнику полиции и заявить, что я занимаюсь самоуправством без значка. За прошедшие десять лет эта девица, к несчастью, успела выучиться на адвоката.
Роза уставилась на него отсутствующим взглядом:
— И это всё? Никаких имен? Какого черта ты тогда пришел, Карл? В чем смысл?
— Смысл в том, что газетная вырезка об аварии Миры в том фургоне оказалась не случайно.
— Да запросто могла. Ей могли просто застелить пол или использовать для утепления стен, откуда мне знать.
— Роза... В нашем отделе не принято отмахиваться от ключевых улик как от совпадений, пока мы досконально всё не проверим! Ты-то это должна знать лучше всех. — Карл поднялся. — Так что ночью я залез в интернет.
— Надо же, — сухо отозвалась она. — Неужели в 2023 году Карл Мёрк наконец-то открыл для себя интернет?
Карл подавил вздох. Если она продолжит источать яд в таких объемах, трубы вентиляции под потолком покроются ржавчиной, а штукатурка в коридоре осыплется.
— Всё предельно просто, Роза. Какая главная политическая сенсация гремела в те дни, когда погибла Мира, десять лет назад?
— Мы что, в викторину играем? — Роза потерла лицо.
— Тогдашний министр здравоохранения, восходящая звезда «Новых демократов» Томми Эккерт попался пьяным за рулем и был вынужден со скандалом покинуть пост и парламент.
Роза резко вскинула голову, в ее глазах вспыхнул азарт.
— Чуть не забыл, я же принес тебе гостинец. — Карл открыл коричневый бумажный пакет, достал две пластиковые бутылки с зеленым содержимым и поставил перед Розой.
— На выпечку это мало похоже, Карл. — Она уставилась на бутылки так, будто перед ней лежали боевые гранаты со снятой чекой.
— Это свежевыжатый сок, сплошные витамины. Тут имбирь, сельдерей, шпинат, яблоко и капуста. — Он постарался отвести взгляд от бутылок. Жидкость внутри больше всего напоминала болотную жижу или воду из скважины у химзавода.
— Капуста? Мне только лишних газов в желудке не хватало. — Она потерла живот в районе пупка.
— Роза, ты же знаешь, что можешь поговорить со мной. Или с Ассадом. Ты кажешься измотанной. Потерянной. Без капли энергии. Скажи мне, что происходит? Ты больна?
— Ничего со мной не происходит! — выдохнула Роза. — Я же вроде ясно сказала: меня обследовали.
— И что говорит врач? Как тебе поправиться? — Карл обычно не лез в чужие дела и не ковырялся в чужих душевных травмах — эту работу он всегда уступал Моне. Но с Розой дело было иным. Он искренне за нее переживал. — Это что-то серьезное, Роза? Рак... или по женской части? Ты с сестрами в последнее время не общалась?
Роза побледнела еще сильнее. Она зажала рот рукой точно так же, как делала Мона, когда ее тошнило целыми днями во время беременности Люсией.
— Ты ведь не беременна, верно? — вырвалось у него.
Глава 58
Карл
Роза маршем вышла из кабинета, и секунду спустя дверь туалета захлопнулась с такой силой, что трубы отопления под потолком жалобно зазвенели. Минуты три спустя она вернулась и одним лишь свирепым взглядом дала Карлу понять: разговор о ее здоровье не просто окончен — его вообще не следовало начинать.
Раскаяние никогда не было сильной стороной Карла, но сейчас, под ее ледяным взглядом, он почувствовал нечто похожее. О чем он только думал? Спросить женщину средних лет, не беременна ли она — всё равно что заявить ей в лицо, что она разжирела. Смертный грех, как говаривала Мона, особенно в устах такого человека, как Карл, чей собственный рельефный пресс давно играл в прятки под солидным слоем жирка.
— Ты сказал, Томми Эккерт? Э-к-к-е-р-т? — Роза принялась лихорадочно рыться в сумке и вытащила блокнот. Потрясающая перемена по сравнению с ее недавней апатией.
Карл достал из внутреннего кармана распечатку статьи десятилетней давности:
— Да, тот самый бывший министр здравоохранения.
Он снова опустился на диван и с легким изумлением и удовольствием стал наблюдать за быстрыми движениями Розы, которая размашисто выводила слова «Школа Лаврентия 1988–89» и «Оле Хорстен» в самом верху маркерной доски.
— Нам нужно проверить кое-что, связанное со школой Лаврентия в Хиллерёде, — заговорила она. — Оле Хорстен руководил там хором мальчиков в конце восьмидесятых. Теперь мы знаем, что в те годы в хоре пел не только его собственный сын Конрад, но и Коре Берг, будущий главврач клиники «Харис», а также мальчик по имени Мадс-Петер Ванг, который сегодня работает рыбаком в Хиртсхальсе. К последнему мы как раз ездили вчера... — Она написала фамилию «Ванг» и провела от нее стрелку к имени «Оле Хорстен». — На прошлой неделе он лишился своего нового дорогого траулера — судно взорвалось. Эксперты установили, что использовалась пластиковая взрывчатка типа Си-4.
— То есть та же самая, что разнесла в щепки тот фургон?
— Именно. И что мы обнаружили на пепелище? Буклет программы похудения клиники «Харис». — Она провела новую линию от «Оле Хорстена» к «Коре Бергу». — Ты ведь знаешь, что случилось в «Харисе» пару дней назад?
— Умерла пациентка, проходившая курс похудения. Пресса пишет, что ее отравили.
— Вот именно. История, которая наверняка в самом скором времени пустит клинику «Харис» по миру. А вот и весь список хористов за 1989 год, который дал нам Ванг. — Роза наклонилась к доске и принялась писать так быстро, что маркер жалобно пищал. — Конрад Хорстен, о котором я уже говорила. Далее — Йеспер Матисен, Якоб Сольвиг, Кристиан Функ, Николай Слот, а также Симон Перссон и мальчик по имени Петер Нильсен. — Роза выпрямилась и посмотрела на Карла. — В моем блокноте осталось всего одно имя. Угадаешь? — На ее щеках даже проступил румянец.
— Томми Эккерт?
— Именно. — Роза вывела имя на доске и соединила его стрелкой с «Оле Хорстеном». — Эккерт тоже пел в хоре около тридцати пяти лет назад. А теперь ты говоришь, что погибшая в аварии девушка, статья о которой лежала в фургоне в Ассербо, была его любовницей.