"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 631
Сжимаю кулаки, кипя от злости:
– Чушь собачья!..
Хенрик в шоке пучит глаза.
– …Вы нас троллите?
Секунд пять или даже десять он молча смотрит на меня, а затем поворачивается к Флетчеру и говорит, подняв бокал:
– Пить женщины не умеют. Вам не кажется?
– Издеваетесь? – говорю ему в спину.
– Нет, мисс Сантьяго, – отвечает он, не оборачиваясь.
– Тогда повторите. Мне кажется, я вас не поняла.
Он разворачивается ко мне лицом.
– Я, вообще-то, обращался к мистеру Рену, а сказал я ему, что женщины не умеют пить.
Свободная рука Хайлендера сжимается в кулак, будто он готовится врезать мне.
Я нервно смеюсь, не веря своим глазам:
– Это просто бред какой-то.
Беру бутылку и наливаю свой бокал до краев.
– Что вы скрываете, Хайлендер?
Он спокойно забирает бутылку, ставит ее на барную стойку, а затем вонзает в меня тяжелый, ледяной взгляд.
– Мы все скрываем что-то, Джорди. Просто у некоторых это получается лучше, чем у других.
– Бет, стой! Вернись!.. – восклицает мужской голос.
В нашу сторону спешат британцы с бокалами шампанского в руках. Первой идет девушка, следом тащится ее муж – тот самый парень, с которым я познакомилась за ужином, а сегодня утром встретилась в бассейне. Волосы девушки растрепались, глаза покраснели. С ней что-то не так, но я не могу понять, что именно.
Она гневно указывает пальцем на Флетчера:
– Вы! Я знаю, кто вы такой! И знаю, что вы тут делаете!
Бет
Джеймс пытается ухватить меня за локоть, но я вырываюсь, пролив шампанское.
– Принцесса, хватит! Оставь человека в покое.
– Чем я могу вам помочь? – Флетчер Рен смотрит на меня со смесью удивления и тревоги.
Он всегда такой сдержанный, но сегодня, видимо, что-то произошло, и он явно нервничает.
– Вы тот парень из «Смол-ток»! – Язык у меня заплетается. – Вот откуда я вас знаю! Видела ваше выступление…
Я напилась до того, что уже теряю контроль над словами. Будто меня вернули в ту машину с автопилотом: я внутри, но не за рулем.
– Да, все верно.
Флетчер вопросительно смотрит на Хенрика. Тот невозмутим, но я-то знаю, что он тоже участвует в этом заговоре.
– Я в курсе ваших проделок! – говорю я, подступая к Флетчеру вплотную, и неопределенно машу рукой в сторону главного здания. – С этими… ну, с записями. Не знаю, зачем это вам, но я вас выведу на чистую воду!
Он отводит голову назад, как испуганная птица:
– Даже не представляю, о чем вы.
– Бет, прекрати! – говорит Джей и наклоняется к Флетчеру. – Простите, дружище. Она перебрала шампанского и не понимает, что говорит.
– Не надо меня опекать!
У меня загораются щеки. Флетчер ерзает на табурете и глядит на меня с опаской.
– Я могу подать в суд, мистер Рен. Я, черт возьми, засудить… вас… могу.
Энергия меня покидает, ярость превращается в печаль. Все навалилось разом: ужасы, которые здесь творятся, тайны, выплывшие наружу, страх, что мой брак развалится.
От этого хочется что-нибудь с собой сделать. Я уже много месяцев держусь, последний раз был еще до свадьбы, но странное чувство – желание, что тянет под ложечкой, – возвращается снова. Это зуд, настойчивая потребность. Бритва, что входит острым лезвием в кожу, даруя тебе сладкую свободу.
«Расскажите нам о пламени, которое закалило вас», – попросил в дневнике Хайлендер. Я ответила на это какой-то ванильной чушью насчет одиночества в детстве и о трудностях работы учителя. Все это правда, но не самая сокровенная. Я слишком боялась признаться даже самой себе, не то что им. А если бы я это записала, оно стало бы настоящим.
– Эй, да это же парень в оранжевых шортах!..
Услышав сладкий, тягучий, как сироп, латинский акцент, я с гневным пыхтением разворачиваюсь к Джорди, которая примостилась на стуле в подозрительной близости от Хенрика. Неужели она тоже участвует в спектакле? А вдруг они все тут сговорились против меня?
– Джейми, верно? – продолжает она, глядя на моего мужа, и закидывает одну роскошную ногу на другую.
Я невольно пробегаю взглядом по ее безупречным длинным икрам и мягкой линии плеч, вспоминая последнее видео у нее в блоге. Джорди опубликовала его сегодня из своего нелепого люкса, который, естественно, больше и шикарнее нашего. Она там была в одном полотенце. Я смотрела это видео снова и снова и никак не могла остановиться, с каждым разом закипая все больше. Она раскручивает свой блог, сводит фанатов с ума, чтобы они писали мерзкие, похотливые комментарии в надежде обратить на себя ее внимание.
Рано или поздно она выберет победителя.
– Ну как, получилось в итоге проплыть баттерфляем? – спрашивает она Джеймса, чьи глаза стали большими, как блюдца.
Он что-то бормочет, пытаясь ответить, а я в это время задаюсь вопросом: оставил ли он комментарий под ее новым рилсом? Присоединился ли к страждущим внимания? Сделал ли ставку в попытке заполучить ее тело как участник аукциона?
– Н-ну, в принципе… нет. Нет еще…
Уши Джеймса становятся темно-красными, как свекла.
– То есть в зале, на скамье, я могу выжать шестьдесят пять кэгэ, но для баттерфляя трицепсы надо проработать получше.
Я бы испепелила его взглядом, если бы могла! Что за чушь он несет?
– Шестьдесят пять? – Джорди выпячивает нижнюю губу. – Ничего себе!
Получив эту жалкую крошку похвалы, Джеймс так и расцветает. Больше я терпеть не могу. Мне что, стоять и молча слушать?
Разворачиваюсь к Джорди:
– Так я и знала, что ты лезла к нему в бассейне.
Она смотрит на меня, словно я какая-то случайная тетка.
– А ты кто такая?
– Кто я? – тычу пальцем себе в грудь. – Всего лишь женщина, чьего мужа ты пытаешься трахнуть!
От возмущения Джорди разевает рот. Обстановка накаляется.
– Filha da puta, – цедит она сквозь зубы, слезая со стула.
Я не говорю по-португальски, но догадываюсь, что это значит.
– А ну повтори! – требует Джорди, вытягиваясь в полный рост.
На каблуках она значительно выше меня.
Моя грудь содрогается под гулкими ударами сердца, как барабан.
– Я тебя вижу, – отвечаю хриплым голосом. – Вижу насквозь!
Это странно на нее действует. Секунду она водит глазами туда-сюда, будто подсчитывая что-то в уме, а затем снова фокусирует взгляд на мне.
– Так это была ты, сука чокнутая? Ты мне нацарапала послание на зеркале?
– Я? Чокнутая? – Пытаюсь рассмеяться, но получается сухо и неестественно; Джорди смотрит с каменным лицом. – Дай-ка я тебе объясню. Разложу все… по полочкам.
Джеймс пытается вмешаться, но я останавливаю его, подняв руку.
– Джей – мой муж, поняла? Он мой муж. И я не позволю, чтобы он оказался в интернете, в каком-то мерзком вирусном видео, вместе с… распиаренной проституткой!
– Что?! – вскидывается Джорди. – Как ты меня назвала?
– Как заслужила!
Она бросается на меня, задевает локтем бокал, и он падает со стойки на пол, разлетаясь на мелкие осколки. Джорди врезается в меня, мы валимся на пол, вцепившись друг в друга. Она рвет мне волосы, ее колено упирается мне в пах, а я молочу руками, нанося удары куда попало. Мы обе с ног до головы забрызганы выпивкой и можем в любой момент порезаться осколками бокала, но мне все равно. Пусть она знает, что у нее не получится вот так запросто войти в нашу жизнь и забрать, что ей захотелось. Плевать мне, насколько она богата и знаменита. Я не сдамся без боя!
К нам сбегается персонал; Хайлендер что-то кричит; гости в ужасе охают и ахают. Мы царапаемся, визжим, чьи-то руки отчаянно пытаются растащить нас в стороны, но мы продолжаем: хлещем, рвем, колотим. Мой мозг наполняется монотонным шумом. Непонятно, это непогода снаружи или просто звук у меня в голове, но он похож на шуршание помех в ненастроенном телевизоре. Чувство такое, что моя голова вот-вот взорвется и в стороны брызнут осколки черепа и ошметки мозгов.
И тут с ревом налетает буря. Ее хриплое завывание напоминает скрежет, с которым столкнулись бы два парусных корабля. Все замирают; на зал опускается тревожная тишина.