"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 620
Крошечные частички ДРУЗЕЙ.
Те, кто нам близок, становятся нашей частью.
Сувенирный магнитик или цитата из инстаграма скажут вам, что мы лишь звездная пыль. С точки зрения науки это вполне справедливо, однако настоящая правда в каком-то смысле еще прекраснее:
мы сделаны друг из друга.
Расскажите о друзьях, из которых вы состоите.
Бет
Гладкие сумрачно-белые поля простираются на мили вокруг. Надо мной в чернильном небе сверкают звезды, а внизу, словно капли жидкого серебра, рассыпаны оледеневшие озера. В ночной тишине я парю среди облаков, над укрытыми снегом долинами и лесами, невесомая и свободная. Прохладный воздух ласкает мою кожу.
Я лечу. Для меня нет границ и преград, нет страха. Земля безмолвна, всюду покой. Это самый счастливый миг жизни, и я не хочу, чтобы он кончался. Хочу остаться тут навсегда.
Раз моргнула – и уже стою у окна. Я вернулась под крышу. Здесь тепло и темно; в стекле отражается мое голое тело. Наклоняю голову и слушаю.
Кррак. Стволы деревьев трещат и щелкают от мороза. Кррак-топ-топ.
В груди шевелится странное чувство. Настороженность, мурашки по коже. Ощущение – нет, знание! – что за мной наблюдают. Ты не одна. Рядом кто-то есть.
С другой стороны стекла вырастает сгорбленный черный силуэт. Существо, похожее на гигантского паука, – высокое, тощее, с конечностями, изломанными под каким-то немыслимым углом, словно у кузнечика. На его черепе ветвятся рога. Оно не двигается. Оно абсолютно, угрожающе неподвижно.
В голове зовет, кричит далекий голос, будто с другой стороны тоннеля: тебе это снится, ты спишь! Не смотри ему в глаза! Сердцем знаю – делать этого нельзя. Нельзя смотреть в эти крошечные и злые багровые точки, расположенные слишком далеко друг от друга.
Не показывай, что ты его видишь. Не смотри.
– …виновата, но мне нужно с кем-то поговорить. Не могу держать это в себе…
Испуганный вдох – и я просыпаюсь.
Вокруг меня сумрачная тишь. Я в номере гостиницы «Кувастин», в Лапландии, за сотню миль от дома. Наверное, ходила во сне, как лунатик.
– В Лондоне у меня друзей нет. Они все остались в Шеффилде, и мы… потерялись, как водится.
Говорят откуда-то сверху. Сначала я думала, это обрывок сна, но оказалось, что все наяву. У голоса йоркширский акцент. И этот голос – мой!
– В общем, сейчас я общаюсь только с друзьями Джеймса. Мы ни с кем не встречаемся, кроме них…
С каждой секундой звук становится громче.
– …и я им не нравлюсь. Я ведь ему не пара.
– Почему вы так думаете? – вежливо спрашивает мужчина.
– Однажды на выходных мы поехали за город, и я слышала, как они меня обсуждали. Офелия, бывшая девушка Джеймса, смеялась, как это у моих родителей нет денег, и над тем, что мы с Джеем не можем съездить в нормальное место на отдых или купить свой дом. Она сказала, что он со мной сошелся в отместку ей, и назвала меня «эта маленькая толстенькая пакость».
В ужасе верчу головой, стараясь определить источник звука. Кажется, он идет из стен, через те же динамики, в которых сегодня днем играла музыка. Но откуда он взялся? Это какая-то мистика!
– А может, вам полезно было бы возобновить контакты со старыми друзьями? Уверен, они понимают вас гораздо лучше.
– Да, наверное. Но когда я встретила Джеймса, я вроде как сожгла мосты. Я так хотела выйти замуж, стать счастливой, что с головой окунулась в жизнь Джея. Старалась быть такой, какой, по моему представлению, хотел меня видеть он.
Громкость по-прежнему растет; где-то прибавляют звук.
– А теперь я совсем потерялась: не знаю, кто я на самом деле. Иногда из-за этого мне хочется… ранить себя…
В отчаянии смотрю на мужа. Он тихонько похрапывает, но если голоса зазвучат еще громче, они обязательно его разбудят.
Опускаюсь на четвереньки, ползу по комнате. В темноте ни черта не видно.
– Желание причинить себе вред мы обсудим позднее, – мягко говорит терапевт. – Но вам не следует винить себя за свои чувства. С ними вы ничего не можете поделать. А вот со своей реакцией – можете.
Я упираюсь головой в стену и шарю по ее шершавой поверхности в поисках вилки. Нащупываю целый ряд и начинаю выдергивать все из розеток.
– Вы говорили, что сомневаетесь насчет свадьбы, – продолжает терапевт, и я стискиваю зубы. – Это отнюдь не редкость. Можете рассказать подробнее?
Стыд пылает во мне, как раскаленное горнило. Джеймс что-то бормочет, и я каменею, повернув голову в его сторону. Только не просыпайся! Пожалуйста!
– В глубине души… о боже! Это ужасно. Я даже не знаю, как выразиться.
– Продолжайте, Бет. Вас никто не осудит.
Это случилось в июне, за несколько месяцев до свадьбы. Тревожный голосок, что долго прятался где-то в глубине моего подсознания, в то лето зазвучал совсем отчетливо, и я наконец его услышала. Я пришла в отчаяние. Не знала, где искать поддержки.
Сайт назывался «Смол-ток». Это портал онлайн-терапии, его рекламируют во всех соцсетях, и сессии проходят с помощью видеозвонков. Я бы предпочла встретиться лично, но денег хватало только на этот сервис. К тому же так, наверное, было удобнее. Я могла проходить сеансы где угодно, хоть на прогулке в парке, хоть во время перерыва на работе. Главное, чтобы Джеймс об этом не знал.
– В глубине души мне кажется, что Джей для меня не тот человек.
Я вздрагиваю, покрывшись холодным потом.
– Продолжайте.
– Даже не знаю. Иногда он делает или говорит что-то такое, что меня пугает. Разглядывает в интернете других женщин, флиртует с бывшей. А если он такой же, как мой отец?
Шуршание простыней.
– Принцесса?
Я леденею. Нет. Нет, нет, нет!
– Кто там? – сонно бормочет муж. – С кем ты разговариваешь?
Шарю по стене руками, чуть не плача. Поздно! Уже не успеть!
– Малыш?
Внезапно запись выключается на полуслове. У меня в ушах стучит кровь.
– Ты что там делаешь?
Я сижу на полу, совершенно голая, и в ужасе жду, что запись включат снова. В голове, как гром, гремят вопросы. Кто это делает? Где они взяли файлы? Это же преступление! Доступ к таким материалам имеют только сотрудники «Смол-ток».
Стараюсь говорить спокойно, чтобы голос не дрожал:
– Это просто… ну, что-то вроде… радио. Его уже выключили. Спи.
Джеймс ворчит и снова ложится, завернувшись в одеяло. Он что-нибудь понял или только услышал голоса сквозь сон? Мне теперь стыдно, ужасно стыдно, что я говорила о нем вот так. Но мне нужно было излить кому-то душу. Эти мысли пожирали меня изнутри, как рак.
Я закрываю лицо ладонями и судорожно вздыхаю. После того, что сегодня сказал мне Джеймс, я и сама засомневалась: не рановато ли сообщила подробности нашей личной жизни каким-то незнакомцам? Однако ни разу, даже в самых кошмарных подозрениях, мне не представлялось такого.
Джей дышит ровно, он уже снова уснул, и я закрываю усталые глаза. На границе сознания все еще держатся отголоски сна: чувство полета, свобода, уверенность, что я не упаду и что никто меня не обидит; свежий, прохладный ветер на щеках. А затем – то сумрачное видение, то, похожее на паука, существо за окном. Такое неподвижное, терпеливое. Сутуло сидит на слишком длинных конечностях.
Это всего лишь воображение, фикция, но я никак не могу забыть его глаза, тлеющие во мраке, словно раскаленные угли. Глаза самого дьявола.
Джорди
Выкручиваю вентиль до упора и выгибаю спину под обжигающе горячими струями. Здесь у них стоит тропический душ, матово-черный диск размером с большую пиццу. Поток воды проглатывает меня целиком. Кажется, что я попала под ливень где-то на Амазонке.
С похмелья голова раскалывается.
«Вы скрываете, что росли в нищете… носите свои деньги как доспех…»
Тот америкашка вчера увидел меня насквозь. А чего еще я хотела? Он ведь психолог! Только говорил он совсем не так вкрадчиво, осторожно, как бывает на терапии, а будто бы плоть с меня срезал, слой за слоем, пока не выставил на обозрение все до последней косточки.