"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 599

– Вы, конечно, тоже не сидели сложа руки, мисс Корнуоллис. – Казалось неправильным называть их выдуманными именами, так что приходилось обращаться так. – Вы устроились на работу в юридическую контору, где постоянно появлялся отец того, кого вы хотели убить. Убедились, что мистер Синклер вас заметил. Не считая вашего кузена, лишь вы одна из присутствующих не знали Сесила по работе. Как только я понял, кто на самом деле ваш сообщник, оставалось лишь выбрать еще одного постороннего и проверить, какую роль вы играли.

Пока я объяснял коварный план, который унес жизнь человека, остальные молчали.

– Вы во многом говорили правду. Сказали, что ваша семья из этих мест, что объяснило, почему вы с Россом сели в один поезд в тот день, когда познакомились поближе. Вы даже сказали, что ваша семья не пришла на ужин в честь вашей помолвки, потому что они не одобряли ваш выбор. Думаю, это логично, учитывая, что вы выдавали себя за другую и собирались замуж за отца человека, которого должны презирать все Корнуоллисы.

Сомневаюсь, что старый моряк был способен осознать все, что я говорил. Он сидел на капоте своего уже не нового «Кроссли-Туре» и не отводил взгляда от бьющего мелкими струйками фонтана. Фальшивая Эдит как будто испытывала что-то вроде жалости к нему и шевельнулась, словно собираясь утешить его, но остановилась.

– Мы не злодеи, – попыталась защититься она. – Мы лишь решили исправить несправедливость, когда никто больше не смог. – Девушка огляделась, ища поддержки, но безуспешно. Остальные выглядели изумленными, явно не в силах понять, как кто-то может даже мечтать о том, чтобы оправдать подобный поступок. – Мы не хотели причинять боль кому-то еще. Это все из-за Синклера и того, как он поступил с нашими бедными бабушкой и дедушкой и…

Свою возможность высказаться она использовала, и я перебил девушку до того, как она успела вставить еще хотя бы слово:

– Вчера вечером вы поднялись в свою комнату, заявили своему спутнику, что собираетесь подготовиться к ужину, а затем пробрались в башню и убили его сына. Вы быстро справились, состояние Сесила доказывало, что оказать сопротивления он не мог. Потом вы спрятались в шкафу, а когда мы с Беллой нашли тело, вернулись в свою комнату как ни в чем не бывало.

Пока я рассказывал, улики занимали свое место в головоломке.

– Ваша единственная ошибка – что вы спустились в столовую в том же платье, в котором приехали. Конечно, времени убить человека и переодеться у вас не было, но это уже мелочи.

Двое бобби подошли к тому, кто называл себя Карлом Уилсоном. Я думал, он будет сопротивляться, но нет: когда на его запястьях щелкнули металлические браслеты, он улыбнулся.

– Гораздо красноречивее выглядел пистолет, из которого убили Сесила, – продолжал я. – Тогда я предположил, что герб на рукоятке доказывал лишь прагматичность убийцы, а не связь с вашей семьей. Раз оружие нашли здесь, значит, вероятность, что убийство спланировали заранее, уменьшалась. Но это бы означало, что пистолет был заряжен – что маловероятно – или что убийца смог сразу найти нужные пули, а в таком громадном доме, как Эверхэм-холл, это задача непростая.

– Вообще-то, мистер Куин, – крикнул преступник через двор тем же снисходительным тоном, – правильное название – Корнуоллис-Хаус. Это поместье веками принадлежало нашей семье, и я был бы признателен, если бы вы называли его как положено.

Я не стал обращать на него внимания и продолжил рассказывать о роли его кузины:

– В отличие от многих подозреваемых, ваш мотив казался слабым. Сын вашего жениха, возможно, и отнесся к вам жестоко, но до вчерашнего вечера вы даже не виделись. Казалось маловероятным, что вы сразу захотите убить его. Я мог бы представить, что вы начнете спорить и кричать, но чтобы так быстро перейти к насилию – это выглядело по меньшей мере излишне поспешно.

Она смотрела прямо на меня, и в ее темных красивых глазах застыл страх, а губы подрагивали, но отступать я не стал.

– Не каждый убийца может придумать такой хитрый план. Вы убили Сесила, а ваш сообщник ждал там, где свидетели могли подтвердить, что видели его. А потом, когда мы пришли поговорить с вами к вам в комнату, ваш кузен вышел на улицу специально, чтобы его увидели с ножом, таким образом исключив вас из списка подозреваемых. Вы даже к окну подошли – вдруг мы его не увидим. Я и правда дурак, что не заподозрил вас.

– Да брось, Мариус! Я думал, это я дурак. – Фальшивому Карлу отчаянно не хватало внимания. – Еще и высокомерный, так ты сказал?

Но я не собирался ему потворствовать.

– Разница между Эдит и ее болтливым кузеном в том, что она свое убийство совершила, а вот он со своим напортачил.

Это его действительно задело.

– Вот ты олух, ничего я не напортачил. Я решил не убивать Поппи именно для того, чтобы заставить тебя думать так, как ты и подумал. Ты проглотил наживку. Если бы я убил девчонку и идиота-моряка, тогда было бы больше подозреваемых и вы обратили бы на нас больше внимания. Поппи оказалась хорошей ловушкой. Вот почему мы положили фото ее матери рядом с телом Сесила. Вы должны были заметить сходство и узнать все остальное. Я всего за пару дней выяснил все про Синклера и кем была Поппи. Любая женщина, которая не побрезговала прикоснуться к этому отвратительному актеру, заслужила все, что получила.

Он говорил все это мне в спину, и я не стал поворачиваться, чтобы не доставлять ему удовольствия. Когда Поппи выкрикнула несколько оскорблений в его сторону, я продолжил рассказ для относительно невиновных оставшихся:

– Поппи действительно получила записку. Там говорилось, что она должна идти в оранжерею и ждать или отправитель раскроет ее секрет. Опасаясь, что ее настоящее имя выплывет наружу, она сделала как было велено, и фальшивый Карл предоставил фальшивой Эдит алиби. И тут у нас появилась ситуация, с которой знаком любой заядлый читатель детективов. Теоретически все выглядело правдоподобно: Поппи могла инсценировать нападение на себя, чтобы все думали, что она не убийца.

Я посмотрел на Кавендишей и снова порадовался, что они не имеют к преступлению никакого отношения.

– Я с самого начала понял, что убийца хорошо знает этот дом. Так что, казалось бы, Уилсона и Эдит можно было исключить из списка, но оказалось, что они знали это место лучше кого-либо другого. Они, наверное, все детство провели здесь, навещая бабушку и дедушку, и должны были знать расположение каждой комнаты и лестницы, особенно в старой части дома, которую Сесил не переделывал. Но они совершили еще одну ошибку, и Белла заметила ее раньше меня. Видите ли, дверь на лестницу в коридоре первого этажа прошлой ночью была заперта, а сегодня утром – открыта. Поппи бы не успела сбегать открыть ее, особенно учитывая торчащий из нее нож.

– Ты абсолютно прав… в кои-то веки. – Поппи не устояла перед соблазном указать на мои неудачи. Я думал, что она порадуется, раз с нее сняли наручники и теперь она снова может погладить Перси, но ей понадобится время, чтобы забыть все то унижение (и рану в плече).

– Если позволите, мистер Куин, вы снова продемонстрировали впечатляющую работу детектива, – заявил Лавбрук, лишь потом осознав, что это не самый подходящий момент для комплиментов. – Конечно, мисс Олкотт, мы ужасно сожалеем о совершенной ошибке. Но самое главное, что в итоге настоящий виновник найден.

Едва ли Поппи с этим согласилась, но времени ответить у нее не было, потому что наследник Корнуоллисов жаловаться еще не закончил:

– Выдать себя за того, кем я не являлся, получить работу в банке по поддельным документам – вот что я называю впечатляющим! Актеры постоянно болтают о том, какая сложная у них профессия, но я мог бы сыграть Сесила Синклера на экране! – Его уверенный тон в последний раз сменился на нервный лепет Карла Уилсона. – Вы… вы все сочли меня каким-то сопливым мышонком, хотя я совершенно, совершенно не такой. Я Корнуоллис. Вы понимаете, что это значит? Корнуоллис!

Лавбрук щелкнул пальцами, давая знак полицейским, и они затолкали возмущенного преступника в свою машину. Он бушевать не перестал, но я не возражал, так как из-за стекла мне не было слышно ни слова.