"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 540

– Так, джентльмены. Ссоры никуда нас не приведут, давайте спросим детей, что случилось.

Притоптывая и качаясь, Хитон отошел в угол. Он явно праздновал победу в первом раунде.

Миссис Эббот подождала, пока он успокоится, а затем заговорила снова:

– Джеймс, расскажи нам, пожалуйста, за что ты избил Себастьяна?

Джеймс попытался надеть такое же уверенное выражение лица, как у отца, но только больше стал похож на испуганного мальчика.

– Я ударил его, потому что он распутник.

– Как ты смеешь говорить подобное о моем сыне! – мистер Кейн снова сделал шаг вперед, но учительница его опередила.

– Если он такой хороший мальчик, спросите, что он делал с моей сестрой! – Джеймс знал, что слово может быть очень опасным оружием. Он тщательно выбирал те, что нанесут бо́льший урон.

– На что ты намекаешь? – голос миссис Эббот дрогнул, словно она не хотела знать ответ.

Джеймс осмелел. Он понимал, что его голос – самый громкий и что Себастьян с Тилли не станут спорить. Он мог сказать все, что захочет, и ему ничего за это не будет, потому что папа был рядом, а папу боялись все.

– Я намекаю, что он заманил ее на вершину холма Хоумстэд и трогал там, где достойный человек не стал бы трогать столь молодую леди. – Он добавил в голос невинности, чтобы ему точно поверили. – Я понял, что уже поздно, а сестры нет дома, и пошел ее искать. Я видел все своими глазами. Она просила его остановиться, а он не слушал.

Тилли не выдержала. Она повернулась к Себастьяну, потому что хотя бы слезы в его глазах были настоящими. Они были такими разными, и ей нельзя было о нем и мечтать. Хитоны не заслужили даже существовать в одной вселенной с такими хорошими людьми, ей хотелось извиниться, но она растеряла весь свой голос.

– Тилли? – тон миссис Эббот совершенно изменился. – Нам нужно знать, что произошло. Твой брат говорит правду?

В тот момент она посмотрела на отца и поняла, что лишь один ответ был правильным. Ложь может ее спасти, а правда все усугубить. Она позволила себе одну жертву – один последний взгляд на Себастьяна – и подтвердила слова брата. Она заслужила эту боль. Наказание было даже слишком мягким, но она будет помнить его всю жизнь и, совсем как Себастьян, будет себя винить.

Все кончилось с одним кивком.

– Наказания заслужил твой пацан, Кейн, – закричал Том Хитон, как только получил желаемый ответ. – Бывают же такие мерзкие дети! Лучше-ка вздуть его хорошо, пока у кого другого руки не дошли.

Он вывел сына из школы с победной улыбкой на лице. Том явно гордился сыном за то, что тот устроил хорьку заслуженную выволочку. На Тилли ему было плевать. Он не видел ее грусть, не думал о том, что с ней, по словам Джеймса, произошло. Он осуществил задуманное, а для Тома Хитона остальное не имело значения.

Себастьян и его семья остались в Хёртвуде, но он больше не виделся с остальными ровесниками вне школы, не болтал с Тилли и даже Додо. Спустя пару недель он получил письмо из армии о том, что его призывают на военную подготовку в Олдершот. К концу года Себастьяна забрали на фронт, и больше его никто не видел.

Его время в Хёртвуде было коротким и трагичным, но его последствия будут чувствоваться еще целое десятилетие. В следующий раз здесь про Кейна услышат только в тот месяц, когда военные сообщат про его смерть в битве на Лисе. То был апрель 1918-го, два письма поступили на деревенскую почту. Одно для Додо, с извинениями, а второе для девочки, которую Себастьян однажды поцеловал.

В письме Тилли значилось всего пять слов. Оно было написано жирными черными буквами на чистой белой бумаге и подтвердило ее страхи. Себастьян винил во всем ее.

Глава 28

Мы с Лавбруком и Беллой прочли весь этот текст, сидя у паба «Голова Герцога», где собрались полицейские, чтобы поесть и отдохнуть. Приехали представители Скотленд-Ярда, и Лавбрук как их подчиненный был обязан предоставить отчет о происходящем. Конечно, мы ничего не сказали им о конверте, пока не дочитали все. Мы прижались к друг другу на скамейке, Белла сидела посередине и держала в руках «памфлет» на двадцать страниц. Она всегда читала быстрее меня, пришлось даже просить ее подождать и не перелистывать страницу. Ей не терпелось добраться до конца, и я ее понимал.

Когда мы закончили, то переглянулись, не зная, что сказать. Даже инспектора потрясли эти слова, так что можете представить, что испытали мы с Беллой. Оказалось, в тот год прямо рядом с нами кто-то проживал такую боль. А я помнил, только как влюблялся в Беллу. Я до сих пор чувствовал пьянящий восторг, который, пожалуй, и объяснял, почему я совершенно не обращал внимания на других.

– Тилли явно была последней жертвой. И это хорошая новость, – заключил я, не сводя взгляда с текста в руках Беллы.

– Можно попробовать найти печатную машинку, на которой это набрано, – предложил Лавбрук. – Если повезет, то некоторые клавиши у нее прожимались как-то специфически – сильнее или бледнее.

– Не нужно, – сказал я. – Я знаю, кто это написал.

Я встал со скамейки: хотелось подвигаться, вытянуть ноги и подумать о той далекой весне, о том, как события 1917 года связаны с настоящим. Я был уверен только в том, кто именно убил Джеймса и Тилли, но остальное оставалось туманным и неопределенным. Не хотелось верить в собственную правоту, но все сводилось к одному.

– Надо найти Додо. – Белла опередила меня, мы втроем отошли от паба и в последний раз пошли вдоль дороги. Почта не работала по воскресеньям, но боковая дверь в ту часть дома, где жила семья Додо, была распахнута.

– Где Дороти? – спросил я ее маму. Она пряталась в тени дома, словно ожидая нашего прихода.

– Ушла в библиотеку Хёртвуд-хауса. – С момента моего ухода она, очевидно, плакала, потому что даже в темной кухне я видел, насколько красные у нее глаза. – Сказала, что не может сидеть сложа руки после всего того, что видела.

– Спасибо, миссис Лайл, – произнесла Белла, она была бесконечно вежливее меня.

Я кивнул матери Додо и отошел, чтобы она меня не слышала.

– Лавбрук, нужно срочно найти ее. Отправь людей домой к Белле, и обыщите лес. Возможно, она не сказала матери правду.

– Конечно. Будет сделано. – Он побежал к самой большой группе полицейских на противоположной стороне дороги и заговорил с начальником, который тут же отдал несколько приказов.

Я хотел уйти, но понял, что мы упустили важную последнюю деталь.

– Я должен еще кое-что сделать. – Бедная Белла не знала, куда себя деть, но решила пойти за мной, поговорить с Лавбруком. – Инспектор, разрешишь мне осмотреть спальню последней жертвы?

– Да, пожалуй. Если ты не против делать это в моем присутствии. И поделись всеми своими выводами, пожалуйста. О чем-то я догадался по прочитанному, но подозреваю, в моих догадках остались пробелы.

– Все расскажу, как только осмотрю спальню Тилли Хитон. Договорились?

– Справедливо. – Он выглядел очень серьезно, и я порадовался, что он рядом. – У меня тоже есть новости, Мариус. Несколько полицейских из разных городов сообщили Скотленд-Ярду, что посетили адрес: Хай-стрит, дом один. Владельцы признались, что получили письмо от леди Изабеллы Монтегю с запечатанным конвертом внутри, некоторые выполнили ее просьбу и отправили письма по указанному адресу. Судя по датам, убийца отправлял письма пачками с перерывами по два дня.

Ответ Беллы был равен словесному эквиваленту пожатым плечам.

– Это мы и подозревали.

Лавбрук не договорил.

– Из того, что я слышал, – все письма были такими же, как то, что нам показал старик в Уэллингборо. Однако одна леди из Суонси сохранила конверт. – Он замолчал, надеясь, видимо, нас этим впечатлить. – Его прислали прямо из Хёртвуда.

– Что снова подтверждает наши подозрения, – ответила Белла. – Но не объясняет, зачем эти письма вообще потребовались убийце.