"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 438

Хелена согласно кивнула:

— Кстати, об отделе по борьбе с оргпреступностью. Когда я смогу перевестись туда?

Терье изумленно уставился на нее:

— В отдел по борьбе с организованной преступностью?

— Мы договаривались, что для начала я должна освоить специфику и методы работы датской полиции. Et voilà — одним махом раскрыто пять убийств и одно покушение. Я выезжала на места преступлений, собирала ключевые улики, допрашивала свидетелей и выслеживала беглецов. Что еще мне нужно доказать?

Терье заерзал в кресле.

— Но, Хелена... ты ведь прекрасно понимаешь, что ни я, ни другие руководители нашего управления не можем дать добро на твой перевод в отдел по борьбе с оргпреступностью, пока...

— Или в отдел по расследованию преступлений против личности. В твой отдел.

— В мой отдел? Да ты...

— Я хочу войти в следственную группу по делу об убийствах «ТаТо». А если меня нельзя допустить непосредственно к расследованию смертей, я готова заняться ниточками, ведущими к отмыванию денег.

Терье молча разглядывал Хелену, стоявшую перед ним со скрещенными на груди руками. Женщина она далеко не глупая — последние дни наглядно это продемонстрировали, — так что либо у нее разыгралась мания величия, либо она вела какую-то свою хитрую игру, правил которой он не понимал. Как бы то ни было, ее требования выходили за любые рамки разумного.

— По-моему, на днях я выразился предельно ясно, Хелена. Оружие, фигурирующее в деле «ТаТо», напрямую связано с преступлением, совершенным против тебя в 2011 году. И пока характер этой связи остается туманным, я тебя на пушечный выстрел не подпущу к своему расследованию.

Он снова поднялся из-за стола. Терье надеялся избежать этого разговора, но уступать в столь принципиальных вопросах он не собирался.

Пальцы Хелены судорожно сжались в кулаки.

— То есть ты по-прежнему настаиваешь, что я не могу полноценно работать в копенгагенской полиции лишь потому, что двенадцать лет назад в меня стреляли? — спросила она.

— Вовсе нет, — Терье на секунду замолчал. Из всех кандидатов, которых он отправлял на стажировку в отдел «Q», Хелена оказалась единственной, кто продержался там дольше недели. К тому же она внесла столь весомый вклад в статистику раскрываемости отдела, что любые споры о целесообразности существования отдела поутихли сами собой. Даже вечно урезающий бюджеты шеф полиции притих и шелковым тоном выражал одобрение. Вчера вечером Терье получил официальное письмо, в котором сообщалось, что проводимая отделом «Q» «проверка качества незавершенных расследований прошлых лет» заслужила высокую оценку в Министерстве юстиции, а потому отдел может беспрепятственно продолжать свою деятельность. По крайней мере, до следующего согласования годового бюджета.

— Но ты должна быть со мной предельно честна. Расскажи мне прямо сейчас: что тебе известно об этом оружии?

Хелена тяжело вздохнула и на несколько секунд задумалась.

— Ровным счетом ничего нового, — наконец тихо произнесла она. — 2011 год. Я была еще совсем молодой. В тот вечер у меня был выходной. Стемнело. У меня в машине работала рация — дурная привычка. Прошло сообщение о дерзком вооруженном налете на виллу какой-то состоятельной семьи. Нападавшие действовали с особой жестокостью. Скрываясь с места преступления, налетчики силой увезли с собой тринадцатилетнего сына хозяев дома... — Хелена сделала короткую паузу. — Разыскиваемый минивэн, черный «Пежо-Эксперт», промчался мимо меня буквально через минуту. Я бросилась в погоню. Машина похитителей притормозила у обочины на темном проселке за чертой города. Водитель вышел из кабины и открыл по мне огонь. Я выскочила из салона и...

Она умолкла. Весь этот сухой, прерывистый рассказ велся странным монотонным голосом. Способ психологической самозащиты, догадался Терье: дистанцироваться от собственных воспоминаний, сделать их подчеркнуто безличными, чтобы заново не переживать тот кошмар.

— Я уже лежала на земле, когда он выстрелил еще раз, — тихо закончила она. — Вот и всё.

— Это звучит ужасно, но здесь нечего стыдиться, совсем наоборот, — Терье с трудом подавил чисто отцовский порыв встать из-за стола и обнять Хелену. Ее плечи поникли, голова была низко опущена.

— Нет, есть чего, — ее голос пресекся.

— Но почему? Ты проявила невероятное мужество и решимость. Поставила служебный долг и жизнь чужого ребенка выше собственной безопасности. Почему тебе за это стыдно?

Она молчала. Терье не стал настаивать на ответе, давая повисшей паузе сделать свое дело, и терпеливо ждал, когда тишина сделается невыносимой для кого-то из них.

— Потому что... — наконец выдавила она. — Потому что в моей машине ехала моя дочь. Жюльетт. Она была на заднем сиденье.

Терье потрясенно вскинул голову:

— Твоя дочь?

— Моя четырехлетняя дочка. Жужу.

Терье потребовалось всё его мужество, чтобы задать следующий вопрос:

— И ты... потеряла ее?

Хелена вскинула голову и посмотрела ему прямо в глаза.

— Да, — ответила она и снова уставилась в пол. — Мы лежали на асфальте перед радиатором, ослепленные светом фар, когда раздались выстрелы. Я пыталась закрыть ее собой... Лица нападавшего я так и не разглядела. Только черный силуэт и облачка пара от его дыхания на морозном воздухе. Он скрылся, его личность так и не установили.

— Хелена... — Терье не представлял, что говорить после такого признания. — Мне невыразимо, искренне жаль.

Она подняла голову:

— Но ты ведь понимаешь, что я больше всего на свете — сильнее, чем кто бы то ни было, Терье, — хочу найти эту тварь. Сгноить его за решеткой... — она снова осеклась.

— Пистолет так и не нашли? — осторожно спросил Терье.

Хелена покакала головой.

— Знаю только, что это был автоматический пистолет. Я определила по звуку.

— По звуку? Ты смогла определить модель на слух?

Она горько усмехнулась:

— Трехкратная чемпионка Франции по пулевой стрельбе среди юниоров. Победительница национального первенства среди сотрудников французской полиции 2006 года.

Терье задумался.

— А уличные камеры в Брёнсхёй? Что это за история?

Едва заметная улыбка Хелены мгновенно испарилась.

— Откуда ты об этом знаешь?

Терье пожал плечами:

— Роза обмолвилась...

— Роза, ну конечно... — Хелена устало вздохнула. — Несколько месяцев назад мне пришло электронное письмо, отправленное с IP-адреса на Фредерикссуннсвей здесь, в Копенгагене. Мне стало любопытно, и я съездила проверить адрес. Но не нашла там ничего, кроме хомяка и парочки волнистых попугайчиков. C’est tout (И всё).

— Хомяка?

— Вроде крысы, только...

— Да-да, я прекрасно знаю, как выглядит хомяк. Письмо содержало угрозы?

Хелена пожала плечами:

— Обычная глупость. Ничего важного.

— М-да, — Терье соединил кончики пальцев домиком. У него было стойкое ощущение, что Хелена что-то недоговаривает. И вряд ли из намерения солгать — дело было в ее невербальных реакциях, в сквозившем беспокойстве. Она казалась напуганной. А на напуганных людей давить бессмысленно.

— Но к делу «ТаТо» я тебя всё равно не подпущу, — твердо произнес он. — Ни к финансовым махинациям, ни к убийствам. Это исключено — ты слишком лично вовлечена в эту историю. Налицо конфликт интересов. Если расследование дойдет до суда, у нас возникнут серьезные юридические проблемы, так что...

Она посмотрела на него с недоумением:

— И что с того? Моё личное дело безупречно. У меня блестящие характеристики из Лиона как от начальства, так и от коллег. За плечами пятнадцать лет безупречной службы в следственном отделе. И ты хочешь сказать, что этот опыт здесь бесполезен?

— Конечно же, твои навыки и опыт нам необходимы, — Терье развел руками и попытался обезоруживающе улыбнуться. — И я считаю, что они принесут максимальную пользу отделу «Q».

Хелена возмущенно уставилась на него:

— Да не хочу я работать в вашем отделе «Q»! — она бессильно опустила руки вдоль туловища и, казалось, вот-вот в ярости топнет ногой.