"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 424

— А там написано, как именно он потерял голос?

— Упоминается некое «происшествие»... Погодите. — Секретарь перелистнула несколько страниц. — Вот протокол беседы с учеником, составленный на несколько дней раньше. Написано следующее: «Сольвиг настаивает на своей версии событий, произошедших в ночь с 17 на 18 ноября 1989 года во время поездки в Хейбергсминне».

— Погоди. Что такое Хейбергсминне? — Хелена подняла руку.

— Это... загородный лагерь у Тибирке. Старинная усадьба в очень живописном месте между лесом и озером. К сожалению, двадцать лет назад ее продали частному инвестору, но потом случился финансовый кризис. Насколько я знаю, сейчас здание заброшено. Стоит в руинах.

— То есть хористы были там в лагере?

— Да, хор иногда выезжает на выходные для интенсивных репетиций перед крупными выступлениями. Поездка в середине ноября, очевидно, была приурочена к подготовке рождественской программы. Ну и для сплочения коллектива, разумеется. Они там вместе готовили еду, устраивали ночное ориентирование и всякие конкурсы. Очень весело. Посмотрим, что написано дальше... — Секретарь поправила очки на носу. — «Сольвиг выдвигает ряд обвинений в адрес четырех учеников: Мадса-Петера Ванга, Томми Эккерта, Конрада Хорстена и Коре Берга. Однако после тщательной беседы с каждым из упомянутых учеников руководство школы вынуждено констатировать, что версия Сольвига расходится с версией остальных четырех мальчиков, давших одинаковые показания. Таким образом, дело представляет собой слово против слова, и жалоба, поданная Асгером Риттером от имени Якоба Сольвига, отклоняется». — Секретарь смущенно посмотрела на Ассада. — Вот и весь текст, слово в слово.

— Похоже, для Якоба поездка выдалась не слишком веселой. Что именно там произошло? — спросил Ассад.

— В протоколе этого нет, — пожала плечами женщина.

— А в папках остальных ребят?

Секретарь открыла личные дела других мальчиков и быстро пролистала их.

— Нет. Там тоже ничего. — Она развела руками. — Но ведь жалобу всё равно отклонили. Руководство ему не поверило. Так с какой стати это должно было остаться в их делах?

Едва за Ассадом и Хеленой захлопнулась входная дверь школы, как Ассад набрал номер Гордона.

— Гордон, дружище. Тебе нужно снова съездить к нашему рыбаку, — заговорил он в трубку. — Прижми его хорошенько, только вежливо. В ту ноябрьскую ночь 1989 года между ним и остальными мальчишками из школы Лаврентия что-то произошло, но мы не знаем подробностей. Известно лишь, что Якоб Сольвиг получил тяжелейшую травму. — Он бросил ключи от машины Хелене. — А мы едем в Ванлёсе пытаться его разыскать.

В трубке у Гордона шумел ветер.

— Я как раз в машине, еду в Хиртсхальс. Ванг сам позвонил мне сегодня утром и попросил приехать, — ответил он. — Я дам знать, как будут новости.

Глава 62

Хелена

— Берг по-прежнему не отвечает. — Ассад посмотрел на Хелену, которая только что припарковалась перед многоквартирным домом в Ванлёсе.

Она изо всех сил пыталась сосредоточиться на стоящей перед ними задаче, но это давалось с трудом. Внезапный визит Терье в подвал, шокирующие сведения, которые он ей сообщил, и проявленное им недоверие отозвались в ее теле глухой тошнотой.

Она всё еще пыталась осознать, что всё это значит.

Онестрельное оружие, разумеется, не могло само по себе путешествовать по Европе — кто-то привез его сюда. Всем было известно, что пистолеты довольно свободно кочуют по криминальным сетям, так что в лучшем случае «Зиг Зауэр» попал в руки датских преступников случайно. В худшем — безликий убийца, стрелявший в нее в 2011 году, теперь вышел на охоту в Копенгагене. Но в чем была связь? Он тоже охотится за ней? Был ли это тот самый человек, который прислал ей письмо с угрозами с Фредерикссуннсвей?

Она потерла лицо ладонями. К понедельнику ей нужно было подготовить хоть какое-то объяснение для Терье, если она хотела сохранить работу в копенгагенской полиции. А она этого безумно хотела. Она стремилась вырваться из отдела «Q» и попасть в команду к самому Терье. Если сведения начальника убойного были верны, убийства владелицы пекарни и ее бухгалтера могли ввести ее на человека, который сломал ей жизнь двенадцать лет назад. Дать возможность узнать его имя. Взглянуть ему в глаза. Призвать к ответу. Но она не могла рассказать Терье всё о том вечере 2011 года. Не сейчас. Это было слишком рискованно.

В памяти всплыло лицо Жужу. Карие глаза, светлые кудри. Необычное сочетание. Сможет ли она вообще узнать...

— Эй, Хелена? Ты меня слушаешь? Коре Берг по-прежнему не отвечает. И в клинике его тоже нет.

Она взяла себя в руки и повернулась к Ассаду.

— По словам секретаря, он собирался провести все выходные в клинике, чтобы общаться с прессой, но там так и не появился. — Его брови хмуро сошлись на переносице. — Похоже, он полностью отключил телефон.

Хелена вгляделась в исчерченное морщинами лицо напарника:

— Значит, Берг звонит тебе, после чего отключает телефон, а сегодня не появляется на работе, вопреки уговору?

Внутри у нее зашевелилась тревога, и по лицу Ассада было видно, что он чувствует то же самое. В бытность простым патрульным Хелене часто приходилось выезжать на вызовы к самоубийцам, и мужчины, лишившиеся работы и честного имени, составляли изрядную часть этой статистики.

Ассад вышел из машины:

— Он живет в Харесковбю, это в пятнадцати-двадцати минутах отсюда. Давай заедем к нему после.

Хелена первая подошла к подъезду Гаде и придержала дверь, когда из нее вышла пятнадцатилетняя девочка с комнатной собачкой на руках.

— Эй, вам чего? — Девочка была пугающе худой, а ее короткая толстовка едва прикрывала ребра. — Мама говорит, чтобы я не впускала незнакомцев.

Хелене пришлось подавить внезапное желание накинуть свою куртку на плечи девочки и прикрыть ее голый живот.

— Мы к Якобу Гаде на третий этаж. Знаешь его? Мы из полиции, всё в порядке.

— Это наш сосед, — подумав секунду, ответила девочка. — Он какой-то странный. Мама запрещает мне с ним разговаривать.

— Почему? — Ассад посмотрел на окна третьего этажа слева. Жалюзи были плотно закрыты.

— Ей кажется, что он подозрительный. От него веет дурной энергетикой. Мама постоянно слушает подкасты про маньяков-убийц, так что у нее уже пунктик на этот счет, она совсем сдвинутая по части мужиков. — Девочка опустила собаку на землю. — Но соседа нет дома. Он вроде уехал в отпуск.

— В отпуск?

— Ну да. Укатил сегодня днем. Я как раз выходила гулять с этой мелкой, — она указала на собаку. — Не знаю, что с ней, гадит без конца. В общем, мы с соседом открыли двери одновременно, столкнулись взглядами, я ему улыбнулась, а он пулей залетел обратно в квартиру. Я же говорю: странный тип. — Девочка закатила глаза. — А когда я возвращалась, видела, как он грузит два огромных чемодана в багажник своей машины.

Ассад посмотрел на часы. Время близилось к трем дня.

— Днем, говоришь? Как давно это было? Час назад? Два?

Она пожала плечами:

— Наверное, около двенадцати. Точно не знаю. Это что, допрос, что ли?

— Вовсе нет. На какой он машине?

— Ну, я в тачках не разбираюсь... — вздохнула девочка. — Темно-синяя и довольно старая.

Хелена поблагодарила девочку и вместе с Ассадом поднялась по лестнице к двери Якоба Гаде. На всякий случай она проверила, легко ли достать табельный пистолет, после чего трижды громко постучала в дверь и замерла. Тишина. Еще три удара — из-за двери не доносилось ни звука. Она нагнулась к почтовой щели под табличкой с именем владельца и попыталась приоткрыть ее, но та была наглухо заколочена изнутри.

— Что если он пытается сбежать из страны? — спросила она, выпрямляясь. — Нужно объявить его машину в розыск. Роза сможет сделать это из подвала?

— Да, но я думаю, мы просто слишком тихо стучали. — Ассад отступил на шаг назад, поднял ногу и дважды с силой приложился подошвой по двери прямо под замком. Третий удар отозвался сухим треском, похожим на пистолетный выстрел, и дверь распахнулась.