"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 420

Карл с изумлением разглядывал француженку. Почему эта женщина так близко принимает всё к сердцу? Похоже, здесь дело было не только в пылком южном темпераменте.

— В этой мысли определенно что-то есть, — согласился он, поймав свирепый взгляд Розы. — Ну сама подумай, Роза. Юная любовница Эккерта погибла в тот самый вечер, который они планировали провести вместе. Что если та авария не была несчастным случаем? Что если ее подстроили — не просто чтобы убить Миру, а чтобы полностью уничтожить Томми Эккерта?

Роза пожала плечами, на этот раз без прежнего скептицизма. Она села за компьютер и устало кивнула Хелене:

— Покажи им видеозапись Ане.

Ассад и Карл вопросительно уставились на них обеих.

— Жена Ванга получила видеопослание от судового механика незадолго до того, как траулер вышел в море и взорвался, — пояснила Хелена, доставая телефон. — У жены Ванга и механика был роман, но это уже другая история. Главное — то, что происходит на заднем плане. Обратите внимание на задний план.

Она задумчиво прикусила губу, пока Карл и Ассад несколько раз пересматривали ролик.

— Мне кажется, я уже видела этого человека раньше. Но не могу вспомнить его лицо, — сказала она.

— У меня то же самое, Хелена, — Ассад постучал пальцем по виску. — Не могу приткнуть его на нужную полку.

— Определить! — хором поправили его Карл и Роза.

— Мы можем опубликовать запись? — спросила Хелена. — Вдруг кто-то узнает его по походке или одежде?

— Вряд ли. Качество слишком плохое, — покачал головой Карл. Ему не раз приходилось видеть, как публикация размытых фото и видео приводила лишь к напрасным подозрениям в адрес невиновных людей и шквалу бесполезных звонков в полицию.

— На доске есть одно интересное имя, о котором мы еще не говорили, — Роза наконец оторвалась от монитора, ее глаза быстро забегали по экрану. — Ванг рассказывал нам, что в основном помнит Матисена, Функа, Слота, Перссона и Нильсена, так как они, как и он сам, приехали издалека. Но в повседневной жизни он больше всего общался с Якобом Сольвигом и Томми Эккертом. С Эккертом нам всё ясно. Но где сейчас этот Якоб Сольвиг? — Она мельком глянула на коллег. — Что, небось и не думали об этом? А я заглянула в регистр населения и выяснила, что в 1979 году на Борнхольме родился Якоб Сольвиг. Сын Карен Сольвиг и... — Она сделала многозначительную паузу. — ...взрывника Гуннара Сольвига.

— Взрывника? Из тех гранитных карьеров на острове? Черт возьми... — Карл похлопал себя по карманам в тщетной надежде отыскать заначенную сигарету. — Что еще нам известно об этом Якобе?

— Секунду. — Роза застучала по клавишам так яростно, что Карлу стало жалко клавиатуру. — В 2003 году он сменил фамилию на Гаде. Холост, зарегистрирован в Копенгагене, в районе Ванлёсе. Квартира ведомственная, принадлежит крупному жилищному кооперативу. — Она ввела еще один запрос. — Работает журналистом. Числится в штате газеты «Моргенависен». — Она замерла. — А теперь угадайте, о чем писал этот Якоб Гаде последние годы?

Ассад и Хелена одновременно пожали плечами.

— Он автор большинства разоблачительных статей в газете «Моргенависен» о клинике «Харис». Тех самых, которые мы недавно изучали.

Карл присвистнул:

— У тебя есть его фото?

Роза развернула монитор. На экране появилось портретное фото мужчины лет сорока с зачесанными назад темными волосами и близко посаженными глазами.

Ассад испуганно отшатнулся от экрана:

— Это же он! — Он толкнул Хелену в плечо. — Это тот тип, которого мы видели в клинике «Харис»! Тот самый, что крутился в процедурном кабинете!

Хелена на секунду застыла. Затем быстро достала телефон и снова запустила видеозапись погибшего механика. Она поставила видео на паузу в тот самый момент, когда незнакомец спускался с траулера «Марен II».

— Это он? — Она развернула телефон к Ассаду. — Ты стоял к нему ближе всех. Черт, по-моему, это один и тот же человек.

Ассад подскочил на месте:

— Мы должны его взять! — Он посмотрел на Карла. — Карл, ты бы ведь его сразу взял?

— Тихо-тихо, остыньте, — Роза тоже поднялась. — У нас недостаточно улик для ареста, нет даже малейшего отпечатка пальца. Мы не знаем его мотива. Не знаем, сколько людей в списке у этого Якоба Гаде. На кого еще он охотится? И что, черт возьми, произошло между этими хористами тридцать лет назад, раз он затаил такую лютую злобу?

— Что-то произошло в самой школе, когда они там учились. Может, вам стоит потрясти руководство школы? — предложил Карл.

Ассад согласно кивнул:

— Едем в Хиллерёд прямо сейчас.

— Хелена никуда не едет.

Внезапный голос заставил всех четверых обернуться. В дверях стоял Терье Плоуг с тем суровым выражением лица, которое Карл, к несчастью, знал слишком хорошо.

Глава 59

Якоб. Ноябрь 1989 года

Что-то тяжелое ударило его по затылку в тот самый момент, когда он уже готов был сдаться.

Было больно. От этого удара он широко открыл глаза и рот, заглотив изрядную порцию озерной воды — та отдавала тиной и гнилью. Он отчаянно забил руками и ногами, злясь на то, что его вырвали из этого состояния покоя, как вдруг его ладонь наткнулась на что-то твердое. Он мертвой хваткой вцепился в предмет и вынырнул на поверхность. Он жадно хватал ртом воздух, словно пытаясь вдохнуть весь небесный свод, и внезапно понял: он еще жив. Его дыхание белым паром поднималось над темной водой, а на берегу что-то шевелилось. Что-то светлое. А затем оно скрылось в темноте между деревьями.

Ему удалось натянуть спасательный круг под грудь. Он был склизким от плесени, онемевшие от холода руки отказывались слушаться, но ногами он еще мог шевелить. К своей радости он заметил, что край деревянного причала приближается. Нащупав щель между досками, он изо всех сил потянулся и вытащил мокрое голое тело на настил. Мышцы сводило судорогой от холода, но нужно было подняться на ноги. Асгер и Лизе всегда говорили, что такой талант, как у Якоба, не дается случайно, и если тебе суждено нечто великое, негоже лежать здесь и подыхать от холода. Он отполз от края, поднялся на негнущихся ногах и отыскал свои пижамные штаны. Они пахли мочой и почернели от грязи. Рубашка так и осталась в озере, но даже просто натянуть хоть что-то на мокрое тело и защитить наготу от холода и колючих зарослей уже было облегчением. Обхватив руками худую грудь, он побрел босиком в лес, твердя себе под нос, что самое страшное уже позади.

На этот раз он расскажет абсолютно всё. Опишет взрослым каждую деталь во всех подробностях, и взрослые защитят его — ведь это их обязанность, защищать детей. Он назовет имена Берга, Конрада, Томми и Ванга. Когда все узнают, что они утащили его в лес, мочились на него, привязали к дереву и сбросили в ледяное озеро только из зависти к его великому дару, их с позором выгонят из школы. А он поднимется над этим унижением. Он сделает пение делом всей своей жизни, станет знаменитым и признанным артистом, и со временем эта кошмарная ночь превратится в блеклое воспоминание. В жуткую байку, которую он будет рассказывать своим детям. Так он думал, бредя в одиночестве по лесу, и так он думал, когда в темноте показались очертания лагерного корпуса.

Став взрослым, он будет корить себя за эту наивную глупость. Но откуда ему было знать, что ночь только начиналась?

Он услышал их голоса, едва приоткрыл тяжелую противопожарную дверь, ведущую в спальное крыло. Их шепот разносился по длинному темному коридору. Берг и Конрад говорили взволнованно, а в голосе Ванга слышались непривычно высокие, умоляющие интонации.

— Мы должны разбудить взрослых! Что если он утонул? — голос Ванга сорвался.

— А ну заткнись, понял? Если кто спросит, скажем, что он сам пошел с нами в лес, мы заблудились, и он случайно свалился в воду.

Якоб узнал самоуверенный тон Конрада.

— Может, просто ляжем спать? — подал голос Томми. — Я устал как собака.

Якоб не знал, чему радоваться больше: тому, что его мучители ссорятся, или теплу, окутавшему его голые плечи, стоило ему войти в здание. Ему оставалось только пройти в дверь и спуститься по коридору, чтобы добраться до комнаты дежурной воспитательницы. Он растолкает спящую и выложит всё как есть. Поднимется жуткий скандал, когда хормейстер узнает об этом за...