"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 309

– Мы с ней не дружили и общались только по поводу арендной платы. Но я ужасно расстроилась. – Флориана поскребла ногтем пятнышко на косяке в гостиной. – Надо бы найти новых жильцов, но мне почему-то кажется, что это неправильно по отношению к ней. Хотя ее вещей здесь больше не осталось.

– Она долго здесь жила?

– Примерно года полтора. Но она говорила, что ее скоро отправят куда-то еще.

– Ее должны были перевести?

– Так она сказала. Но мы это почти не обсуждали. Она… в общем-то, не обязана была предупреждать, что съезжает. – Под внимательным взглядом Коломбы женщина замялась. – Договор мы вроде как не подписывали… Я уже говорила это вашим сослуживцам. Это же не преступление, правда?

– Я бы с вами не согласилась, но сейчас это не важно.

Коломба протянула руку, и Флориана, вложив в ее ладонь ключ, торопливо удалилась. Дождавшись, пока ее шаги затихнут, Коломба открыла рольставни. Данте, смеясь как ненормальный, гонял голубей. Она свистнула ему, и он подошел к окну. Голова его доходила почти до карниза, так что они могли беседовать, не повышая голоса.

– Все вещи уже вывезли. Так я и думала, – сказала Коломба.

– Даже оставшиеся продукты?

– Ты серьезно?

– Да. Обычно открытые пачки выбрасывают, но я надеюсь, что родители Мартины слишком горевали, чтобы проводить генеральную уборку.

Заглянув в кухонные шкафчики, Коломба вернулась к окну:

– Весь список огласить?

– Если не трудно.

– Две банки соли – морская и поваренная, полупустая бутылка оливкового масла, коробка чая для похудения. Шоколадные вафли и полкило макарон.

– Цельнозерновых?

– Нет.

– Посмотри под плитой. Туда обычно закатывается самое интересное.

– Почему бы тебе не войти и самому не посмотреть?

– Потому что я несчастный инвалид.

Коломба покорно заглянула под плиту, наколола комки пыли и засохшую макаронину на лезвие складного ножа и сбросила все это на голову Данте. Тот взвизгнул от отвращения.

Прыснув от смеха, она закрыла окно и спустилась, чтобы вернуть ключ хозяйке. Когда она вышла на площадь, Данте сосредоточенно разглядывал макаронину, нанизанную на авторучку, которой он никогда не пользовался.

– По-твоему, у нее нормальный цвет?

– А какого цвета она должна быть? Я нашла ее прилипшей к полу.

– Не напоминай. – Данте подул на макаронину, сунул ее в рот, пару секунд пожевал и наконец выплюнул.

– Можешь еще раз повторить? – спросила Коломба. – Хочу тебя сфотографировать.

Данте вытер губы перчаткой.

– Неблагодарная! Я жертвую собой во имя расследования.

– Просто так ты бы эту гадость в рот не сунул, значит тебе пришла какая-то идея. Так что выкладывай, если не хочешь получить по башке ходунками.

– Я только хотел проверить, не питалась ли Мартина едой для диабетиков и не принимала ли она регулярно какие-то лекарства. Под плитой ты нашла только таблетку аспирина. Ни колпачков от шприцев, ни блистерных упаковок…

– Будь у Мартины диабет, ее бы отправили в отставку. Диабетики получают инвалидность.

Данте вытер взмокший от пота лоб: напиток велосипедистов перестал действовать.

– Согласно результатам аутопсии, С-пептид у нее был ниже нормы. Надеюсь, ты знаешь, что это?

– Дай-ка свои ходунки.

Данте вскинул руки:

– Ладно-ладно. Это что-то вроде прекурсора инсулина. Если содержание С-пептида в крови понижено в сравнении с содержанием инсулина, значит инсулин был не выработан поджелудочной железой, а введен извне. Я научился этому из заключений американских судмедэкспертов, проводивших экспертизы тел самоубийц. В США такой способ используется чаще, в том числе для убийства пациента.

– По-твоему, Лео ввел Мартине инсулин?

Данте изобразил, что втыкает в себя невидимую иглу:

– Он знал, что впоследствии след от инъекции скроет рана, и, напав исподтишка, сделал ей укол. Для человека, не страдающего диабетом, большая доза смертельно опасна, особенно на голодный желудок. Уже через пару секунд у него откажут ноги. Потом Лео дал ей сахара, чтобы снова поднять гликемический индекс, а когда понял, что она приходит в себя, сбросил ее с обрыва на дерево.

– Боже…

– И бедняжка пережила агонию в сознании, – с отсутствующим взглядом добавил Данте.

– Если бы она уехала, то могла бы остаться в живых, – сказала Коломба. – Она сказала квартирной хозяйке, что ее должны перевести, хотя в отчетах, которые я читала, об этом нет никаких упоминаний.

Данте приподнял правую бровь из-под очков:

– Интересно. Кто может знать, опущено ли что-то в отчетах?

– Только карабинеры.

– Тогда у меня для тебя плохие новости.

Дежуривший на проходной бригадир Бруно уставился на Коломбу через видеодомофон, словно ко входу пригнали грузовик навоза. Она не смотрела в объектив и, казалось, нервничала еще больше его самого.

– Что вам нужно? – спросил он. Динамик придавал его голосу электрическое потрескивание.

– Мне нужен Лупо. Передай ему, пожалуйста, что я жду его в баре на углу, чтобы поговорить о Мартине Кончо.

– Не смейте даже имя ее упоминать, понятно?

– Мне и самой это не слишком приятно. Скажи, что, если он не поторопится, я вернусь домой.

Бруно промаршировал по коридору до кабинета Лупо, который был занят чтением отчетов подчиненных о текущих делах. Его гематомы исчезли, но в последние несколько недель он неизменно был не в духе и оставлял на автоответчике Виджевани все более гневные сообщения. «Проклятье! Они не могут отстранить меня от дела!» – надсаживал горло он. Переданные Бруно слова Коломбы привели его в холодную ярость.

– Я пошлю ее в задницу, – сказал Бруно.

Лупо выпятил подбородок:

– Нет. Я сам ее пошлю.

– Держи себя в руках, – сказал Бруно. – Не забывай про ее крышу.

Лупо не удостоил его ответом. Надев куртку, он форсированным шагом вышел из участка. Рука его инстинктивно опустилась на рукоять пристегнутого к ремню пистолета. Не дойдя до бара нескольких метров, он узнал Коломбу, но тут же заметил, что она не одна. За столиком с ней сидел какой-то хмырь, похожий на бородатого Дэвида Боуи. Мужчина обернулся и, приспустив зеркальные очки, с ироническим блеском в глазах наблюдал за его приближением.

– Добрый вечер, фельдфебель. Очень приятно познакомиться, – сказал он.

– Кто вы такой?

– Самый похищаемый человек в мире: дважды меня похищал один и тот же человек, а в третий раз, как говорят, ИГИЛ. Представьте меня без бороды и перчатки. – Сняв перчатку, Данте продемонстрировал ему свою больную руку.

У Лупо подкосились ноги.

– Иисус, Мария и Иосиф, – выдохнул он. – Поверить не могу.

Данте протянул ему свою водку с тоником, благодаря которой вернул себе немного оживления и тахикардии.

– Можете проверить мои отпечатки. Отделав вас в лесу, Коломба отправилась искать меня.

Коломба кивнула:

– Простите, Лупо, но у меня не было другого выбора.

– Вы могли бы все объяснить, вместо того чтобы на меня кидаться!

– Вы бы мне не поверили, увидев труп Мартины.

Лупо почувствовал, что его гнев тает с каждой секундой.

– Но потом бы поверил. Я целый месяц гадал, что за херня происходит. Кто ее убил? ИГИЛ?

– Вот именно, ИГИЛ, – ядовито сказал Данте.

– В лице Бонаккорсо, – вмешалась Коломба. – Мы считаем, что убийца – он.

– Этот говнюк заявился в наши края? – с недоверием спросил Лупо.

– Вы не в курсе о текущем расследовании, потому что отдел по борьбе с терроризмом вам не доверяет, – встрял Данте. – Но мы не из ОБТ и предлагаем вам оливковую ветвь. А также что-нибудь выпить.

Лупо сел и заказал бурбон, хотя никогда не выпивал днем. Ситуация казалась ему совершенно неправдоподобной: он сидит за одним столом с женщиной, которая сломала ему нос, и спокойно беседует с человеком, которого весь мир считает погибшим.

– Что вам от меня нужно?

– Информация. Скажем так: мы с ОБТ соревнуемся, кто первым найдет Бонаккорсо, – сказал Данте.