"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 (СИ), стр. 169

Вопреки тому что журналист наплел Коломбе, он ходил в больницу, чтобы поговорить с обожженным стариком, и убедил своего приятеля-медбрата сделать тому инъекцию и привести в сознание. Помимо имени Гильтине, он вытащил из мужчины несколько русских слов, но не понял ничего, кроме прилагательного, означающего «белый», которое вне контекста было для него совершенно бесполезно. Однако история обретала форму на глазах. Неопознанного мужчину, говорящего по-русски, убивает загадочная женщина. Что может быть лучше! Из такого материала можно не то что серию статей, а целую книгу выжать. А если вдобавок сдобрить историю сплетнями о ГДР, тысячи людей примут сюжет за чистую монету. Как обстояло дело в реальности, ему было не важно. Зеро, зип, зилч, нада. А когда Андреас, с почти физическим удовольствием предвкушавший, как начнет писать, вернулся домой, его уже ждала она.

– Гильтине? – спросила Коломба. У нее пересохло во рту.

– Гильтине, – кивнул Андреас. – Не знаю, что вам двоим примерещилось под кайфом, но такого страшного зрелища вы точно не видали.

– Ты разглядел ее лицо? – взволнованно спросил Данте.

– На ней была маска. Облегающая резиновая маска, какие носят люди, получившие тяжелые ожоги. Но у нее был закрыт даже рот, а руки замотаны бинтами. Могу сказать только, что она была среднего телосложения.

– Она получила ожоги во время пожара в «Абсенте»? – допытывалась Коломба.

– Я и сам задавался тем же вопросом. Но с пожара прошло всего пара недель, и если бы Гильтине получила такие обширные ожоги, то не смогла бы разгуливать по городу и уж тем более двигаться так, как двигалась она…

Очутившись с ней лицом к лицу, Андреас бросился к ящику стола, где держал баллончик со слезоточивым газом, но каким-то непостижимым образом женщина в бинтах его опередила. Ему даже вспомнился цирковой трюк с исчезновением: моргнуть не успеешь, а ассистентка фокусника уже материализуется на другом конце сцены с букетом роз в руке. Только вместо букета Гильтине с молниеносной скоростью крутила в пальцах охотничий нож с зубчатым лезвием, как у Рэмбо.

– Она сказала, что, если я сделаю еще шаг, она меня убьет, а потом объяснила, что я должен делать, если мне дорога жизнь.

– Забыть об этой истории, – сказала Коломба. – Почему ты не удалил пост из блога?

– Она запретила. Сказала, что кто-то может это заметить и заподозрить, что без нее не обошлось.

– Кто, например?

– Она не сказала. Может, у нее просто паранойя.

Данте и Коломба переглянулись. Оба подумали о таинственном враге, которого Гильтине, похоже, не на шутку боялась.

– Она велела мне держать ухо востро. И сообщить ей, если кто-то станет задавать вопросы.

– Ты можешь с ней связаться? – спросила Коломба.

– Да.

– Как?

– По электронной почте. Но не надейся ее отследить: адрес создан под фальшивым именем и принадлежит администратору сайта о спортивной рыбалке.

– Значит, ты пытался что-то о ней разнюхать.

– Очень осторожно. И сразу перестал.

– И сколько она платит за услуги караульного? – спросил Данте.

– Думаешь, жизнь – недостаточная награда?

– В долгосрочной перспективе – нет. Особенно для такого, как ты.

Андреас сплюнул кровь и рассмеялся:

– Если угостишь сигареткой, может, и скажу.

Данте сунул ему в рот сигарету и поднес к ней зажигалку.

– Ты знаешь, что ходишь по лезвию бритвы?

– А ты знаешь, насколько мне это безразлично? – насмешливо сказал журналист и продолжил: – После падения Стены бóльшая часть архивов Штази – имена информаторов и агентов, записи прослушки, компроматы на объектов слежки – бесследно исчезла. Но Гильтине каким-то образом удалось до них добраться.

Он рассказал, что она вставила в его компьютер флешку и позволила ему одним глазком взглянуть на файлы. Ему удалось запомнить всего пару имен.

– Имена были подлинными, я потом проверил. И поднял немного деньжат. – Он пожал плечами. – В нужный момент оказав ей услугу, я бы получил в награду весь архивный материал.

– А услугой были мы.

– Похоже что так. К сожалению, ничего не вышло и мне уже никогда не увидеть остального.

– Что еще ты знаешь о Гильтине? – спросила Коломба.

– Она отлично управляется с ножом и наркотой. ЛСД у меня от нее. – Андреас потянулся, и кровать тяжело скрипнула. – Вот, в общем-то, и все. А теперь сдается мне, что вам пора снять с меня наручники и дать мне хорошенько выспаться.

– Думаешь, мы так просто тебя отпустим? – изумленно спросила Коломба.

– Почему нет? Гильтине хотела, чтобы я вас убил, но мне это не удалось. Как думаете, что она со мной сделает, когда навестит меня в следующий раз? – Андреас подмигнул Коломбе. – Ребята, мы с вами заодно. Жду не дождусь, когда вы избавитесь от этой шлюхи.

14

Гондольеру доводилось катать туристов всех мастей, включая тех, что давали на чай, чтобы он не смотрел, как они занимаются сексом под покровом темноты. Он делил их на три категории: во-первых, энтузиасты, которые чуть что заходятся смехом и непомерными восторгами, – по большей части американцы средних лет; те, что без конца снимают селфи и вряд ли вообще понимают, где находятся; и наконец, болтливые ходячие справочники, вызубрившие историю Венеции, – к последней категории относились главным образом немцы. Но перед величием здания Молино Стаки и церкви Святой Евфимии все они на миг захлопывали рот и поднимали глаза. Никто не оставался равнодушным, когда канал Джудекка расширялся настолько, что другой берег терялся в тумане. За пределами маршрута, которым обычно шли гондолы, метров за четыреста пятьдесят от острова Сан-Джорджо, канал становился еще шире – прямо-таки соленое озеро. Не случайно именно этим путем входили в городскую гавань круизные лайнеры, похожие на плещущихся в ванне китов. Гондольер был убежден, что рано или поздно эти морские чудовища потопят весь город. Хотелось бы ему посмотреть, что тогда запоют венецианцы, утверждавшие, будто исполинские суда нисколько не опасны.

Однако сильно накрашенная женщина лет тридцати-сорока с шарфом на волосах, тихо сидящая на краешке сиденья, уперев подошвы кожаных сапог в плоское дно лодки, относилась к особой категории. Она не любовалась взошедшим во время переправы солнцем, не снимала фото и не вымолвила почти ни слова. Гондольер рассказал ей, как каждое третье воскресенье июля, в День Спасителя, лагуну пересекает мост из связанных гондол, но в ответ женщина только блеснула стеклами зеркальных очков, молча повернувшись к нему, как птица, с любопытством взирающая на незнакомый вид червя. Затем она снова устремила глаза на поверхность воды, то и дело встряхивая головой, будто ей досаждал какой-то шум. Возможно, ее просто укачало.

На самом же деле Гильтине размышляла о человеке, которому поручила уладить проблему в Берлине. Она гадала, преуспел ли он. Некоторые пойманные ею рыбы были ценнее других – этих акул не приходилось ни натаскивать, ни шантажировать. Довольно было аппетитной приманки. У нее был заготовлен целый океанариум зубастых хищников, которым она изредка подбрасывала жирный кусок, чтобы не забывали, кто их настоящая хозяйка.

Гондола, виляя, прошла под мостом Вздохов, и Гильтине окинула изучающим взглядом пожарный баркас, пришвартованный к набережной Фондамента делла Кроче. В глубине близлежащей узкой улицы виднелись следы ночного пожара, и ветер приносил запах гари.

– Я знал этого мальчишку, – внезапно сказал гондольер.

Гильтине снова повернулась к корме:

– Мальчишку?

– Для меня мальчишки все, кому меньше пятидесяти. Он отравился угарным газом и устроил всю эту напасть. Парень тоже был таксистом, прямо как я.

– Почему он это сделал?

– А шут его знает. Но говорят… – Гондольер выдержал паузу в напрасной надежде, что женщина выкажет хоть какой-то интерес, но та продолжала с непроницаемым лицом глядеть на него. – Говорят, он был гомиком. Когда гомики прикидываются нормальными, у них мало-помалу едет крыша.