Мой командор (СИ), стр. 5
Если так, то каковы у меня шансы уцелеть? Что я могу сделать? Могу ли я сбежать с эсминца?
Да-да. Сбежать с эсминца самого командора Хэлтора. Я еле-еле смогла удержать кривую усмешку — здесь есть наблюдение за мной, моё лицо не должно выражать лишних эмоций.
Так, спокойнее. Я не знаю наверняка, что он всё понял про мой дар. Значит, я должна вести себя спокойно. В любом случае, даже если понял, он не имеет право ликвидировать меня сразу. Как минимум, должны быть исследования, подтверждающие его подозрения. На это потребуется минимум три дня.
У меня будет три дня, чтобы что-то сообразить. Сейчас я своими тревогами могу вызвать повышенную пси-активность, неадекватную обстановке.
Ещё не хватало снова свой дар спровоцировать. Ведь он раскрывается на прямую угрозу жизни, защищая носителя.
Поэтому в академии мой дар активировался — я почувствовала угрозу своей жизни. И жизни Рины, которую я считаю важным защищать.
Вот и сейчас, я имею все шансы накрутить себя до нового проявления пси-дара. Поэтому, я обязана оставаться встревоженной, но в целом спокойной.
Напоминая себе, что мне нельзя катать в голове тревожные мысли, я нашла себе занятие: на небольшом терминале, который оказался здесь, оказались учебные программы и несколько тренажёров.
Как и рекомендовано всеми методичками для псиоников, попавших в стрессовую ситуацию, я забила голову делом. Сидела и считала формулы приложения пси-сил, пока меня не потянуло в сон. После этого заставила себя лечь спать.
Проснулась от голосовой активации: автоматический голос сообщал, что меня вызывает к себе командор Хэлтор. Мне надлежит собраться и быть готовой через десять минут.
За мной зашёл Рейс, с бесстрастным лицом и без улыбки.
— Следуйте за мной, — сухо сказал он.
Нет, паниковать я не буду.
Я спокойна. У меня нет никакого запрещённого пси-дара. Мне нечего скрывать.
Путь я почти не запомнила. Коридоры, переходы, сеть портальных перемещений… При всём желании, потом, без посторонней помощи, я не нашла бы путь назад.
Наконец, Рейс останавливается перед стандартной шлюзовой дверью. Выстукивает стремительный ритм по наручному коммуникатору на своём предплечье.
— Я привёл её, — говорит он.
Дверь перед нами с характерным шипением отъезжает в сторону. Рейс выразительным жестом показывает мне внутрь.
Я благодарю его и вхожу. За моей спиной закрывается дверь.
Несколько моих осторожных шагов внутрь. Судя по всему, это личная каюта командора…
Помещение, в которое я вошла, скорее напоминает кабинет. Многочисленные экраны с мелькающими символами на стенах и над столом. Несколько дверей на стенах.
Перед столом, скрестив руки на груди, стоит командор Хэлтор, сканируя меня ледяным взглядом.
Как и тогда, на руинах академии, вбираю его всего разом. Мужественные черты сурового молодого лица, чёрные прямые брови, тёмные глаза в полумраке каюты и короткие серебристые волосы.
Одет в облегчённый вариант подбронника, облегающего его мощное высокое тело и подчеркивающего его внушительно-гармоничный рельеф.
— Значит, тебя зовут Мила, — рассматривая меня с ног до головы, произносит командор низким глубоким голосом. — Ближайшая подруга принцессы Ринайларры.
Я киваю. Ответила бы голосом, но не могу произнести ни слова. Всё потому что холодею от макушки до пят от того, что вижу.
Ведь я смотрю на командора, не в силах отвести взгляд. И чётко вижу, как по его рельефным рукам и мощному торсу стремительными росчерками мелькают серебристо-блестящие линии…
Глава 7. Вопросы
Проваливаюсь в мутную липкую панику — ведь вокруг командора я вижу то, что и назвали проблесками. Это мой дар себя проявляет, я их вижу, значит активировалось моё клятое запретное пси…
Стремительные юркие линии мелькают, скользят поверх лёгкого подбронника, обтягивающего тренированное тело командора. Мелькают над кубиками пресса, поднимаются к крепкой шее по мощным пластинам широкой груди, обвиваются вокруг рельефных предплечий.
Упираюсь в холодный взгляд командора. Меня окутывает ещё большим страхом, мне кажется, что он знает обо мне всё…
Пока я умираю внутри от страха, мои губы натренированно произносят ответ:
— Да, Мила, полное имя Милария Далар.
— Давно дружите с принцессой? — его новый вопрос.
— Мы познакомились…
Командор задаёт вопросы своим глубоким низким голосом. Я отвечаю ровно, спокойно, как и тренировали меня родители.
Нет, у меня нет никакого запретного дара. И мне нечего скрывать.
— Почему вы остались на поверхности, Мила? — ледяной взгляд командора Хэлтора сузился, вызывая по моей спине холодный ветер.
Перевожу дыхание. Вот оно. Вот теперь пошёл настоящий допрос.
То была разминка, калибровка, проверка — как я отвечаю, когда мне нечего скрывать и говорю правду. Вот сейчас командор задаёт именно те вопросы, которые и должен.
Значит, всё понял. Он всё знает…
Тем не менее, по мне не видно паники. Так, лёгкое волнение — от воспоминания о явно травмирующей ситуации.
Ведь там вообще-то здание академии разнесло орбитальным ударом, да и врагов мы видели, вокруг нас был самый настоящий бой!
Балансирую между естественным душевным раздраем и контролем, который должна проявлять выпускница факультета псионики. Прячу за ними свою панику, страх и злость. Скрываю за ними проблески моего клятого пси.
Отвечаю на вопрос спокойно, позволяю страху лишь слегка мелькнуть в моих глазах.
— Я сначала не поняла, командор Хэлтор, — отвечаю чистую правду я. — Я танцевала с Крейном Ларафгасом…
— Жених? — обрывает мои слова командор.
Я распахиваю широко глаза, уставившись на него. Моё изумление от неожиданного вопроса велико, но я беру себя в руки.
— Насколько мне известно, Крейн не является чьим-то женихом, — осторожно произношу я.
— Почему вы с ним танцевали? — его новый вопрос.
Эээ… что он делает? Пытается увести меня в сторону, чтобы потом неожиданно продавить?
Вообще-то наша с ним беседа сейчас совершенно неформальная. Законы в империи действуют, защищают граждан от возможного произвола. Особенно законы проработаны для защиты ярких псиоников, которых так легко обвинить и подвести под удар.
Ведь это так сладко — вынудить сильного псионика работать на себя, под угрозой обвинения в том же проблесковом пси, или в утрате контроля, или… да мало ли в чём можно обвинить псионика! Мы постоянно под ударом ходим.
Особенно я, выпускница, без опыта, лакомый кусок. Командор собирается использовать меня в своих целях? Какую игру он сейчас ведёт?
Вообще-то командор Хэлтор сейчас не имеет права допрашивать меня. Я могу отказаться отвечать, и мне за это ничего не будет. Чтобы вести допрос, он обвинение должен предъявить.
Мы оба знаем об этом. Но командор спрашивает. А я отвечаю, не задавая вопросов о причине его вопросов.
Ведь на каком-то глубочайшем внутреннем уровне чувствую это правильным.
Все эти мысли натренированно идут фоном. На деле же я отвечаю на вопросы командора спокойно и без задержек. Странный вопрос, почему я с Крейном танцевала, ну да ладно.
— Крейн пригласил меня на танец, я не хотела его оскорблять отказом, — отвечаю я открыто, как есть.
Мои мысли, оценка ситуации, идут фоном.
Командор спрашивает. Я даю ему ответы.
— Расскажите о нём.
Задумываюсь на мгновение, но отвечаю:
— Сын министра военной промышленности. Ярок и самолюбив.
— Хорошо танцует?
— Очень.
Пауза. Командор медленно рассматривает меня.
— Почему ты хотела отказать ему в танце, Мила? — спрашивает командор.
Его резкий переход на “ты” задевает что-то во мне. Трогает. Обдаёт внутри мягким теплом.
Странно, тон глубокого низкого голоса командора холоден, его глаза леденяще внимательны, но мне вдруг теплеет.
Главное, я больше проблесков не вижу. Значит, могу теперь говорить намного спокойнее. Справлюсь.