Бессмертный (ЛП), стр. 75

Трисси потянулась к виску, пропустив сквозь пальцы прядь своих густых, шелковистых черных волос. В ту же долю секунды из пустоты соткался призрачно-синий ледяной клинок, беззвучно срезавший небольшой локон.

Разжав ладонь, она позволила безмолвному черному пламени вырваться наружу и жадно поглотить волосы, превратив их в невесомый пепел.

Вопреки законам природы, этот пепел не разлетелся под порывами промозглого сквозняка из стоков. Напротив, он начал стремительно сжиматься, сплавляясь в густую, напоминающую деготь черную кляксу.

— Размажь это по зеркалу тонким слоем, и я мигом почую, что ты ищешь встречи. Через это же зеркало мы и будем толковать, — небрежным взмахом кисти Трисси швырнула вязкий черный комок прямо в «Адмирала Крови» Сеньора. — Этого варева хватит раз на пять. Более чем достаточно.

Поскольку Сеньор был всего-навсего бесчувственной куклой, Клейна совершенно не заботило, таит ли эта липкая дрянь в себе подвох. Марионетка ловко перехватила сгусток, мазнула по нему равнодушным взглядом и буднично сунула в карман.

Трисси погрузилась в молчание на пару долгих секунд, после чего, слегка прикусив губу, произнесла:

— А если мне позарез потребуется подмога, как связаться с тобой?

«А вот это уже задачка…» — Клейна так и подмывало велеть ей напрямую призывать госпожу посланницу Рейнетт Тинекер. Как-никак, стоило Трисси лишь навести справки о последних похождениях «Адмирала Крови», как она в два счета смекнула бы, что за спиной этого «Мстительного духа» маячит фигура Германа Воробья. Утаить шило в мешке всё равно бы не вышло.

Поразмыслив пару секунд, сыщик всё же предпочел не пороть горячку. Он резонно рассудил: когда Ведьма докопается до истины сама, тогда и можно будет сменить каналы связи — время еще терпит.

«Будем откровенны, доверять ей — себе дороже… Да, вполне вероятно, что ею движет искренняя скорбь по принцу Эдсаку, но я готов биться об заклад, что там затесалось и кое-что еще. Например, жгучая жажда отомстить за саму себя…» — Клейн заставил Сеньора обвести канализацию тяжелым взглядом и проронить:

— Здешние стоки таят в себе бездну секретов, и я частенько наведываюсь сюда. Будет нужда — черкни послание прямо на стенах, я прочту.

— А если дело запахнет керосином и времени в обрез — выходи на того типа, что приходил до меня. Пусть он оставит весточку здесь.

Трисси ответила медленным, тяжелым кивком:

— Добро.

Смекнув, что беседа подошла к своему логическому финалу, Клейн уже изготовился увести марионетку Сеньора прочь.

Как вдруг его «взор» вскользь скользнул по рукам Трисси. И тут сыщика словно током прошибло: тот самый сапфировый перстень, чья мощь была сопоставима с запечатанными артефактами нулевого класса, бесследно исчез!

«Я ведь еще раньше подметил это, но грешным делом решил, что она просто нацепила его на другую руку или палец. А его и впрямь нет… Выходит, чтобы вырваться из поместья Красной Розы принца Эдсака и стряхнуть с себя поводок Инса Зангвилла вкупе с его „0–08“, ей пришлось заплатить поистине чудовищную цену! Неужто и то самое клеймо, что выжгла на ней „Изначальная Демонесса“, тоже кануло в Лету?» — поразмыслив, Клейн заставил «Адмирала Крови» Сеньора усмехнуться и бросить:

— И еще кое-что.

— Какому еретическому божеству ты заложила свою душу?

Трисси смерила стоящего перед ней мужчину средних лет долгим, пронзительным взглядом и отчеканила:

— Изначальной Демонессе.

«…Разве ты не спала и видела, как бы сбросить с себя эту гротескную, противоестественную природу? Разве не вопила, что до смерти боишься потерять свое истинное „я“? Так какого дьявола ты поперла обратно в то же болото? Тебе что, невдомек, что нарекая тебя „Трисси Чик“, эти ведьмы лепили из тебя идеальный сосуд для „Изначальной Демонессы“⁈ Хотя нет, она же и впрямь ни сном ни духом. Для нее имя „Чик“ — пустой звук… Надорвать все жилы, пытаясь вырваться из тисков рока, лишь для того, чтобы еще глубже, намертво увязнуть в его сетях…» — в это самое мгновение душу Клейна затопил необъяснимый, леденящий кровь ужас перед фатумом и божествами.

Титаническим усилием воли он выдавил из Сеньора кривую усмешку:

— Разве можно поверить словам, слетевшим с губ с такой пугающей легкостью?

Взгляд Трисси слегка затуманился, и она отозвалась с горькой, надрывной самоиронией:

— Исключительно потому, что для меня это проклятие, а не тайна за семью печатями.

— Чем больше людей в курсе, тем выше шансы вырвать с корнем эту проблему. И пусть надежда призрачна, как утренний туман, это всяко лучше, чем покорно ждать конца.

«Боюсь, вместе с корнем они вырвут и тебя саму…» — благоразумно оставив эти мысли при себе, Клейн немного помолчал и произнес:

— Когда подберешься к виконту Стратфорду и начнешь вынюхивать вокруг тех ублюдков, что прячутся в тени, держи ухо востро. Следи, не слишком ли часто судьба подкидывает тебе подозрительные случайности.

Чем глубже копаешь под Великий баклундский смог, тем выше шансы угодить на радары Инса Зангвилла вкупе с его проклятым «0–08»!

— Случайности… — Трисси на миг опешила, эхом повторив это слово.

Память тут же услужливо подкинула ей череду тех самых абсурдных совпадений, что преследовали её в поместье Красной Розы.

Вынырнув из омута тяжелых раздумий, она резко вскинула голову, однако напротив уже никого не было. «Адмирал Крови» Сеньор, облаченный в свой темно-красный камзол и потертую треуголку, бесследно испарился.

…………

На следующее утро Клейн поднялся ровно в назначенный час. При поддержке своего личного камердинера Ричардсона он неспешно облачился в безупречный сюртук.

Едва переступив порог обеденной залы, он заприметил Вальтера, застывшего у самых дверей в почтительном ожидании.

— Сэр, вашим главным событием на сегодня значится визит в дом парламентария Махта, куда вы приглашены на послеобеденный чай, — с безукоризненной педантичностью напомнил мажордом.

Его суровое, словно высеченное из камня лицо не выражало ни единой эмоции. Вальтер держался так же чопорно и собранно, как и всегда, ни единым жестом не выдавая того факта, что минувшей ночью он тайком пробирался по зловонным стокам канализации.

Клейн ответил ему мягкой улыбкой, виртуозно делая вид, будто ничего из ряда вон выходящего не стряслось:

— Я прекрасно об этом помню.

С этими словами он проследовал к столу и принялся воздавать должное завтраку, который, пускай и отличался изысканностью, всё же начал нагонять легкую скуку своим однообразием.

«А выбор блюд для завтрака здесь и впрямь мог бы быть побогаче…» — методично расправившись с едой, Клейн отложил столовые приборы и с легким вздохом произнес:

— Что-то нахлынула на меня тоска по родным пенатам. Велите кухарке состряпать на завтра дисийский пирог.

— Слушаюсь, сэр. Мне следовало бы догадаться об этом раньше, — с искренним раскаянием в голосе отозвалась экономка Танея.

Клейн отмахнулся, жестом давая понять, что это сущие пустяки, после чего неспешно прогулялся по саду.

Покончив с утренним моционом, юноша вернулся на третий этаж и погрузился в недочитанные газеты, коротая время до визита наставницы по этикету Ваханы.

Леди, как и всегда, щеголяла безупречным нарядом и источала утонченную элегантность. Одарив Дуэйна Дантеса мягкой улыбкой, она произнесла:

— Птички напели, что сегодня вы изволите вкушать послеобеденный чай в гостях у леди Лианы. Стало быть, гвоздем нашей нынешней программы станут именно тонкости чайного этикета…

Клейн, не снимая с лица вежливой полуулыбки, обратился в слух, то и дело вставляя меткие, пытливые вопросы.

Спустя добрых полчаса в дверь деликатно постучали. Переступив порог, мажордом Вальтер доложил:

— Сэр, только что наведывался лакей от парламентария Махта. Вынужден сообщить, что сегодняшнее чаепитие отменяется. Дочь леди Лианы, юная мисс Хейзел, слегла с недугом. Хозяева приносят свои глубочайшие извинения и искренне уповают на то, что вы почтите их своим присутствием на следующей неделе.