Бессмертный (ЛП), стр. 38
Клейн, неспешно направляясь к выходу и позволяя Ричардсону ловко накинуть на себя идеально отглаженный сюртук, как бы невзначай бросил:
— А епископ Электра тут каким боком?
Именно эта деталь сверлила его мозг острее всего, а предыдущие расспросы были лишь изящной, маскировочной прелюдией.
Камердинер ответил без малейшей заминки, словно заучил текст наизусть:
— Его Преосвященство сегодня изволил гостить у парламентария Махта. Сдается мне, в пылу светской беседы речь зашла о вас, и они экспромтом решили сделать крюк и заглянуть на огонек.
Его пальцы ни на мгновение не прервали своей выверенной, виртуозной работы, сноровисто оправляя каждую складку на костюме Дуэйна Дантеса.
Клейн лишь скупо угукнул и, дождавшись, пока слуга распахнет перед ним двери, величественно вышагнул в коридор.
Вскоре в уютной малой гостиной на втором этаже его взору предстала троица визитеров.
Мори Махт оказался эталонным лоэнским джентльменом лет сорока: жгучий брюнет с карими глазами, чье чуть вытянутое лицо отличалось резкими, точеными скулами и заметно отступившей линией роста волос. За его плечами тянулся солидный армейский стаж, а после демобилизации он с головой ушел в политику. Начав с самых низов в баклундских пригородах, Махт пробил себе дорогу в нижнюю палату парламента. Истово веруя в Богиню Вечной Ночи, он примкнул к Новой партии и вовсю ратовал за очищение столичного смога.
Его благоверная, Лиана, происходила из уважаемого клана барристеров. Её связи стали для супруга мощнейшим трамплином в высший свет, и она, разумеется, тоже входила в паству Богини Вечной Ночи.
Епископ Электра щеголял в двубортной черной рясе священнослужителя. На вид ему было немногим за сорок. Его худощавое лицо с бездонными, пронзительно-синими глазами нельзя было назвать писаным красавцем, но оно источало какое-то магнетическое, располагающее к себе тепло. Клейн прекрасно помнил этого священника: именно с ним они пересекались взглядами у церковного ящика для пожертвований.
Едва Дуэйн Дантес переступил порог, Мори Махт сделал пару шагов навстречу и, издав легкий смешок, произнес:
— Всю последнюю неделю до моих ушей только и долетают слухи о том, что в сто шестидесятом доме обосновался весьма благочестивый адепт нашей Богини. Я всё ломал голову, как бы выкроить минутку для визита, и вот сегодня, совершая моцион, решил заглянуть на огонек. Покорнейше прошу простить нашу внезапность.
Клейн ответил лучезарной улыбкой. Привычным жестом очертив на груди четыре точки по часовой стрелке, он обронил:
— В такие минуты подобает лишь возносить хвалу Богине.
— Хвала Богине! — Электра и Лиана обменялись одобрительными кивками, синхронно вычертив символ Алой Луны.
Покончив со светскими расшаркиваниями, Клейн жестом пригласил гостей занять места. Проворные горничные тут же засуетились, расставляя дымящиеся чашки с кофе и черным чаем — экономка Танея, будучи истинным профессионалом, загодя выведала их предпочтения.
— Мистер Дантес, птички напели, что вы коммерсант из залива Диси. Смею полюбопытствовать, в какой именно сфере крутились ваши капиталы? — непринужденно поинтересовался Мори Махт, после чего с хитрым прищуром добавил: — Знаете, ваша фамилия навевает мне целую прорву весьма живописных ассоциаций.
Политик прозрачно намекал на героя одного из самых нашумевших бульварных бестселлеров, вышедших из-под пера великого императора Рассела.
Клейн усмехнулся и с изящной иронией парировал:
«А к какой отрасли прикажете отнести раскопки древних кладов?»
Этот выпад тоже служил прямой отсылкой к сюжету того самого бестселлера.
Не дав парламентарию и его свите шанса на ответ, он пустил в ход загодя заготовленную, выверенную легенду:
«В былые времена я владел собственными рудниками. Вот только, как вам прекрасно известно, любые недра рано или поздно иссякают, а выросшие вокруг приисков городки неминуемо приходят в упадок».
Этим пассажем юноша прозрачно намекал на свое происхождение из богатых ресурсами уголков округа Диси. В тех суровых краях безраздельно заправляли криминальные синдикаты, а теневых толстосумов водилось пруд пруди. Вздумай любой сыщик со стороны досконально раскопать подноготную Дуэйна Дантеса, ему бы потребовалось как минимум полгода, дабы выудить хоть крупицу истины.
Епископ Электра в глубокой задумчивости кивнул и произнес:
— Стало быть, именно поэтому вы предпочли перебраться в Баклунд ради свежих перспектив? Осмелюсь полюбопытствовать, кто именно стал тем духовным наставником, что привел вас в лоно Церкви?
Глава 754
Приглашение
Клейн давным-давно прорепетировал в уме ответ на этот вопрос епископа Электры, а потому лишь горестно вздохнул:
— Это был мой отец, воистину мудрый старец. Увы, много лет назад он трагически погиб в результате несчастного случая.
Произнося эти слова, юноша виртуозно сплел воедино горечь Клейна Моретти от потери родителей, собственную тоску переселенца, навеки отрезанного от родного дома, и тяжелые шрамы, оставленные Тингеном. Тон казался абсолютно ровным, даже приправленным легкой, светлой улыбкой, однако за этим фасадом таилась глубокая, щемящая печаль, лишенная надрыва, но пронизывающая до самых костей.
— Примите мои соболезнования. Он, вне всяких сомнений, уже вознесся в божественные чертоги и обрел вечный покой под любящим взором Богини, — искренне отозвался епископ Электра. Привычным жестом очертив на груди четыре точки по часовой стрелке, священник нарисовал символ Алой Луны.
Не дожидаясь ответа Дуэйна Дантеса, гость посмотрел прямо в глаза собеседнику и радушно предложил:
— Послезавтра состоится Лунная месса в память об усопших. Это таинство призвано помочь душам благополучно достичь царства Богини и обрести первозданный покой. Не желаете ли присоединиться к нам?
Церковь Богини Вечной Ночи не могла похвастаться обилием праздников. Главным торжеством считался Праздник Зимнего Дара, следом шла Великая месса полнолуния, в простонародье именуемая Лунной, а далее шли лишь рутинные воскресные службы и молебны. Впрочем, каждая епархия и каждый крупный собор, опираясь на своих покровителей — будь то ангелы или святые, — имели в календаре еще и собственный, уникальный престольный праздник.
— Почту за великую честь, — Клейн поднялся с места и учтиво поклонился, вложив в голос неподдельную искренность.
Подобное приглашение было настоящим подарком. Оно сулило возможность вплотную сойтись со жрецами и епископами собора Святого Самуила, а при должном везении — и навести мосты с самим владыкой епархии, закладывая железобетонный фундамент для грядущих вылазок в закрытые недра храма.
Вместе с тем юноша в очередной раз кристально ясно осознал, почему Путь «Ночи» и стезя «Смерти» допускают взаимозаменяемость в высших эшелонах:
Оба этих домена безраздельно властвовали над аспектами покоя, вечного сна и абсолютного мрака. И тот, и другой олицетворяли собой великий финал и незыблемый конец всего сущего!
Затем Мори Махт благоразумно оставил попытки докопаться до прошлого и истинной личины Дуэйна Дантеса, сделав вид, будто прежние расспросы были лишь праздным любопытством. Парламентарий вкупе со своей супругой Лианой предались ностальгии, вспоминая давние отпуска на берегах залива Диси. Клейн, загодя проштудировавший горы краеведческой макулатуры и успевший лично провести там пару дней, с блеском поддерживал беседу, виртуозно подражая говору коренного жителя и в красках расписывая тонкости местной запеченной рыбы.
В пылу этой светской болтовни сыщик словно невзначай обронил пару слов о былых охотничьих подвигах в Западном Баламе, куда заносили коммерческие дела, всем видом демонстрируя поразительную осведомленность о тамошних первобытных джунглях.
Это был изящный, выверенный маневр — юноша исподволь закладывал фундамент для того самого «второго дна» в биографии Дуэйна Дантеса. В отличие от Восточного Балама, где всё было более-менее ясно, западная часть материка представляла собой пороховую бочку: там непрерывно грызлись за сферы влияния колониальные машины Лоэна и Интиса. Стычки вспыхивали одна за другой, а границы подконтрольных территорий перекраивались по сто раз на дню. Выследить в этой кровавой каше маршруты какого-то залетного дельца или авантюриста было задачей практически невыполнимой, особенно учитывая тот факт, что Дуэйн Дантес вполне мог прикрываться фальшивым именем.