Бессмертный (ЛП), стр. 375
А вот грандиозного, пробирающего до костей спектакля и пристальных взоров завороженной публики для роли якоря хватало с лихвой!
И пускай на сей раз зрителей в партере было кот наплакал, среди них возвышался Адам — абсолютная, непререкаемая вершина Пути «Зрителя». Его один-единственный взгляд по мощи играючи заменял десятки тысяч заурядных зевак. Более того, при желании Он мог бы силой фантазии соткать целый зал зрителей, дабы довести эффект до абсолюта.
Едва его тело окончательно склеилось воедино, из самых недр новоиспеченного полубожественного эфирного нутра бурлящим, всесокрушающим потоком хлынули мириады тайных оккультных знаний. Эта лавина обрушилась на разум Клейна с такой немыслимой силой, что голова грозила вот-вот расколоться на части от перегрузки.
Хвала небесам, юноша, уже успевший вкусить крохи божественности и имеющий за плечами солидный багаж подобных встрясок, принял этот удар с позиции ледяного наблюдателя. Он выстоял в этом горниле с пугающей, почти неестественной легкостью.
Полупрозрачные черви, хищно извивающиеся на его лице, руках, шее и под одеждой, покорно втянулись обратно под кожу. Спустя пару мгновений он вновь предстал в своем первозданном облике — черноволосым, кареглазым Клейном Моретти.
Бросив взгляд на стремительно остывающее в его объятиях тело Дейли Симон, сыщик бережно поднял женщину на руки. Чеканя каждый шаг, он приблизился к Леонарду Митчеллу и, с тяжелым, благоговейным поклоном, осторожно опустил её на залитую кровью мостовую.
От непроницаемо-черной чешуи и мерзкого белого пуха на теле Дейли не осталось и следа. Вернув себе первозданный, человеческий облик, она безмятежно сомкнула веки. Уголки её губ едва заметно дрогнули, сложившись в легкую, светлую полуулыбку, словно она провалилась в самый сладкий, долгожданный сон.
Клейн плавно выпрямился. Устремив взор на Леонарда, который наконец-то заставил себя распахнуть глаза, он глухо, с расстановкой произнес:
— Она вернулась в чертоги Богини. В точности как и Капитан.
Всего пару мгновений назад он виртуозно пустил в ход талант обращения в марионетку, дабы наглухо купировать и обратить вспять чудовищную мутацию Дейли, позволив ей испустить дух, сохранив человеческое достоинство. Лишь после этого он благоразумно сбросил контроль.
— Да, — поэт титаническим усилием воли попытался выдавить из себя кривую усмешку, но по его щекам помимо воли уже текли обжигающие, горькие слезы.
Клейн едва заметно, понимающе кивнул:
— Сдается мне, для нее это далеко не самый паршивый финал. Покинуть этот мир в человеческом обличье, вернуться в благодатные объятия той самой Богини, которой она истово служила. К тому же там, за гранью, ее уже заждался Капитан со своими соратниками.
Бросив эти слова, юноша на чистых инстинктах, с щемящей, первозданной искренностью вскинул правую руку, привычно очертив на груди четыре точки по часовой стрелке.
Леонард, ведомый вбитым в подкорку рефлексом, повторил знак Алой Луны. Однако в ту же секунду опешил, а на его лице проступила дикая, не поддающаяся описанию мешанина эмоций.
Обведя развороченную площадь долгим, пронзительным взглядом, Клейн добавил:
— Забирай тело мадам Дейли и возвращайся в Восточный Балам. Для казенных рапортов сгодится легенда: она пала смертью храбрых под ударами Инса Зангвилла, внеся поистине сокрушительный вклад в ликвидацию этого ублюдка.
— Можешь выдохнуть, ищейки не станут трясти с тебя душу допросами. Ну а если пожелаешь, смело хватайся за этот шанс, чтобы навсегда скинуть с себя ярмо «Красных перчаток».
— Я… я уже прикипел к Церкви, — после короткой, звенящей паузы глухо отозвался Леонард.
Клейн изящным, выверенным жестом приподнял шелковый полуцилиндр, отвесив поэту глубокий, прощальный поклон.
Зажав шляпу в руке, сыщик круто развернулся и зашагал прямиком к обезображенному трупу Инса Зангвилла. Сноровисто наклонившись, он выудил с окровавленных останков ту самую карту — аркан, на котором красовался багровый священник верхом на боевой колеснице.
В надменных, точеных чертах этого багрового жреца безошибочно угадывалась физиономия самого Рассела Густава.
Губы Леонарда судорожно дрогнули, и он внезапно окликнул уходящего:
— Ты… ты не собираешься возвращаться в лоно Церкви?
Клейн даже не удостоил его взглядом через плечо. Водрузив на голову цилиндр, юноша уверенным, размеренным шагом направился к противоположному выезду с площади.
Отмахав пару-тройку шагов, он на мгновение замер. Всё так же не оборачиваясь, он бросил в пустоту:
— Назад дороги нет…
Назад дороги нет… Леонард ошеломленно смотрел, как до боли знакомая спина шаг за шагом удаляется, пока не растаяла без следа.
Спустя какое-то время на площадь Воскресения слетелось несколько Потусторонних. Среди них выделялась леди: облаченная в заурядную мантию священнослужителя Церкви Ночи, она щеголяла роскошными черными как смоль волосами и утонченными, изящными чертами лица.
Разгадать её истинный возраст было попросту немыслимо, да это никого и не волновало. Любой взор неминуемо тонул в её глубоких, бездонных глазах, таящих в себе мириады мерцающих звезд.
Эта леди, зависнув в воздухе, в абсолютном безмолвии созерцала развороченную площадь. От Инса Зангвилла осталась лишь изувеченная, до неузнаваемости растерзанная туша, а его раздробленный череп прикрывала самая обычная карта Таро.
То была карта «Звезда».
…………
Над серой мглой Клейн положил карту «Красного Жреца» по левую руку от себя и, смежив веки, позволил себе короткую передышку.
К этому моменту он уже успел в общих чертах прощупать и обуздать таланты своего нового ранга — «Мага причуд»:
С одной стороны, ему было по силам оборачиваться животными, чьи габариты не слишком разительно отличались от его собственных (в форме духовного тела это ограничение и вовсе спадало). Он мог виртуозно перекидывать свои и чужие увечья вкупе с хворями на бумажных марионеток-двойников, дистанция «Огненных скачков» взлетела до заоблачной тысячи метров, а пробивная мощь «Воздушной пули» теперь ничуть не уступала пушечному ядру.
С другой стороны, первичный захват «нитей духовного тела» теперь занимал жалкие три секунды, а на тотальное превращение мишени в покорную куклу уходило от силы пятнадцать, причем радиус контроля разросся до ста пятидесяти метров. Вдобавок, виртуозно жонглируя переплетенными «нитями духовного тела», он мог ссужать марионеткам абсолютно весь свой арсенал Потусторонних талантов и по щелчку пальцев меняться с ними местами на эффективной дистанции в тысячу метров.
Сплетая воедино эти навыки, отпочковавшихся от собственной формы мифического существа червей и безупречную маскировку через «нити духовного тела», Клейн выводил искусство использования двойников на поистине запредельный уровень. Иными словами, покуда дышит хотя бы одна из его марионеток, убить «Мага причуд» невозможно!
Враг попросту сломает голову, гадая, кого именно он пустил в расход — самого кукловода или его болванчика. Эта дьявольская смесь иллюзии и реальности наглухо отсекала любые попытки докопаться до истины.
Удостоверившись в стабильности своего состояния и вдоволь переведя дух, Клейн без промедлений зашагал в самые недра таинственного измерения над серой мглой, направляясь к той самой сияющей, подобной пути в небеса лестнице.
Как он и предвидел, к ней добавилась еще одна ступень, спрессованная из кристально чистого света.
На сей раз сыщик был железобетонно уверен: опираясь на эти шесть монументальных, словно высеченных для исполинов ступеней, он наконец-то сможет взобраться на клубящуюся в вышине свинцовую тучу.
Один шаг, второй, третий… Преодолев подъем, он оттолкнулся и, совершив прыжок, мягко приземлился прямо на облако, сотканное из серого тумана.
Его взору предстали ослепительные, запятнанные легкой иссиня-черной скверной световые врата. Они состояли из мириад громоздящихся друг на друга сияющих сфер, и каждая такая сфера, если присмотреться, являла собой сплетенный клубок извивающихся червей — прозрачных и полупрозрачных.