Бессмертный (ЛП), стр. 367
Вырвавшись из плена костяного собора, он узрел перед собой вовсе не площадь. Пространство исказилось: прямо от его ног змеились древние каменные ступени, ведущие к самой вершине монументального горного пика. И там, в заоблачной выси, гордо возвышался исполинский крест, вокруг которого, словно благоговейная свита, кружили неисчислимые легионы ангелов.
В этот самый миг свинцовые небеса с треском распорола ослепительная, гротескно-огромная серебристо-белая молния. Ревущий разряд обрушился вниз, устремившись прямо на Инса Зангвилла.
Эта замкнутая, сюрреалистичная иллюзия мгновенно пошла глубокими трещинами. Сквозь разломы в пространстве глубокий, сине-черный глаз вновь выхватил кристально четкие очертания площади Воскресения с её бьющими фонтанами и цветочными клумбами.
Фигура Инса Зангвилла стремительно испарилась, оставив на своем месте лишь зыбкий, полупрозрачный фантом. Молния безжалостно впечаталась в подставного духа, стерев его в порошок за какую-то долю секунды.
Этот «Ночной страж» благоразумно не стал ломать голову над тем, какие еще сюрпризы таятся снаружи. Улучив окно возможностей, он вновь обернулся огненным вихрем и, просочившись сквозь брешь, пулей вырвался на волю.
В его картине мира любые, даже самые изощренные засады впереди меркли на фоне той первобытной, леденящей душу угрозы, что таил в себе сын Создателя, Король Ангелов — Адам!
Созерцая, как на площади вновь вспыхнуло пламя, из которого соткался вырвавшийся из иллюзорного капкана мужчина с бледной кожей и тускло-золотыми волосами, Клейн чуть вскинул голову и на чистых инстинктах выпрямил спину.
В его сознании ослепительным калейдоскопом пронеслись мириады жгучих воспоминаний. Собственное тело, насквозь прошитое смертельным ударом в сердце. Та самая пара до блеска начищенных ботинок, застывших перед его угасающим взором в миг первой смерти. Лучезарная, теплая улыбка Данна Смита, шутливо подмигивающего левым глазом. И обращенная в дымящиеся руины охранная компания «Терновник».
Губы Клейна стремительно, неудержимо поползли вверх, сложившись в гротескную, пугающе-радостную усмешку.
В следующее мгновение юноша глухим, свинцовым тоном процедил на древнем гермесе:
— Бедствие!
Зажатый в его правой ладони серебристо-серый амулет тотчас же полыхнул глубоким, непроницаемым мраком.
То была реликвия домена бедствий, выкованная самим Клейном из драгоценных металлов и крови «Ртутного Змея» Уилла Осептина, заряженная мощью, которую он лично вымолил у Богини Вечной Ночи.
Тот самый подарок, что сыщик так бережно готовил специально для Инса Зангвилла.
Его карающая стрела возмездия.
Проклятие самого бога!
Клейн резко, словно пружина, вскочил на ноги. Мощно скрутив корпус и с силой выбросив правую руку, он виртуозно сплавил это черное сияние с толикой мощи серого тумана и зашвырнул этот смертоносный сгусток прямиком сквозь иллюзорную панораму, нацелив его прямо в Инса Зангвилла.
…………
Инс Зангвилл, только-только вывалившись обратно на площадь Воскресения, воочию узрел, как невесть откуда взявшийся непроницаемо-черный луч вмиг поглотил небеса, наглухо укрыв всю округу леденящей, беспросветной мглой.
Эта аномалия растаяла так же стремительно, как и появилась, вернув миру его привычный, безмятежный облик. Однако бывший архиепископ, будучи «Ночным стражем», способным играючи насылать на врагов злой рок, звериным чутьем безошибочно уловил в воздухе запах фатальной угрозы. Не раздумывая ни доли секунды, он вскинул левую руку, вознамерившись сплести воедино власть угнездившегося в нем злого духа с талантами «Привратника», дабы немедля нырнуть в духовное измерение и унести ноги.
Увы, ни алые бутоны, ни белоснежные струи фонтана, ни темные плиты мостовой вокруг так и не налились той самой кричащей густотой, что предвещала бы прорыв сквозь грань реальности. О калейдоскопическом наслоении красок не шло и речи.
Навык «Странствия» Инса Зангвилла потерпел глухое фиаско!
Зрачки мага остекленели, но его проницательный ум уже раскусил корень беды. Тот самый злой дух, запертый в его теле, внезапно начал ожесточенно, до хрипоты грызться сам с собой, напрочь отказавшись ссудить ему хоть каплю мощи:
— Видали⁈ Послушай вы меня с самого начала, мы бы в эту лужу не сели!
— Плевать я хотел! Уж лучше сдохнуть, чем ползать на брюхе перед «Истинным Творцом»!
— И много ли проку было слушать тебя в прошлом? Ты ведь, как и мы, так же бездарно пошел на корм Алистеру Тюдору, став ингредиентом для Его зелья!
— Надо же, какие мы бесстрашные. Неужто не почуяли, как от того проклятия за версту разило истинной божественностью? Аура заоблачного калибра! С нашими-то нынешними силенками от такой дряни ни за что не увернуться. Ха-ха, ну давайте, собачьтесь дальше, рвите друг другу глотки! А я посижу, посмотрю, как мы все вместе дружно сгнием!
……
Инс Зангвилл слушал эту перепалку, физически ощущая, как вены на висках вот-вот лопнут от пульсирующего напряжения. Его буквально трясло от клокочущей ярости: этот проклятый злой дух Сорен Айнхорн Медичи умудрился затеять междоусобицу в самый критический, роковой миг, напрочь забыв о том, что они балансируют на краю гибельной пропасти!
Впрочем, будучи бывшим архиепископом и Потусторонним, не раз сжимавшим в руках святыни Церкви Богини Вечной Ночи, мужчина не позволил гневу затуманить свой рассудок. Его интуиция кристально ясно шептала: тот самый черный луч неразрывно повязан с властью Богини над злым роком. И эта внезапная шизофрения Сорена Айнхорна Медичи — стопроцентно плод этого леденящего воздействия. Иначе жалкие писанины «Пера Алсухода» ни за что бы не заставили «Красного Ангела» так отбито и фатально сорваться с катушек, плюнув на собственную безопасность!
Круто развернувшись на пятках, он со всех ног бросился к одному из выходов с площади Воскресения. На ходу маг отчаянно пытался навести мосты с другими бесплотными призраками, отчаянно силясь позаимствовать их таланты для спасительного рывка. Увы, на всей площади не водилось ни единой бесприютной души!
И в этот самый миг из густой тени на краю опустевшей площади плавно вынырнула мужская фигура. Полноватый метис с чертами лоэнца и баламца, облаченный в свободную одежду, с изящной рапирой на поясе.
То был не кто иной, как «Адмирал Ада» Людвилл!
Послушная марионетка, давно лишенная искры разума!
Выпустив на волю «проклятие бога», Клейн, действуя строго по заготовленному плану, уже успел низвергнуться обратно в материальную реальность и виртуозно дернуть за ниточки обоих своих болванчиков!
Пока «Победитель» Энзо, юркнув в ближайший закоулок и сноровисто выудив припасы, обустраивал ритуал дарования, сыщик вывел «Адмирала Ада» Людвилла на свет, заставив того преградить путь Инсу Зангвиллу.
Этот некогда грозный пират, чье лицо теперь было скрыто маской, вскинул правую руку. Его предплечье, кисть и пальцы вмиг налились призрачной бледностью, гротескно вытянувшись в длину и хищно устремившись прямо к мишени.
То был его коронный талант — дистанционное вытягивание душ, дарованный той самой тварью из Подземного царства, что паразитировала в его плоти!
Ладонь Людвилла стремительно мертвела, и синхронно с этим над макушкой Инса Зангвилла начал судорожно, неудержимо всплывать призрачный силуэт.
Однако Инс Зангвилл, некогда сам стоявший на ступени «Привратника», в долгу не остался. В глубине его зрачков тут же соткались очертания таинственных, монументальных бронзовых врат, которые властно потянули вырывающийся дух обратно.
Опираясь на его заоблачный статус и багаж боевого опыта, этот маневр должен был увенчаться успехом в два счета. Вот только, одному богу известно почему, маг раз за разом допускал нелепые, фатальные осечки. В какой-то миг «Адмирал Ада» едва не вырвал его с корнем, и теперь между ними завязалось отчаянное, напряженное перетягивание каната.
В эту самую секунду прямо подле Людвилла стремительно материализовались еще два силуэта. Один — жгучий брюнет с пронзительными изумрудными глазами, чьи руки облегали прозрачные перчатки, Леонард Митчелл. А вторая — Дейли Симон, щеголяющая своими фирменными синими тенями и такими же яркими румянами.