Бессмертный (ЛП), стр. 357
Клейн понимающе кивнул, задав следующий, не менее важный вопрос:
— А к кому прикажете возносить мольбы?
— Вы-то сами нынче не в лучшей форме, чтобы давать отклик на ритуалы столь заоблачного калибра. А бить челом Уроборосу — чистой воды самоубийство и наглая провокация…
— Неужто взывать к ангелу второй Последовательности из домена «Судьбы»? Вот только Его сакрального титула я, увы, не ведаю.
Уилл Осептин в ту же секунду расплылся в хитрой, лукавой усмешке:
— Есть кое-кто куда более сподручный.
— И кто же это? — с живым, неподдельным интересом допытывался Клейн.
Малыш, хихикая с озорной непринужденностью, выдал:
— Императрица бедствий и ужаса.
Глава 937
Несколько дней спустя
«Императрица бедствий и ужаса»… Разве это не сама Богиня? Вполне логично, ведь бедствия неразрывно связаны со злым роком, являясь гранью самой судьбы. А раз Богиня обладает соответствующей властью, то Ей не составит труда даровать отклик… Тот факт, что Уилл Осептин подкинул этот совет, красноречиво вопит об одном: в Его глазах я уже давно числюсь благословенным Ночи, пускай сам об этом ни сном ни духом! Прямо как в тот раз, когда я выпытывал рецепты высших эшелонов для Пути «Провидца»… А уж после моей дерзкой вылазки в собор Святого Самуила Его уверенность наверняка стала железобетонной… — Клейн на долю секунды опешил, но тут же поймал кристально ясное озарение.
Словно размышляя вслух, он проронил:
«Если возносить мольбы Богине, то, какие бы сакральные символы я ни подобрал, итоговый артефакт почти стопроцентно будет тяготеть к домену злого рока».
«Это же элементарно!» — недовольно пискнул закутанный в серебристый шелк младенец.
Получив железобетонное подтверждение своим догадкам, Клейн почувствовал себя куда увереннее и, сменив тему, с мягкой улыбкой поинтересовался:
«Хм… вы всё еще носите имя Уилл Осептин?»
Ему было до смерти любопытно, соизволит ли этот «Змей Судьбы» сменить вывеску после появления на свет.
«Можешь и дальше так считать, если тебе угодно. Впрочем, теперь мое полное имя — Уилл Церес», — с абсолютной, подкупающей беспечностью отозвался карапуз.
Немного поразмыслив, сыщик осторожно закинул очередную удочку:
'Что посоветуете, если я вознамерюсь прижать к стенке владельца «0–08»?
В досье на сам артефакт я не нуждаюсь, мне бы лишь пару дельных наставлений'.
Пухлый малыш несколько секунд немигающе пялился на гостя, а затем внезапно распахнул крошечный рот и зашелся в истошном, надрывном реве:
«Уа-а-а!»
Уголки губ Клейна предательски дрогнули. Заметив, что задремавшая было горничная вот-вот проснется от этого гвалта, юноша поспешно отступил на пару шагов назад и, прихватив обеих марионеток, бесследно растворился в воздухе.
…………
Акватория архипелага Ротсид. На борту «Будущего», бросившего якорь в тайной гавани байамских повстанцев.
«Адмирал Звезд» Катлея, как раз проводившая ритуал, воочию узрела, как из сотканных пламенем свечей призрачных врат плавно вылетела капля серебристой крови.
Девушке хватило лишь мимолетного, скользящего взгляда, чтобы судорожно зажмуриться, даже несмотря на то, что ее переносицу надежно защищала массивная оправа очков.
В это самое мгновение ей почудилось, будто в разуме один за другим завертелись непостижимые, дышащие первобытной мистикой колеса. Сплетаясь воедино, они выковали образ исполинского серебряного змея, чья пасть намертво вцепилась в собственный хвост.
Это видение заставило её мысли застрять в замкнутом цикле: пиратка умудрилась двенадцать раз кряду вознести хвалу господину «Шуту», прежде чем наваждение спало и рассудок вернулся в норму.
«Вне всяких сомнений, это кровь мифического существа из домена „Судьбы“. И статус её обладателя на голову превосходит заурядных ангелов…» — с бьющим через край восторгом завершив таинство, Катлея сноровисто извлекла загодя припасенный флакон и бережно запечатала в нем драгоценную каплю.
Будучи уже наслышанной от «Королевы Мистики» о некоторых секретах Пути «Монстра» и выведав от господина «Шута» о самом «Ангеле Судьбы» Уроборосе, пиратская владычица молниеносно выстроила в голове парочку догадок о том, кому могла принадлежать эта кровь:
'Вполне вероятно, что это тот самый лидер Школы Жизни. Или же какой-нибудь иной ангел первой Последовательности… Как бы там ни было, господин «Шут» способен напрямую дергать за ниточки как минимум двух ангелов в материальной реальности! А если приплюсовать сюда еще и того загадочного «древнего злого духа», то, пускай арсенал запечатанных артефактов у нас пока хромает, по чистой боевой мощи паства господина Шута уже смело может тягаться с ортодоксальными Церквями. Ни Заре Стихий, ни Ордену Аскетов Моисея до таких заоблачных высот как до луны…
Воистину, не зря Его величают пробуждающимся древним божеством'.
Проникнувшись еще более глубоким, первобытным благоговением, Катлея медленно выдохнула и переключилась на собственные, насущные дела.
Сбор остальных ингредиентов продвигался без сучка без задоринки. Если фортуна не отвернется, то всего через месяц с небольшим она сможет бросить вызов четвертой Последовательности, наконец-то обретя ту самую искру божественности!
…………
Небеса давили непроницаемой, свинцовой чернотой. Лишь изредка их с треском вспарывали серебристо-белые молнии, на краткий миг выхватывая из мрака выжженную, безжизненную пустошь и высохшее, извилистое русло реки.
А там, в самом сердце равнины, где пересохший поток закладывал крутую петлю, высились громоздящиеся друг на друга черные контуры зданий. Этот мрачный, многоярусный силуэт безошибочно выдавал очертания мертвого, покинутого города.
Преодолев изнурительный, многодневный марш-бросок, разведывательный отряд Города Серебра под предводительством самого Вождя Совета Шести, «Охотника на Демонов» Колина Илиада, наконец-то добрался до своей цели — руин полиса Нос.
Экспедиция выдалась донельзя малочисленной. Помимо Колина, в нее вошли лишь четверо следопытов: старейшина Совета Шести, «Пастырь» Ловия, двое «Стражей» пятой Последовательности — Риг и Гунаруэн, а также «Нотариус» шестого ранга Деррик Берг. И всё же по чистой боевой мощи этот ударный кулак ничуть не уступал, а то и на голову превосходил любой стандартный патрульный отряд.
Если верить доводам самого Колина Илиада, город Нос буквально кишмя кишел смертоносными тварями, а те самые «перевертыши» и вовсе славились виртуозным коварством, обожая бить в спину и играть на доверии. В таком пекле компактная, но до зубов вооруженная элита имела куда больше шансов на выживание, нежели раздутая толпа.
Бросив тяжелый взгляд на раскинувшиеся впереди руины, укрытые блеклой дымкой, которую не могли пронзить даже вспышки молний, «Охотник на Демонов» неспешно выхватил оба заброшенных за спину клинка. Сохраняя ледяное, железобетонное хладнокровие, Вождь педантично втер в лезвие одного меча серебристо-серую мазь, а второе щедро окропил золотистым зельем.
С размаху вогнав оба клинка прямо в каменистый грунт перед собой, он сноровисто выудил из потайных кармашков на поясе три крошечных металлических флакона. Сухо выдернув пробки, старец залпом, один за другим, осушил все эликсиры.
Синхронно с предводителем Риг и Гунаруэн тоже приступили к предбоевой подготовке. А вот Деррик Берг, намертво сжимая в одной руке молот и широко распахнув вторую ладонь, с благоговейной, суровой торжественностью затянул на языке гигантов:
— Бог гласит: да возымеет силу!
Абсолютно бесшумно Колин Илиад и остальные следопыты физически ощутили, как только что проглоченные зелья, сотворенный свет зари и нанесенные на сталь мази внезапно, многократно взвинтили свою сокрушительную мощь.
Следом от паренька разошлась теплая, умиротворяющая пульсация, наглухо укрыв весь отряд сияющим ореолом и влив в их жилы свежую порцию храбрости и первобытной силы.
Дождавшись, пока Деррик пустит в ход «Священный обет», дабы изрядно подстегнуть собственную ловкость, Колин искоса мазнул взглядом по Ловии. Старейшина-«Пастырь», держа в руке фонарь из звериной шкуры, взирала на происходящее с ледяным равнодушием. Вождь указал клинком на темнеющие метрах в десяти окраины Носа и обратился к еще немного вымахавшему в росте Деррику: