Бессмертный (ЛП), стр. 340
Однако в этот раз всё было куда паршивее. Суставы не просто «заржавели», словно их по самые края залили густым клеем, — тело пронзала жгучая, парализующая агония, будто его хорошенько приложило разрядом молнии. Любое, даже самое пустяковое движение требовало теперь титанических, немыслимых усилий.
«Дело дрянь… Хищник из мира духов… Я ведь держал ухо востро… Ждал, что он пустит в ход разделенные души… чтобы отвести глаза… и подобраться со спины… Но кто бы мог подумать… что помимо этих душ… у него в рукаве окажется… подельник… Тот самый… исполин… кузнец… отвлек меня… заставив дать слабину… Да и наличие… марионеток… сыграло злую шутку… я слишком уж… расслабился… забыв о… собственной… шкуре…» — обрывки этих сумбурных мыслей бесконтрольным, вязким роем вспыхивали в голове Клейна, наглухо блокируя любые здравые попытки вырваться из капкана.
В это самое мгновение кузнец с расколотым надвое черепом взметнул свой пудовый молот и, сделав один-единственный, сокрушительный шаг, ринулся прямо на марионетку Энзо, явно намереваясь стереть болванчика в кровавое месиво. А шею самого Клейна внезапно обдало леденящим, пробирающим до костей могильным сквозняком, отчего волоски на затылке мгновенно встали дыбом.
Округа, еще мгновение назад утопавшая в звенящей тишине, взорвалась первобытным хаосом. Бесчисленные орды диковинных, гротескных тварей хлынули отовсюду: они вылезали прямо из мертвенно-бледных колонн, сочились сквозь руины жилищ, вырывались из-под надгробий и сводов склепов, сливаясь в неисчислимый, пугающий легион.
Одни щеголяли лишь верхней половиной туловища, другие отливали такой кристальной прозрачностью, что сливались с воздухом. Кто-то извивался, словно бесконечная, липкая макаронина, а у иных зияла разорванная грудная клетка, обнажая кровоточащие, вываливающиеся внутренности. Встречались и бестии с ядовито-зелеными, как у злых духов, лицами, и твари, чья плоть была сплошь, не оставляя живого места, усеяна мириадами пульсирующих глаз, и даже диковинные медузы, преспокойно плавающие прямо в атмосферной пустоте.
Легионы этих немигающих, лишенных малейшей искры эмоций, абсолютно ледяных взглядов разом, со всех мыслимых ракурсов, скрестились на Клейне.
В этот самый, висящий на волоске миг Клейн титаническим усилием воли разомкнул сведенные судорогой челюсти и сухо, с неимоверным трудом выдавил из себя:
— Пой…
Не успело эхо затихнуть, как на перчатке, облегающей его левую кисть, с тошнотворным хрустом разверзлась жуткая пасть, хищно обнажив ряды мертвенно-белых клыков.
— Славься!
— Создатель всего сущего;
— Владыка за теневой завесой;
— Испорченная суть всех живых существ!
Под аккомпанемент этого пронзительного, словно скрежет когтей по стеклу, вопля, трость «Слово Моря», которая только-только изящно подставила подножку «Победителю» Энзо, позволив тому в последний миг разминуться с сокрушительным ударом молота, задорно и радостно заплевалась водяными пузырями:
— Бей! Бей! Бей!
Голову Клейна прострелило дикой, разрывающей болью. Это мощнейшее потрясение мгновенно выбило клин клином, вернув рассудку былую ясность и на краткий миг сорвав оковы вязкого оцепенения.
Однако плоть всё еще отчаянно «ржавела», барахтаясь в тисках свинцового, сковывающего мышцы паралича.
Не теряя ни доли секунды, застывший изваянием юноша пустил в ход чистую духовность, дернув за ниточки вернувшегося к нему болванчика Людвилла. Марионетка хищным рывком выбросила левый кулак, нанеся сокрушительный удар прямо по своему кукловоду.
Бум!
От этого удара Клейн тяжело пошатнулся, отлетев на шаг назад, но именно этот грубый финт в мгновение ока вырвал его из оков леденящей заторможенности.
Вслед за этим увенчанный тройной тиарой юноша, поддавшись горячему, первобытному порыву, размашистым жестом откинул плащ сутаны понтифика и высоко вскинул белоснежный «Скипетр Морского бога».
Россыпь лазурных самоцветов полыхнула один за другим. Небеса с оглушительным треском разорвались, обрушивая вниз мириады ослепительных, ревущих серебристо-белых молний.
Искрящиеся разряды хищно сплетались ветвями, в мгновение ока поглотив сотни метров внешнего периметра Кальдерона в непроницаемом, беснующемся «лесу молний». Аура первобытного уничтожения и тотального краха стала настолько густой, что казалась осязаемой!
Вырвавшиеся из всех щелей легионы гротескных, уродливых бестий, угодив в это ослепительно-белое горнило, с воплями разлетались вдребезги, испарялись в пыль и бесследно стирались из реальности.
Не успел ревущий серебряный шторм хоть немного сбавить обороты, как «Скипетр Морского бога» в руках «Тирана» Клейна вновь исторг из себя режущее глаз, слепящее сияние.
Мириады свирепых электрических змей, извиваясь и сплетаясь в тугие клубки, вновь обрушились с небес, накатывая волна за волной, подобно неистовому океанскому цунами.
Выжав из себя два «Шторма молний» кряду, Клейн почувствовал, как на него навалилась свинцовая усталость, однако и рассудок благополучно вернул себе ледяное, первозданное хладнокровие.
Внезапно его сердце тревожно екнуло. В памяти ослепительной вспышкой пронеслась одна немаловажная деталь:
«Шторм молний» бьет по площади, напрочь не разбирая, где свои, а где чужие! И за исключением самого носителя «Скипетра Морского бога» да тех соратников, что жались к нему вплотную, всё живое и неживое в радиусе поражения неминуемо подверглось сокрушительному, фатальному удару!
Иными словами, если «Адмирал Ада» Людвилл еще отделался легким испугом, то марионетка Энзо с высочайшей долей вероятности уже благополучно отправилась в утиль, оказавшись полностью «зачищенной».
Клейн рефлекторно метнул взгляд в ту сторону и с изумлением обнаружил, что «Победитель» Энзо цел и невредим. Болванчик съежился у обломанного надгробия, а прямо за его спиной валялся металлический молот, по которому всё еще гуляли тонкие змейки остаточных электрических разрядов. Чуть поодаль от молота сиротливо чернели два обугленных пальца ноги, явно не принадлежащие человеку.
Сам склеп, скрывавшийся за этим надгробием, был безжалостно разворочен почти до основания. На рухнувшей наземь иссиня-черной наковальне точно так же с шипением искрились серебристо-белые молнии.
«Надо же, выжил в такой мясорубке… Воистину, не зря носит титул „Победителя“. Должно быть, львиная доля накопленной удачи сгорела без остатка, спасая его шкуру…» — с колоссальным облегчением выдохнул Клейн. Не отключая зрение «нитей духовного тела», он принялся цепким взором прочесывать округу.
Юноша лихорадочно выискивал Хищника из мира духов!
Сыщик резонно полагал: радиус, на котором эта тварь способна дергать за «нити духовного тела», ни в какое сравнение не идет с чудовищной площадью поражения «Шторма молний»!
Здешние строения, и без того представлявшие собой ветхие руины, теперь были почти полностью стерты в порошок. Уцелевшие обломки камней и россыпи белых костей сплошь покрывала черная копоть, а неподъемный золотой диск и вовсе разорвало в клочья.
Внезапно из груды щебня метрах в ста сбоку от Клейна вынырнул некий силуэт.
Незнакомец оказался сотканным из полупрозрачной белой мантии, напрочь лишенной головы, рук и ног. Казалось, балахон напялил на себя некий незримый, бесплотный дух.
Впрочем, видок у этого наряда сейчас оставлял желать лучшего: ткань превратилась в жалкие лохмотья, щедро усеянные рваными дырами и черными подпалинами, источая крайнюю, отчаянную потрепанность.
«Неужто это и есть тот самый Хищник из мира духов?.. Выходит, моя безрассудная, импульсивная серия из двух „Штормов молний“ пришлась как нельзя кстати, оказавшись для этой твари идеальной отравой…» — при виде этой жалкой картины в голове Клейна промелькнул вихрь внезапных мыслей.
Глава 928
Введение в заблуждение
К этому моменту Клейн в общих чертах осознал, что именно произошло:
Ведомый Законом притяжения Потусторонних характеристик, этот Хищник из мира духов взял его на мушку, стоило юноше лишь переступить границу внешнего периметра Кальдерона — места, где не водилось даже заурядной нежити. Тварь действовала с леденящим коварством: первым делом приволокла невесть откуда взявшийся золотой диск и бросила его прямо на предначертанном гаданием пути. Расчет был ювелирным: кукловод непременно заметит диск глазами марионетки, и его внимание мигом переключится на пугающую аномалию Кальдерона, превращающую всё живое в мертвецов. Следом в ход пошел исполинский кузнец — монстр, который даже не являлся разделенной душой Хищника. Этот отвлекающий маневр окончательно усыпил бдительность сыщика, позволив призрачной бестии неслышной тенью подобраться на дистанцию захвата и нанести один-единственный, фатальный удар.