Бессмертный (ЛП), стр. 316
Удостоверившись, что дела улажены, Азик вытянул правую руку и намертво вцепился Клейну в плечо.
Тот, в свою очередь, железной хваткой обхватил плечо болванчика Энзо.
Краски вокруг вмиг сошли с ума: багрянец налился неистовой густотой, мрак стал беспросветным, а лазурь резала глаз. Весь этот калейдоскоп гротескно наслаивался друг на друга, но при этом ни на каплю не смешивался.
Двое мужчин вкупе с куклой стремительно понеслись сквозь духовное измерение. Зажатая в пальцах трость, словно обретя собственную волю, парила прямо по курсу, безошибочно пеленгуя координаты и вектор к утерянной запонке.
Вскоре артефакт резко замер, повиснув в призрачной пустоте. Азик тут же ударил по тормозам, оборвав скачок, но так и не покинув пределов мира духов.
Наставник словно вглядывался в невидимую даль, вслушиваясь в эфемерные шорохи, и спустя пару томительных секунд обронил:
— Никаких аномалий.
С этими словами он потащил Клейна, а тот — свою марионетку, и они единым рывком вывалились из призрачной изнанки.
В эту самую долю секунды Клейн невольно воскресил в памяти их прошлую совместную вылазку за осколками утраченных воспоминаний Азика. Тогда их мишенью служил древний манускрипт, осевший в лапах «Вице-адмирала Болезнь» Трейси.
В тот раз мистер Азик тоже беспечно бросил: «Никаких аномалий», а в итоге они нарвались на «Нестареющую Демонессу» Катарину…
«Никаких аномалий, как же… Ну, раз вы так уверены, поверим на слово…» — мысленно ворча, юноша принялся цепким взором прочесывать округу. Пейзаж оказался до боли знакомым. Исполинский, отливающий в непроглядном мраке мертвенно-зеленым свечением галеон. Бледные как саван грот-мачты, увенчанные символом непроницаемо-черного тюльпана. И снующая по палубе нежить — живые мертвецы, скелеты, мстительные духи и тени, которые кто-то драил снасти, кто-то нес вахту, а кто-то упражнялся с пушками. Вся эта леденящая картина железобетонно подтверждала: перед ними тот самый «Черный Тюльпан», флагман «Адмирала Ада»!
Единственным отличием от прошлого визита Клейна было то, что теперь палуба кишмя кишела вполне живыми Потусторонними.
Сам капитан — «Адмирал Ада» Людвилл, щеголяющий тонким эстоком на поясе, рубашкой с кружевами, вычурным камзолом, треуголкой с белым черепом и скрывающий лицо под серебристой маской — застыл у дверей капитанской каюты, устремив тяжелый взгляд прямо в их сторону.
Внезапно массивный, квадратный перстень из черного металла на его правой руке едва уловимо завибрировал, вспыхнув тусклым сиянием.
Мертвенно-бледное пламя в глазницах этого надменного пиратского владыки судорожно дрогнуло, а затем стремительно сжалось, превратившись в две крошечные, пылающие точки.
Вслед за этим Людвилл покорно согнул спину. Под ошарашенными, тупыми или вовсе безжизненными взглядами собственной команды пиратский адмирал рухнул ниц прямо перед Азиком Эггерсом. Распластавшись на палубе, он принялся истово целовать доски.
Глава 914
Зов из глубин усыпальницы
…Узрев реакцию «Адмирала Ада» Людвилла, Клейн, как и уцелевшие матросы на борту «Черного Тюльпана», едва не усомнился в собственном зрении.
Изначально сыщик прокручивал в голове лишь два возможных сценария:
Первый — Людвилл, предчувствуя неладное, мог заручиться поддержкой полубога из Спиритического культа и устроить засаду на Германа Воробья вкупе с его таинственным покровителем. Подобный расклад отнюдь не казался бредом сумасшедшего: как-никак, седьмая Последовательность Пути «Смерти» носит титул «Медиума» и дарует способность загодя чуять фатальную угрозу.
Второй — «Адмирал Ада» оказывается застигнут врасплох, бросается в отчаянную лобовую атаку, но мистер Азик играючи стирает его в порошок.
Клейн уже даже выстроил в голове безупречный план: грянь первый вариант — мистер Азик свяжет боем вражеского полубога, а сам юноша откроет охоту на пиратского адмирала, дабы разжиться второй марионеткой. Случись же второй сценарий — он почтительно попросит наставника не вмешиваться, натравит на Людвилла своего болванчика и сойдется с пиратом в дуэли один на один. В пылу этой сечи он намеревался виртуозно использовать таланты «Ползучего голода», прячась по теням и дергая за ниточки из-за кулис, чтобы как можно скорее переварить эликсир «Марионеточника».
И кто бы мог помыслить, что этот грозный пират даже не попытается дать отпор! Вместо этого он рухнул ниц и принялся истово целовать доски палубы, уподобившись самому жалкому, безропотному рабу Азика.
«И как тут, скажите на милость, затевать драку?..» — впав в легкий ступор, Клейн беспомощно таращился вперед, мучительно соображая, стоит ли вообще нарушать тишину.
Тем временем над всем галеоном повисло звенящее, мертвенное безмолвие.
Азик привычным жестом придержал на голове шелковый цилиндр и размеренным, неспешным шагом приблизился к распластавшемуся на досках Людвиллу.
Один шаг, второй, третий… Замерев прямо перед трепещущим пиратским адмиралом, мужчина глухим, вибрирующим баритоном произнес:
— До какой стадии дошел проект Спиритического культа по созданию искусственного бога Смерти?
Людвилл, намертво вжимаясь лбом в палубу, хрипло прохрипел в ответ:
«Искусственная Смерть уже способна самовольно отравлять разум мастеров высших эшелонов, потерпевших фиаско при возвышении. Однако откликаться на мольбы и ритуалы ей пока не по силам…»
Выдав этот доклад, корсар слегка приподнялся. Дрожащими пальцами он стянул с правой руки массивный, отливающий свинцовой чернотой квадратный перстень и, благоговейно сжимая его обеими ладонями, преподнес Азику.
Абсолютно бесшумно, словно подхваченное мириадами незримых призрачных рук, кольцо само собой воспарило в воздухе и плавно легло прямо в ладонь наставника.
Азик скрупулезно изучал артефакт пару томительных секунд, после чего небрежно нанизал его на указательный палец левой руки.
В ту же секунду от его фигуры во все стороны хлынула невыразимая, хтоническая и подавляющая аура истинного величия. Живые мертвецы и скелеты — кто обнаженный, кто в истлевших кожаных лохмотьях — словно подкошенные, разом рухнули на одно колено. Они низко склонили черепа, не смея поднять взор выше его начищенных сапог. Мечущиеся в воздухе мстительные духи и тени точно так же камнем упали вниз, намертво прильнув к палубным доскам. Ни одна тварь больше не отважилась парить в вышине.
Уцелевшие матросы один за другим с глухим стуком валились на колени, вжимаясь лицами в дерево и до смерти боясь даже пошевелиться.
Застывший на другом конце палубы Клейн лишь беспомощно наблюдал за спиной Азика и этой внезапно расчистившейся, сюрреалистичной картиной. Юноша судорожно хватал ртом воздух, так и не сумев выдавить из себя ни звука.
Тем временем Азик сделал еще пару шагов, оказавшись сбоку от «Адмирала Ада». Развернувшись вполоборота к Клейну, он с ледяным спокойствием бросил Людвиллу:
— Отныне и на год ты становишься его марионеткой. Как только срок истечет, сможешь благополучно вернуться в мир духов.
Эта фраза прозвучала настолько обыденно, будто речь шла не о жизни, смерти и будущем грозного пиратского адмирала, а о сущем пустяке. Казалось, Азику было глубоко плевать на жалкие чувства и терзания того, кому он отдавал приказ.
Тело Людвилла забила крупная, неконтролируемая дрожь. В ней дико сплелись воедино и клокочущая ярость, и жгучая обида, однако корсар так и не посмел вскинуть голову. Всё так же намертво вжимаясь лбом в палубу, он выдавил:
— Повинуюсь, великий Консул Смерти.
Не успели эти слова растаять в воздухе, как из пустоты один за другим начали выныривать таинственные символы. Переливаясь мертвенной бледностью и ядовито-зелеными всполохами, они стремительно сплелись воедино, выковав иллюзорные бронзовые врата.
Этот призрачный портал на глазах сжался до крошечных размеров и молниеносно вонзился прямо в лоб «Адмирала Ада».
Клейн, разрываясь между искренним ошеломлением и легким замешательством, лишь хлопал глазами. И только когда мистер Азик ободряюще кивнул и указал на пирата, юноша, словно во сне, шагнул вперед. Переступив десятиметровую отметку, он сноровисто перехватил контроль над нитями духовного тела Людвилла.