Бессмертный (ЛП), стр. 301
Успокоенный этим откровением, он без малейшего труда и даже не прибегая к медитации провалился в глубокий сон, проспав до самого рассвета.
Оглушительно взревел паровой гудок. Пассажирский лайнер дрогнул, сбросил оцепенение и плавно, неспешно отчалил от пристани Хармана.
Пока берег еще не окончательно скрылся за горизонтом, наметанный взор сыщика выхватил внезапно возникший на пирсе человеческий силуэт.
Незнакомец щеголял в кипенно-белой сорочке и темно-синей куртке. Его облик отличался резкими, рублеными чертами: высокий нос, глубоко посаженные светло-голубые глаза и слегка вьющиеся каштановые волосы. Слегка вздернутый подбородок источал ледяное, презрительное высокомерие, словно этот человек взирал на весь мир как на жалкую грязь под ногтями.
Бросив беглый, сканирующий взгляд на акваторию, он молниеносно взял на мушку именно их удаляющийся левиафан.
И в эту самую секунду небеса внезапно померкли, уподобившись распахнутым настежь вратам, ведущим прямиком в непроницаемо-черную, иллюзорную бездну.
Из самых океанских пучин с оглушительным ревом вырвался ураган, швыряя ввысь исполинские толщи лазурной воды. Всполохи призрачных молний, подобно рваным ранам на теле самого мироздания, то и дело вспарывали пространство, мгновенно затягиваясь и бесследно исчезая.
Буйство стихии наглухо отсекло лайнер от гавани, превратив их в два абсолютно разных, изолированных друг от друга мира.
Бушующее море в очередной раз явило свой первобытный, леденящий душу нрав.
Лишенный возможности уклониться или дать отпор, корабль мог лишь покорно ползти вперед, цепляясь за безопасный фарватер, где ярость шторма была хоть немного слабее.
«Какое поразительное совпадение… Хотя нет, такие случайности в природе не водятся…» — застыв у окна каюты, сыщик поначалу лишь мысленно восхитился размахом стихии, но тут же резонно заподозрил, что в этой внезапной катастрофе кроется явный паранормальный подвох.
— И пускай капризы погоды в Бушующем море — дело обыденное, столь ювелирно выверенный момент для бури всё равно вызывает жгучие подозрения.
«Тот надменный джентльмен на причале шел по следу давешнего закутанного в шарф типа? А беглец, смекнув, что его взяли на мушку, попросту перекроил погоду, вынудив судно на всех парах уносить ноги?» — сплетя воедино недавние наблюдения, юноша выстроил вполне логичную гипотезу.
Если его догадка била в цель, то этот прячущий лицо пассажир был как минимум полубогом, ну или на худой конец таскал в кармане Запечатанный артефакт первого класса!
Как-никак, с нынешним арсеналом и рангом самого Клейна, не пусти он в ход «Скипетр Морского бога», сотворить климатическую аномалию подобного размаха было бы абсолютно немыслимо.
Разумеется, оставался еще один, до одури безрассудный вариант: швырнуть за борт медный свисток Азика и поглядеть, не взбесится ли от такой наглости всё море целиком.
«Воистину, не везет так не везет. Стоило лишь попытаться чинно, с комфортом доплыть до Южного континента под маской заурядного толстосума, как я тут же вляпался в разборки полубогов… Эх, слишком уж часто на мои плечи ложится бремя, совершенно не подобающее моей скромной Последовательности…» — сыщик лишь с горькой иронией усмехнулся, благоразумно решив довериться вчерашнему благоприятному прорицанию.
Посреди беснующейся бури лайнер, жалобно скрипя и раскачиваясь, упрямо полз по относительно спокойному коридору сквозь этот апокалиптический пейзаж. Львиная доля пассажиров взирала на происходящее с каменным спокойствием, явно привыкнув к подобной чертовщине, и лишь горстка новичков, впервые ступивших в эти проклятые воды, тряслась от животного страха, намертво вцепившись во всё, за что только можно было ухватиться.
Минуты неумолимо складывались в часы. Яростный шквал и сверкающие молнии мало-помалу сошли на нет, а небо над головой дюйм за дюймом начало светлеть.
Выбравшийся на палубу Клейн внезапно ощутил острый укол духовной интуиции и на чистых инстинктах повернул голову в ту сторону, где остался порт Харман.
Там, прямо над беспокойными, темно-синими волнами, под рваной пеленой белоснежных облаков, вспыхнула ослепительно-белая искра. Она стремительно нарастала, на запредельной скорости несясь прямо к кораблю.
Сгусток пламени становился всё крупнее и четче, пока наконец не обрел свои истинные, пугающие очертания: это было исполинское, пылающее копье!
Разорвав небеса, смертоносный снаряд рухнул прямо на носовую палубу. Однако, вопреки ожиданиям, он не превратил корабль в пылающий костер и даже не оставил подпалин на досках. Рассыпавшись снопом ослепительных искр, огонь в мгновение ока соткался в человеческий силуэт.
Высокий нос, глубоко посаженные светло-голубые глаза… Перед изумленной публикой предстал не кто иной, как тот самый надменный джентльмен с причала!
Мужчина средних лет медленно, с ледяным пренебрежением обвел взглядом остолбеневших, разинувших рты пассажиров и вальяжным шагом проследовал в нутро надстройки.
Виртуозно отыгрывая такого же ошарашенного обывателя, Дуэйн Дантес беззвучно выдохнул, окончательно удостоверившись, что гость пожаловал вовсе не по его душу.
«А выход на сцену получился воистину эффектным, ничего не скажешь. Как-никак, полубог… Теперь остается лишь уповать на то, что они не устроят тут кровавую баню. Если уж драки не миновать, пусть выясняют отношения за бортом, иначе этой посудине придет конец… Сам-то я играючи упорхну через „Странствие“, для меня угрозы нет, но скольких из этих бедолаг я смогу вытащить?..» — юноша, ведомый въевшейся привычкой, благоговейно начертил на груди знак Алой Луны, моля Богиню о заступничестве.
Не успела эта мысль растаять в воздухе, как из дверей каюты пулей вылетел человек, с глухим стуком распластавшись на палубе. Это был тот самый подозрительный тип, закутанный в шарф.
Его маскировка сбилась, приоткрыв половину лица: багровый кончик носа, густая поросль усов и отвратительные подтеки слюны в уголках губ.
В его узких, треугольных глазках плескался первобытный, неконтролируемый животный страх. Судорожно опираясь на руки, бедолага отчаянно елозил по доскам, отползая назад.
— Кто велел тебе напялить эти лохмотья и таскать с собой ту дрянь? — на пороге вырос тот самый синеглазый полубог. Размеренным шагом приближаясь к жертве, он задал вопрос низким, рокочущим баритоном на чистейшем интисском.
Затравленный пассажир замотал головой как ошалелый:
— Нет, понятия не имею! Он был вылитой копией меня, закутан так же! Просто всучил мне… всучил сто фунтов и велел сесть на этот рейс до Южного континента, а потом вернуться обратно!
Мужчина средних лет вперил в него пронзительный, ледяной взор, словно препарируя саму душу лжеца.
Под этим давящим прессингом лоб бедолаги мгновенно покрылся испариной, а тело забила крупная дрожь. Заикаясь и захлебываясь словами, он вновь принялся сбивчиво пересказывать свою байку, однако суть ее осталась неизменной.
Полубог отвел глаза. В то же мгновение его фигуру окутало ослепительно-белое, ревущее пламя.
Вновь переродившись в исполинское огненное копье, он с оглушительным свистом взмыл в небеса, устремившись обратно к порту Харман.
Пылающий снаряд стремительно отдалялся, пока вскоре от него не осталась лишь крошечная, мерцающая искра на горизонте.
На протяжении всего этого скоротечного спектакля, не считая самого первого взгляда, могущественный гость даже не удостоил зевак ни малейшим вниманием, словно для него они были пустым местом.
«До смешного примитивная, но поистине виртуозная уловка… Нанять человека, чтобы тот под твоей личиной взошел на борт, а затем с помощью каких-то фокусов взбаламутить погоду, создав железобетонную иллюзию своего присутствия. На деле же — благополучно отсиживаться в порту, дожидаясь, пока враг клюнет на приманку и бросится в погоню, а уж потом спокойно искать пути к отступлению…» — Клейн, на которого внезапно снизошло озарение, безошибочно распутал этот клубок.