Бессмертный (ЛП), стр. 267
«Даровать собственным осколкам души облик, повадки и паранормальные таланты первозданного духа — это же чистой воды калька с фокусов „Мага причуд“, щедро наделяющего своими силами кукол… Интересно, а дотянув до заоблачных высот Заратула, или хотя бы перешагнув порог третьей Последовательности, обернувшись „Ученым древности“, смогу ли я кратковременно передавать свои козыри вообще любым существам, даже не превращенным в марионеток?» — Клейн, погрузившись в глубокую задумчивость, аккуратно сложил пергамент. Небрежным жестом он позволил алому пламени охватить бумагу, созерцая, как осыпающийся черный пепел планирует прямо в мусорную корзину.
Усмирив бушующий вихрь мыслей, всё еще облаченный в пижаму юноша направился к дверям спальни, впуская личного камердинера Ричардсона, дабы тот помог ему привести себя в подобающий вид.
…………
Подземелья собора Святого Самуила.
Леонард Митчелл, ничуть не изменяя своим привычкам, вальяжно откинулся на спинку кресла и водрузил ноги прямо на казенный стол.
Внешне поэт излучал абсолютную, непробиваемую безмятежность, однако в глубине души его мысли лихорадочно крутились вокруг Амона.
С того самого миг, как до них долетели вести о прибытии этого монстра в Баклунд, паразитирующий в его теле Паллес Сороастр словно воды в рот набрал. Древний ангел напрочь утратил былую говорливость, перестав встревать с непрошеными комментариями или подкидывать ценные советы.
Отвечай старец на прямые вопросы хотя бы через раз, Леонард бы еще грешным делом заподозрил, что этот «квартирант» давно дал деру и подыскал себе более подходящую, неприметную жертву для симбиоза.
Пока Леонард барахтался в этих раздумьях, в кабинет уверенным шагом вошел капитан их звена «Красных перчаток» — дьякон Ночных Ястребов, Соэст.
— Удалось выпотрошить из них хоть что-то? Каковы результаты? — оперативники, до этого лениво коротавшие время за своими делами, как по команде устремили взгляды на вошедшего.
Буквально накануне ночью они благополучно завершили изматывающую охоту, скрутив троицу адептов Спиритического культа, за которыми гнались не одну неделю. И теперь весь отряд сгорал от нетерпения в ожидании плодов допроса.
Соэст, чье лицо застыло в суровой, свинцовой гримасе, обвел подчиненных тяжелым взором и произнес:
— Мы сорвали солидный куш, господа. Вот только радоваться тут совершенно нечему.
— Опираясь на их показания и сплетя их с нашими архивными сводками, мы можем смело утверждать: Спиритический культ раскололся надвое. Одни грезят о воскрешении подлинного бога Смерти, другие же маниакально клепают искусственного. И последние, судя по всему, уже нащупали верный вектор и добились весьма пугающих прорывов.
— Эти фанатики питают к Лоэну и лично к нам лютую, первобытную вражду. И они додумались перетащить часть своих экспериментов по созданию искусственного божества прямо сюда, в Баклунд! О да, вы всё поняли правильно: они рассуждали ровно в том же ключе, что и вы сейчас. Даже если таинство с треском провалится, у них останется железобетонный шанс нанести сокрушительный, фатальный удар по нашей столице, превратив Столицу Столиц в руины.
Леонард мигом вынырнул из своих грез. Переглянувшись с Бобом, Синди и остальными соратниками, он увидел в их глазах лишь зеркальное отражение собственных эмоций — неподдельный шок, густо замешанный на клокочущей ярости.
Соэст сухо, с нажимом постучал костяшками по столу, пресекая готовый вспыхнуть ропот.
Деликатно прочистив горло, он отчеканил:
— Наша текущая директива такова: опираясь на выуженные зацепки, мы выдвигаемся на Южный континент. Предстоит взять след ключевых фигур из фракции «искусственного бога Смерти», досконально прояснить, сколько еще их шестерок засело в Баклунде, а затем вырвать каждую из них с корнем.
— В этой мясорубке нам подсобит мадам Дейли. Церковь пошла на беспрецедентный шаг: ей выдадут эликсир авансом и помогут обустроить ритуал, дабы еще до отплытия она благополучно шагнула на ступень «Привратника».
— Вдобавок нас поддержит куратор Южного континента — старший дьякон, её милость «Око Богини» Илия. Вкупе с местными ячейками Ночных Ястребов они обеспечат нас нужными запечатанными артефактами и проведут предварительную разведку на местах.
— Дамы и господа, у вас есть ровно сутки на передышку и сборы. Отбываем завтра вечером.
— Слушаемся, капитан! — Боб, Синди и прочие оперативники, вскинувшись на ноги, ответили единым, чеканным хором.
Леонард тоже поднялся со своего места, однако не проронил ни звука. В его голове ослепительной вспышкой пронеслась лишь одна-единственная, спасительная мысль:
«Вот он — идеальный шанс выскользнуть из Баклунда и наглухо стряхнуть с себя удавку Амона!»
Едва переступив порог дома номер семь по улице Пинстер, Леонард намертво запер дверь и плотно задернул портьеры. Понизив голос до конспиративного шепота, он произнес:
— Старик, кажись, мы выкрутились.
— Сдается мне, заурядная ротация «Красных перчаток» по долгу службы не вызовет у Амона ни малейших подозрений?
В его разуме тот самый, слегка надтреснутый старческий голос с тяжеловесной расстановкой отозвался:
— Не вызовет.
Леонард без труда уловил, что интонации древнего ангела стали на порядок легче, лишившись былой свинцовой тяжести. Воодушевившись, поэт закинул удочку:
— Может, стоит черкнуть весточку Клейну Моретти? Предупредить, что мы покидаем Баклунд всерьез и надолго. Как-никак, именно он шепнул нам о прибытии Амона…
Паллес Сороастр, сохранив абсолютную невозмутимость, ответил:
— Пиши, если так приспичило.
Леонард с шумом выдохнул. Выудив чистый лист бумаги и вооружившись перьевой ручкой, он приступил к делу.
Повисев в раздумьях пару секунд, юноша твердой рукой вывел:
«У меня миссия, в скором времени покидаю Баклунд».
Бросив беглый взгляд на эту лаконичную, скупую строчку, Леонард отложил перо и сноровисто сложил пергамент.
Не теряя времени, он обустроил алтарь для призыва гонца. Затеплив свечу и сделав шаг назад, юноша глухим, вибрирующим баритоном зачитал на древнем гермесе:
— Я!
— Я взываю своим именем:
— Дух, блуждающий в небытии, дружелюбная тварь, покорная чужой воле, личный посланник Германа Воробья.
У-у-ух! Под сводами спальни внезапно загулял ветер, в мгновение ока переродившись в яростный, ревущий шквал.
Пламя свечи судорожно вздулось, налившись леденящей, мертвенной бледностью. Прямо из огня вынырнула ослепительно красивая, златовласая и красноглазая голова.
Леонард удивленно вскинул бровь. Он уже было приоткрыл рот, как вдруг с леденящим ужасом осознал: за этой головой не следовало никакой шеи! Тварь попросту держали за волосы!
Следом из пустоты бесшумно выскользнула Рейнетт Тинекер, облаченная в вычурное, мрачное платье. Четыре головы, которые она небрежно сжимала в руках, синхронно повернулись, вперив взор в Леонарда Митчелла, и поочередно разомкнули губы:
— Это… — Ты… — Желаешь… — Отправить письмо?
«А эта тварь из мира духов выглядит до одури сильной… Неужто это такие привилегии Клейн отхватил, примкнув к той тайной ложе?» — прокрутил в голове Леонард и, утвердительно кивнув, произнес:
— Верно.
Четыре головы, небрежно зажатые в руках Рейнетт Тинекер, вновь поочередно разомкнули губы:
— Ты… — Обязан… — Заплатить… — Одну… — Золотую монету.
«Золотую монету? С каких это пор гонцы из мира мистики работают по прейскуранту?» — поэт впал в легкий ступор. Решительно не понимая, как реагировать на подобный абсурд, он лишь послушно сунул руку в карман и выудил полновесный соверен.
Лишь после этого Рейнетт Тинекер позволила двум из своих златовласых, красноглазых голов плавно податься вперед, виртуозно перехватив зубами письмо вкупе с золотом.
В следующее мгновение жуткая посланница шагнула в пустоту, бесследно растворившись в воздухе.
Дождавшись, пока пламя свечи вернет себе первозданный, ровный свет, Леонард выдавил смешок и едва слышно пробормотал: