Бессмертный (ЛП), стр. 262
Марич торопливо проглотил вертящиеся на языке вопросы и, шагнув следом, открыл створку, покинув помещение.
Клейн провожал их всё той же мягкой улыбкой. Едва оставшись в одиночестве, он пустил в ход «Странствие» и перенесся в дешевую ночлежку на противоположном конце Восточного района. Еще днем, сменив личину, он благоразумно снял там коморку для отвода глаз.
Затем он сноровисто выудил из-за пазухи тот самый фолиант в темно-коричневом переплете, чья обложка была густо измазана багровой грязью.
Это был «Дневник путешествий Гросселя».
Стоило лишь окропить его обложку еще не свернувшейся, сохранившей крохи духовности кровью, как проклятая книга безжалостно затягивала соответствующую мишень прямиком в свое вымышленное измерение!
А та самая склизкая жижа из золотого саркофага мумии Тутансеса Второго как раз и была щедро приправлена её же кровью!
Иными словами, прямо сейчас бесценная мумия уже находилась в руках Клейна — томилась в недрах «Дневника путешествий Гросселя»!
Еще тогда, выслушав дотошные объяснения Марича о секретах бальзамирования фараонов, Клейн в общих чертах набросал этот дерзкий план. Замысел строился на том, чтобы пустить в ход непреодолимую тягу медного свистка Азика к покойникам в качестве суррогатных «нитей духовного тела». Дергая за эту наживку, он намеревался превратить мумию Тутансеса Второго в свою импровизированную «марионетку». А уж этот восставший из мертвых болванчик должен был увести за собой всех собравшихся полубогов подальше от саркофага, даруя сыщику идеальное, чистое окно для «Телепортации» и кражи кровавой жидкости.
Ему и в страшном сне не приходило в голову утащить саму мумию на собственном горбу или же позволить мертвецу благополучно вырваться за пределы причала. Это было чистой воды самоубийство. Подобная наглость неминуемо спровоцировала бы лобовое столкновение со святыми. И в этой мясорубке даже объединенные усилия Клейна, Шарон и Марича не стоили бы и выеденного яйца. Более того, раскошелься он на призыв госпожи посланницы Рейнетт Тинекер, и то не факт, что им бы удалось унести ноги.
Иными словами, махинации с медным свистком Азика и внезапное воскрешение трупа, которые на первый взгляд казались венцом всей операции, на деле служили лишь виртуозной дымовой завесой. Этот фокус был призван переключить всё внимание остальных «актеров» на себя, заставив их напрочь позабыть об опустевшем золотом саркофаге.
И это был поистине гениальный, открытый капкан, перед которым пасовали даже полубоги. Ведь их главной задачей было стеречь саму мумию, а отнюдь не гроб. Да и на мушку они брали исключительно мастодонтов высших эшелонов вроде Махамса из Школы Розы, а никак не пару-тройку залетных бродяг, слоняющихся где-то на галерке с неведомыми мотивами.
Этот план Клейна отнюдь не блистал филигранной многоходовостью, где каждая шестеренка подогнана с ювелирной точностью, а малейший сбой рушит всю конструкцию. Напротив, переменных, требующих жесткого контроля, здесь было кот наплакал. Достаточно было, чтобы смерч благополучно опрокинул саркофаг, чтобы мисс Шарон безупречно исполнила свой танец с хаотичной траекторией, и чтобы лоэнских вояк не оказалось столько, что они в два счета закатали бы в асфальт Махамса и прочих фанатиков Школы Розы. При таком раскладе сыщику оставалось лишь терпеливо дождаться того самого идеального окна: когда святые бросятся в погоню прочь от гроба, а злой дух еще не успеет вселиться в мумию. Тогда он просто «Телепортируется» к цели, сгребает пропитанный скверной комок грязи и мгновенно испаряется в небытии.
Ему было глубоко плевать на то, как именно разворачивается битва титанов. Кто кого теснит, кто льет кровь — всё это оставалось за кадром. Точно так же не играло ни малейшей роли, сколько именно метров успеет отмахать мумия Тутансеса Второго. Покуда покойник резво рванул с места и не давался в руки слишком легко — схема работала как часы.
Что же касалось того прощального, изящного поклона в финале — это убивало сразу двух зайцев. С одной стороны, он подхватывал ком земли, устраивая эдакий театральный поклон под занавес спектакля. А с другой — этот жест позволял ему намертво прижать к груди «Дневник путешествий Гросселя». Случись малейший форс-мажор, и он бы в ту же долю секунды выхватил фолиант, прикрывшись им словно непробиваемым щитом.
Именно поэтому, едва вырвавшись из пекла через «Телепортацию», Клейн на ходу размазал пропитанную кровью грязь прямо по обложке книги.
«Сценарий отыгран без сучка без задоринки. Режиссерский дебют можно считать триумфом…» — Клейн мысленно позволил себе секундную слабость. Юноша физически ощутил, как зелье в его жилах с бурлящей скоростью начало перевариваться.
Не став задерживаться ни на миг, он сноровисто развернул алтарь. Пожертвовав «Дневник путешествий Гросселя» в таинственные чертоги над серой мглой, сыщик обратился бесплотным духом. Прихватив с собой «Ползучий голод», медный свисток Азика, Потустороннюю характеристику «Усмирителя душ» и ту самую антипроклятийную золотую бусину, что вручила ему Шарон, он решительно шагнул в книжное измерение.
Глава 883
Оценка полубога
Оказавшись в книжном мире, Клейн вынырнул в глухой глуши за городскими стенами. Не теряя ни секунды, юноша выудил остатки темно-багровой грязи, подобрал первую попавшуюся сухую ветку и пустил в ход «метод лозоходства», отчаянно силясь нащупать след мумии Тутансеса Второго.
Сыщиком двигал вполне прагматичный страх: эта ходячая обитель скверны могла пустить в расход местных обитателей. Спору нет, книжная реальность изобиловала весьма грозными мастерами на уровне пятой Последовательности, да и сама мумия, лишившись подстегивающего зова медного свистка Азика, теперь пребывала в ступоре, утратив былую прыть. Однако при жизни фараон являлся полубогом, и источаемое его останками проклятие таило в себе поистине фатальную угрозу. Даже сам Клейн не отважился бы подойти к мертвецу вплотную, не будь у него в рукаве защитной золотой бусины, любезно предоставленной мисс Шарон.
Разумеется, решение умыкнуть Тутансеса Второго с помощью «Дневника путешествий Гросселя» далось ему отнюдь не слепым порывом. Опираясь на собственный багаж опыта и злоключения предшественников, Клейн вывел железобетонную закономерность: чужаки, проваливаясь в это измерение, никогда не сваливаются как снег на голову местным жителям. Чтобы наткнуться на них, требовалось изрядно побродить по округе, и для первого визита это правило работало безотказно!
А потому юноша искренне уповал на то, что мумию забросило в какую-нибудь безлюдную глушь. Учитывая тупое, полуосознанное состояние живого мертвеца, фараон почти стопроцентно топтался на месте, не имея ни воли, ни разума, чтобы, подобно людям, эльфам или гигантам, целенаправленно отправиться на разведку.
Иными словами, если не тянуть резину, обойдется без жертв. К тому же, с того самого мига, как Клейн измазал обложку фолианта пропитанной кровью грязью, минуло от силы жалких две-три минуты.
Повинуясь указующей ветви, Клейн взмыл в воздух и устремился к ближайшему горному пику. Вскоре его взору открылась глубокая, скрытая меж склонов долина.
И в этот самый миг перед ним выросла она — туго спеленатая желто-бурыми бинтами, перемазанная темно-багровой жижей мумия Тутансеса Второго, чье лицо венчала пестрая маска на золотой основе!
Из иссохшей глотки покойника вырвался жуткий, совершенно нечеловеческий хрип. Мертвец сорвался в бешеный галоп, бросившись прямо на незваного гостя, а воздух вокруг него стремительно налился свинцовой, мертвенной серостью.
Синхронно с этим по всей долине зашевелилась земля. Раскидав комья грязи, из недр вырвались полуистлевшие, растерзанные звериные туши и, неуклюже перебирая изувеченными лапами, потащились к сыщику.
Клейн, чье эфирное тело надежно цементировалось мощью медного свистка Азика, лишь презрительно фыркнул:
— Какая горячая встреча…
Ничуть не поддавшись панике, он небрежно отшвырнул сухую ветку и выудил из пустоты сгусток непроницаемого мрака.