Бессмертный (ЛП), стр. 257
— Возьмите. Как только дам сигнал, взмывайте в воздух и летите прямиком к маяку.
— В полете про себя досчитайте до трех, а затем снимите с него Стену Духовности.
— И самое главное: ни в процессе, ни после снятия барьера не смейте останавливаться. Мечитесь в небе как угодно, закладывайте самые непредсказуемые и рваные виражи — используйте для этого любые уловки.
— Как только увидите в небе мой особый сигнальный фейерверк, немедленно наглухо запечатайте портсигар Стеной Духовного мира. А следом — рвите когти в сторону Марича, пустив в ход «Прыжок сквозь зеркало», выжимая из себя всю скорость до последней капли.
— Едва воссоединитесь — пулей уносите ноги. Меня не ждите, я нагоню вас с помощью «Странствия».
Ибо главным, стержневым козырем его сегодняшнего дерзкого плана был не кто иной, как медный свисток Азика!
«Умыкнуть мумию Тутансеса Второго у них из-под носа — задачка почти невыполнимая. Но кто мешает мне сделать так, чтобы она сама прибежала прямо к нам в руки⁈»
Глава 880
Молчаливый
Выслушав план действий от Шерлока Мориарти, Шарон не проронила ни звука, лишь едва заметно кивнула в знак согласия.
Клейн тем временем извлек из кармана металлическую маску серо-стального оттенка и водрузил ее на лицо, оставив открытыми лишь глаза и ноздри.
Шарон и Марич последовали его примеру, нацепив на себя схожие маски.
Впрочем, мотивы для подобной конспирации у них в корне разнились. Если «Мстительный дух» и «Живой мертвец» просто-напросто жаждали скрыть свои подлинные лица, дабы не попасть под прицел лоэнских военных и не лишиться возможности свободно разгуливать по Баклунду, то «Безликий» преследовал куда более изящную цель. Натягивая маску, сыщик виртуозно маскировал саму суть своих паранормальных талантов, уводя армейских ищеек и фанатиков Школы Розы по ложному следу. В конце концов, опираясь на железобетонную логику: если твоя физиономия и так сплошная фальшивка, с какой стати городить огород и прятать ее еще и под куском металла?
Спустя некоторое время томительного ожидания тишину разорвал низкий, протяжный гудок — во мраке ночи к причалу приближалось судно.
Клейн бесшумно скользнул обратно к вентиляционной решетке. Вскинув подзорную трубу, он вновь устремил пристальный взор на оцепленный военными пирс.
В окуляре возник гибридный корабль, оснащенный как паровыми трубами, так и парусами. Плавно сбавляя ход, судно дюйм за дюймом подошло к пристани и благополучно бросило якорь. Синхронно с этим два отряда солдат, щеголяющих в красных мундирах и белых брюках, чеканным шагом выбежали на пирс. Намертво сжимая в руках винтовки, они выстроились в две ровные шеренги по обе стороны прохода.
Вскоре с борта спустили трап, и на берег потянулись первые люди.
В авангарде шли матросы, кряхтящие под тяжестью деревянных ящиков. Следом за ними показался молодой офицер в майорском мундире. С маской ледяной сосредоточенности на лице он бережно прижимал к груди хрустальный ларец, а вокруг него плотным кольцом следовало еще несколько членов экипажа.
Эти матросы несли керосиновые лампы, выстраивая лучи так, чтобы свет падал на сундучок со всех возможных ракурсов. Яркое сияние заливало прозрачные грани, безошибочно выхватывая скрытое внутри содержимое.
Это был человеческий череп, напрочь лишенный даже крошечных ошметков плоти. В пляшущем свете ламп кость переливалась диковинным, пугающим мерцанием!
Процессия двигалась с черепашьей скоростью. Казалось, они маниакально следят за тем, чтобы ни один дюйм ларца не оказался в тени, наглухо перекрывая любые слепые зоны.
Едва группа ступила на брусчатку и направилась к ближайшей грузовой колее, где их уже дожидался исполинский, подобный стальной змее паровоз, как из дверного проема надстройки вынырнул еще один силуэт. То был мужчина, облаченный в строгий черный костюм.
Он натужно тащил в руках массивное железное ведро. При взгляде сверху вниз в его недрах смутно угадывались целые залежи колотого льда.
На какую-то безумную долю секунды Клейн грешным делом подумал, что в этом ледяном крошеве охлаждается бутылочка элитного вина — точь-в-точь как заведено в высшем свете или фешенебельных ресторанах. Однако сыщик быстро разглядел истинную картину:
Изо льда торчала человеческая кисть, целиком и полностью отлитая из чистого золота!
В отличие от предыдущей группы, этот носильщик несся на всех парах. Крупные капли пота градом катились по его лбу, а ледяной металл под его ладонями густо покрылся испариной.
Бедолага явно до смерти боялся, что лед растает без остатка еще до того, как он доберется до цели.
«Лоэнские военные, погляжу, знатно пограбили на Звездном нагорье, в долине Пас да в прериях Хагати. Вон сколько запечатанных артефактов притащили…» — с искренним восхищением мысленно констатировал Клейн, терпеливо дожидаясь появления саркофага самого Тутансеса Второго.
Минул еще добрый десяток минут. Внезапно до слуха затаившейся троицы — Клейна, Шарон и Марича — донесся гулкий, тяжеловесный топот.
Звук был таким сокрушительным, словно по пустотной палубе корабля вышагивал исполинский великан.
Вслед за этим широкие боковые створки трюма распахнулись настежь. На свет вышли четверо «рыцарей», с ног до головы закованных в глухие черные латы. На своих плечах они тяжело несли монументальный золотой саркофаг. С каждым их шагом палуба жалобно скрипела, а вокруг разносилось раскатистое эхо шагов.
Поверхность гроба была щедро испещрена витиеватой вязью из гротескных птиц, извивающихся змей, перьев и диковинных масок. Весь этот орнамент дышал первобытной, пугающей древностью и безошибочно выдавал неповторимый колорит древнего королевства Хайленд. Сомнений не оставалось: перед ними покоилось «ложе» мумии Тутансеса Второго!
Тишину тут же разорвал пронзительный скрежет трущегося металла и звон цепей. Исполинский черный портовый кран медленно, со скрипом повернул свою башню, спуская стальные тросы с массивными крюками. Грузчики сноровисто подхватили их, намертво зафиксировав крепежи по четырем углам саркофага.
Следом хитроумная система блоков пришла в движение. Подъемник играючи, без малейших рывков оторвал тяжеловесный гроб от палубы, плавно перенося его в сторону припаркованной на пирсе открытой повозки.
Четверка облаченных в черную броню «рыцарей», разом избавившись от чудовищного гнета, без сил рухнула прямо на палубу, судорожно, со свистом хватая ртом воздух.
Посреди этого тяжелого пыхтения один из закованных в латы мужчин внезапно издал сдавленный, полный муки стон.
Из стыков его брони толчками хлынула густая, темно-багровая кровь. Поток стремительно нарастал, заливая палубу, и вскоре в этом алом месиве зашевелились крошечные, закованные в твердый хитин черные жуки.
Лязг!
«Рыцарь» безвольно завалился на спину. От удара тяжелый шлем слетел с головы, обнажив обезображенное лицо: пустые, зияющие мраком глазницы и свисающие лохмотьями куски мяса, в которых копошились и извивались мириады тех самых черных насекомых.
«Проклятие… Эта мумия Тутансеса Второго — истинное воплощение смертоносной скверны… Даже броня, напитанная священным благословением, не смогла наглухо отвести удар…» — беззвучно вздохнув, Клейн перевел тяжелый взгляд на медленно опускающийся в повозку золотой саркофаг.
В ту самую телегу на пристани не было впряжено ни единой лошади. Вокруг нее незыблемыми изваяниями высилась еще одна четверка точно таких же закованных в черные латы «рыцарей».
Стоило гробу мягко коснуться дна повозки, как воины слаженно шагнули вперед, изготовившись тащить этот груз на себе.
И в этот самый миг колеса экипажа внезапно пришли в движение. Телега, непостижимым образом удерживая идеальный баланс, сама собой сорвалась с места и лихо покатила в сторону!
Казалось, эта бездушная деревяшка в одночасье обрела жизнь!
Нервы Клейна мгновенно натянулись как струна, и он вперился в окуляр с еще большей, маниакальной сосредоточенностью.