Бессмертный (ЛП), стр. 241
«Нужно было просто кинуть ему крючок: мол, „я непременно шепну Клейну Моретти, что твоя тайна раскрыта, а если у него найдутся слова для тебя — передам“. И под этот шумок выбить надежный теневой канал…» — сыщик медленно, с шумом выдохнул. Теперь ему не оставалось ничего иного, кроме как пустить в ход свой последний, безотказный козырь:
Выпытать ответы у «волшебного зеркала»!
Размашисто набросав на бумаге витиеватую руну, сплетающую в себе сакральные символы сокрытия и проницания, Клейн перевел тяжелый взгляд на ростовое зеркало. Гладь амальгамы тут же пошла водянистой рябью, и на ней один за другим начали всплывать мертвенно-бледные лоэнские слова:
'О великий, высочайший и непостижимый владыка! Ваш ничтожный, смиренный и трепещущий слуга Арродес незамедлительно откликнулся на зов.
Прежде чем ответить на ваши вопросы, я просто обязан заявить:
Я виноват! Моя вина безмерна!'
Клейн инстинктивно вскинул бровь:
— С чего вдруг такие покаяния?
Бледная лоэнская вязь на стекле судорожно зазмеилась, перестраиваясь в новый текст:
«Как бы там ни было, я всё равно кругом виноват…»
Вслед за целой вереницей многоточий слова начали вылепляться с пугающей, трусливой дрожью:
«В последнее время… тут целая прорва народу наводила о вас справки. Они прознали о вашей репутации в этой новой личине…»
«Выходит, слушок о том, что Дуэйн Дантес — прожженный ловелас, не пропускающий ни одной юбки, уже успел разлететься по всему свету, дойдя даже до ушей мисс Справедливости? Хвала небесам, я загодя подстелил соломку, заявив, что это лишь общая личина для нескольких благословенных. На фоне такой толпы любые, даже самые дикие и разнообразные пороки легко спишутся на разных людей… Хе-хе, ну и ну, от страха эта стекляшка даже побледнела…» — Клейн, на которого снизошло кристально ясное озарение, беззвучно хмыкнул и ровным тоном произнес:
— Твой черед задавать вопросы.
Мертвенно-бледные слова на ростовом зеркале покорно стеклись в новую фразу:
'Вы… вы простили меня?
О нет, я имел в виду: дозволите ли вы мне искупить свою вину безупречной службой в будущем?'
«До чего же угодливая тварь…» — мысленно поцокав языком, Клейн сохранил на лице суровую маску и холодно бросил:
— Посмотрим на твои старания.
«Слушаюсь и повинуюсь, о великий владыка!» Бледная вязь на стекле вмиг полыхнула ослепительным серебристым сиянием. «Вы призвали меня, дабы устроить мне проверку неким вопросом?»
Юноша скупо кивнул:
— Истинно так.
— Где именно будет обитать Леонард Митчелл в ближайшие несколько дней?
Серебристые росчерки заплясали с пулеметной скоростью, выковав новый ответ:
«Улица Пинстер, дом 7».
Прямо под надписью по амальгаме пошла водянистая рябь, вылепливая кристально четкую картину:
Обычный таунхаус под номером семь. На пороге топтался тот самый зеленоглазый брюнет, суетливо выуживая из кармана ключи.
«Всё те же старые пенаты, никуда не съехал… Вздумай я заявиться к нему лично, это мигом разрушит весь тот безупречный, окутанный тайнами ореол Дуэйна Дантеса в его глазах. Слишком уж дешево получится… Заслать Эмлина Уайта? Как-никак, поэт стопроцентно уже раскопал, что этот вампир водит тесную дружбу с Шерлоком Мориарти, то бишь со мной… Главная заноза кроется в другом: мотивы того древнего старца в его теле — сплошная загадка… Не раскусив Его подлинных замыслов, преподносить Ему столь щедрый дар в Его нынешнем состоянии — затея до одури опасная. Это может навлечь на Леонарда поистине фатальную угрозу… А раз уж моя шкура здесь напрямую не задействована, гадание над серой мглой почти наверняка упрется в глухую стену…» — Клейн, чья мысль лихорадочно металась, нащупал новый, куда более изящный план:
Чем в лоб сливать старцу координаты того полубога Пути «Мародера», куда благоразумнее будет прикрыться именами Паллеса Сороастра или самого Амона! Кинуть мишени леденящее душу предупреждение, заставив ублюдка в животном страхе убраться из этого квартала. Такой маневр сулит минимум рисков и пройдет куда более гладко!
«Само собой, главное во всей этой многоходовочке — не засветить собственную персону…» — Клейн погрузился в раздумья на пару секунд, после чего выстрелил новым вопросом:
— Где именно скрывается полубог, что вьется вокруг Хейзел Махт?
Гладь зеркала вновь пошла волнами, ослепительно полыхнув, и декорации сменились:
На плотном, расшитом вычурными узорами ковре стоял изящный гарнитур из кожаных кресел. Поверх одного из них лежала мягкая, белоснежная меховая подстилка. А прямо в центре этой подушки безмятежно дрыхла серая крыса. Единственное, что отличало её от заурядных сородичей — глаза, отливающие пугающим, темно-багровым цветом.
«Крыса… Этот полубог Пути „Мародера“ взял да и угнездился в грызуне? Да еще и имеет наглость вальяжно дрыхнуть прямо в покоях Хейзел, на такой дорогущей подстилке… Неужто это я спутал ему все карты, вынудив перебиваться в столь жалком обличье?» Клейн на долю секунды опешил от изумления, а затем едва не подавился искренним смехом.
Видение намертво застыло, и поверх него проступила строчка из серебристых букв:
«Великий владыка, будут ли еще какие-либо приказания?»
«А ты, погляжу, чертовски догадлив…» — Клейн благосклонно угукнул и скомандовал:
— Пусти в ход зеркало в её комнате и передай этому полубогу леденящее предупреждение.
— Шепни ему, что в этих кварталах нынче рыщет отнюдь не дружелюбный ангел Пути «Мародера». И что сам «Богохульник» Амон может нагрянуть сюда в любую секунду.
«Слушаюсь, владыка! Исполню сию же минуту!» — слова на амальгаме вспыхнули с ослепительной готовностью.
…………
В спальне Хейзел серая крыса внезапно ощутила мощный укол духовной интуиции. Грызун резко вскочил на задние лапки, намертво вперив взор в массивное ростовое зеркало.
На глади стекла, словно выведенные еще не свернувшейся, густой кровью, проступили жуткие слова:
«Убирайся из этого квартала!»
Взгляд серой крысы остекленел на секунду. Выдержав короткую паузу, зверек пропищал:
— С какой стати?
Кровоточащие символы медленно, зловеще оплыли, перестраиваясь в новую фразу:
'По округе рыщет отчаянно жаждущий подпитки ангел Пути «Мародера». А естественный враг всех мастеров высших эшелонов этой стези, «Богохульник» Амон, уже в пути.
Я сливаю тебе это лишь потому, что совершенно не желаю, чтобы они сорвали куш за твой счет'.
Серая крыса издала пару тихих писков и глухо, с хрипотцой осведомилась:
— Кто ты такой?
Бедолага был вне себя от глухой досады. Его грызла лютая злоба за то, что все скопленные по крупицам силы то и дело приходилось безжалостно спускать в трубу из-за чужого вмешательства. Иначе сейчас он играючи пустил бы в ход «Астрологию», дабы прощупать обстановку и докопаться до истины.
На глади ростового зеркала, невесть когда успевшей налиться густым мраком, кровоточащие слова внезапно растаяли. Секунду спустя они хищно вынырнули вновь, перестраиваясь в совершенно новый текст:
«Я честно ответил на твой вопрос. Следуя незыблемому принципу равноценного обмена, теперь мой черед задавать вопросы».
Следом чуть ниже проступила еще одна строчка, выведенная всё той же зловещей алой вязью:
'Поспешно угнездившись в крысиной тушке, ты наверняка попал под гнет анатомии и бушующих гормонов этого зверька. Осмелюсь спросить: кто именно сейчас пробуждает в тебе жгучую жажду совокупления?
Человеческие женщины? Человеческие мужчины? Крысиные самки? Крысиные самцы? Или, быть может, абсолютно все?
Извольте дать ответ'.
В это самое мгновение Хейзел бесшумно приоткрыла дверь, оставив лишь узкую щель. Серая крыса, чье восприятие явно затуманила неведомая чертовщина, даже не почуяла неладного.
Створка подалась еще на пару дюймов, и взору девушки предстало диковинное зрелище: тот самый полубог, кичившийся тем, что сошел со страниц древних легенд, сейчас в глухом оцепенении пялился в ростовое зеркало. Бедолага словно завороженно любовался своей новой, жалкой личиной обыкновенного грызуна.