Бессмертный (ЛП), стр. 238
Спору нет, картина, где двое соратников, будучи ни сном ни духом друг о друге, вслепую, но виртуозно синхронно закрывают многоходовую миссию, звучит чертовски романтично. Вот только в суровой реальности провернуть такой фокус практически немыслимо. В особенности когда по ту сторону баррикад стоит маг средних эшелонов Пути «Зрителя» — от таких пронзительных глаз шила в мешке точно не утаишь!
А потому, как показывал богатый жизненный опыт, кристальная честность зачастую бьет любую ложь: выходит и надежнее, и эффективнее, и в разы меньше хлопот.
Что же до того, почему бы просто не рубануть с плеча, заявив, что Дуэйн Дантес — это и есть Герман Воробей? Причина крылась в нежелании Клейна сеять в рядах Клуба Таро неудобные вопросы: «Какого дьявола снова он?» и «Почему среди всех избранников господина Шута отдувается лишь один Воробей?».
«Дуэйн Дантес — это лишь личина?» «Справедливость» Одри, с присущей ей остротой ума, безошибочно считала скрытый подтекст этих слов, и в ее голове тут же зародилась смутная, но вполне логичная догадка.
А в следующее мгновение «Мир» Герман Воробей сухо, словно отрезал, пояснил:
— Это общая маска, которую мы делим с моими соратниками.
— Порой и я сам облачаюсь в этот образ.
Обронив эту фразу, он наградил «Фокусника» совершенно ледяным, лишенным малейших эмоций взглядом.
«Общая маска… Порой и он облачается в нее… Выходит, тот самый бедолага Дуэйн Дантес — это и есть господин Мир, Герман Воробей⁈ Тот самый толстосум с барахлящими почками или простатой — это наш отбитый на всю голову авантюрист⁈» «Фокусника» Форс словно громом поразило, её тело вмиг превратилось в окоченевшее изваяние.
Разум парализовало леденящим шоком, но сквозь него тут же пробился запоздалый, липкий ужас. На чистых инстинктах девушка осознала: те недавние, брошенные вскользь слова Сио были пророчески, железобетонно верны!
«Когда у человека мажордом таит двойное дно, личный камердинер со своими скелетами в шкафу, соседи сплошь с чертовщиной, да и вся округа дышит мистикой — шансы на то, что сам он кристально чист и зауряден, стремятся к абсолютному нулю!»
«Нет, всё в корне не так! Дело вовсе не в том, что Дуэйн Дантес случайно обосновался в гибельном квартале и по глупости нанял мажордома со скелетами. Всё в точности наоборот: именно потому, что эти места и эти люди скрывали в себе грязные тайны, Дуэйн Дантес — он же Герман Воробей — и взял их на прицел, избрав для себя! Жалким бедолагой здесь выступает отнюдь не Дуэйн Дантес, а вся та паранормальная чертовщина, что имела несчастье оказаться с ним по соседству! Ох, как же я облажалась… Не следовало мне просить Сио возносить мольбы Богине о его защите. Для такого монстра, как господин „Мир“, подобная забота сродни изощренному проклятию…» Форс внезапно пробила крупная дрожь. Девушка мысленно, со слезами на глазах вознесла хвалу всем богам за то, что в том самом письме не хватило дурости присоветовать Дуэйну Дантесу провериться у врача насчет почек и простаты.
Ляпни она такую ересь, и, к гадалке не ходи, на нынешнее собрание Клуба Таро она бы уже не явилась. Или, вернее сказать, явилась бы — но в виде выпотрошенной Потусторонней характеристики, которую господин «Мир» хладнокровно пустил бы с молотка.
«Если рассуждать здраво, господин Мир ни сном ни духом не ведает, что я и есть „Фокусник“. Вот только… вот только в ту ночь я же притащила с собой „Дневник путешествий Леймано“! А ведь он самолично брал этот фолиант в аренду, да еще и впечатал туда таланты полубожественного калибра! Этот ублюдок стопроцентно взял меня на карандаш, срисовал мою физиономию до последней родинки и хладнокровно прикинул, сколько золота можно стрясти за мою тушку…» Накативший запоздалый ужас затопил Форс словно ледяное цунами, и ее лицо исказила гримаса невыносимой, первобытной горечи.
И именно в это мгновение она поймала на себе тот самый ледяной, пронзающий душу взгляд господина «Мира». Легкое сожаление тут же мутировало в жгучее, разъедающее изнутри раскаяние.
«Какое счастье… Какое безмерное счастье, что я не сунулась поперед батьки в пекло и не вывалила на стол все свои впечатления о Дуэйне Дантесе…» Когда первобытная паника мало-помалу начала отступать, в голове Форс всплыл другой, не менее жгучий вопрос:
«А в том самом задании с телохранителями… Это мы защищали Дуэйна Дантеса, или же, на самом деле, это он прикрывал наши жалкие спины? Дьявол, может, мне стоит от греха подальше вернуть господину Герману Воробью весь гонорар до последнего пенни?»
«Вот оно что… Выходит, порой за личиной Дуэйна Дантеса скрывается сам господин Мир…» — «Справедливость» Одри сперва слегка опешила, но тут же почувствовала, как все грызущие её загадки разом находят свои ответы:
'Форс и впрямь водила знакомство с Дуэйном Дантесом, вот только понятия не имела, что перед ней господин Мир. Её недавний, откровенно перепуганный вид доказывает это железобетонно.
А та неподдельная растерянность, с которой Дуэйн Дантес уставился на меня, объясняется до банального просто: он банально опознал кулон «Ложь»! И пусть артефакт давным-давно сменил форму, его фундаментом послужила Потусторонняя характеристика, добытая лично господином Миром. Наверняка между этим безумным авантюристом и реликвией сохранилась незримая, мистическая связь. Как-никак, Герман Воробей тоже способен играючи менять лица и перекраивать плоть!
И пусть о последствиях поглощения зелья животными я выпытывала лишь у господина Повешенного, впоследствии я вечно скупала ингредиенты двойными порциями. С таким раскладом для господина Мира не составило бы ни малейшего труда сложить два и два, смекнув, что в моей свите затесался еще один «Зритель». Именно поэтому он так параноидально взял на карандаш Сьюзи, что скрывалась во мраке и сканировала бальный зал… Заурядный смертный и бровью бы не повел на собаку, но господин Мир — матерый хищник с колоссальным багажом опыта. Его пути наверняка не раз пересекались с паранормальной фауной, так что подобная бдительность для него — дело абсолютно естественное.
Иными словами, Дуэйн Дантес… нет, господин Мир, он же Герман Воробей, еще тогда безошибочно вычислил во мне «Справедливость», но благоразумно решил не идти на контакт. Что ж, его тактика была поистине безупречной: в тех декорациях, не рубани он правду-матку в лоб, я бы ни за что не поверила его туманным намекам. А уж вываливать секреты Клуба Таро прямо под сводами собора Святого Самуила… Это… это было бы чистой воды самоубийственным безумием!'
Пережив этот мимолетный, но сокрушительный шок, Одри виртуозно обуздала эмоции, оставив в душе лишь чистый, бьющий через край восторг.
Если не брать в расчет «Фокусника» Форс, чьей протекцией в ложу занималась она сама, это был её первый в жизни реальный, очный контакт с другим резидентом Клуба Таро!
'Кажется, будто сама история пишется прямо на моих глазах! Хм, господин Мир вкупе с остальными благословенными господина Шута — а ведь они все, по сути, выступают под единым знаменем «Мира» — с какой стати им понадобилось лепить эту личину Дуэйна Дантеса? Какую игру они затеяли?
Грязная подстава барона Синдраса, дерзкое покушение на парламентария Махта, баснословные вливания в благотворительный фонд… Всё это таит в себе куда более грандиозное, эпохальное дно, нежели я смела вообразить… И почему меня не покидает стойкое чувство, что высшие эшелоны Королевства вот-вот сорвутся в пучину хаоса? Точно такое же предчувствие грызло меня в те дни, когда разразился Великий смог и сгинул принц Эдсак. Вот только сегодня этот набат звучит в сотню раз громче…
Теперь, когда подноготная Дуэйна Дантеса вытащена на свет божий, я вполне смогу оказать им негласную поддержку со своего фланга. Виртуозно отвести удар от отца с матерью и уберечь ни в чем не повинных людей от бессмысленной гибели…' — в вихре этих мыслей «Справедливость» Одри молниеносно нащупала железобетонное решение: она непременно согласится на предложение отца и вольется в ряды «Лоэнского благотворительного фонда поддержки образования». После чего юная аристократка тихонько, с улыбкой пробормотала про себя: