Бессмертный (ЛП), стр. 224

Когда с переменами блюд и десертами было покончено, ужин подошел к своему логическому финалу. Четверка гостей покинула приватный кабинет и, прихватив прислугу, воссоединилась с дожидающимися снаружи телохранителями, готовясь отбыть по домам.

Но в этот самый миг Хейзел резко затормозила:

— Кажется, я обронила сережку. Покорнейше прошу простить, обождите меня пару минут.

Не дожидаясь, пока леди Лиана отрядит на поиски горничную, девушка круто развернулась и, миновав угол, стремительно зашагала обратно в покинутый кабинет.

Опустив ладонь, прикрывавшую левое ухо, Хейзел целенаправленно юркнула в служебную буфетную. Подойдя вплотную к тому самому шкафу, она решительно положила руку на дверцу.

Первым порывом было распахнуть створки настежь одним резким рывком, однако, поразмыслив долю секунды, она всё же проявила благоразумную осторожность. Намертво сжав в другой руке ожерелье, юная леди встала вполоборота, изготовившись отразить любую внезапную атаку из недр гарнитура.

С шумом втянув воздух и воспользовавшись моментом, пока официанты гремели посудой в основном зале, Хейзел рванула дверцы на себя, обнажив нутро шкафа.

Увы, кроме стопок запасных тарелок да аккуратно сложенных скатертей, там не оказалось ровным счетом ничего.

На лицо девушки вновь набежала тень глубочайшего недоумения. Казалось, она напрочь отказывается верить собственным глазам.

— Я ведь кристально ясно чуяла, что здесь таится нечто баснословно ценное… — глухо, едва слышно пробормотала она себе под нос. Опережая спешащую следом горничную, Хейзел наглухо захлопнула шкаф и выскользнула из буфетной.

…………

Тем временем на улице, прямо перед дверями интисского ресторана «Селензо», Форс и Сио синхронно обернулись, бросив пытливый взгляд на фасад заведения.

— Та девчонка нас и впрямь засекла? — с нотками искреннего, неподдельного шока прошептала Форс.

Не пусти она в ход своё «Открытие дверей», чтобы вовремя просочиться сквозь заднюю стенку шкафа, их бы стопроцентно прижали к стенке. И тогда бы пришлось с позором выкладывать все карты на стол, признаваясь в негласной охране Дуэйна Дантеса.

На лице Сио тоже застыла гримаса полнейшего замешательства:

— Когда она отлучалась в уборную, ты сидела тише воды, ниже травы. Ни единого звука, ни малейшего шороха.

— Быть может… она тоже из наших, из Потусторонних? И обладает какой-то специфической духовной интуицией? — с явной неуверенностью протянула Форс. — А жизнь мистера Дантеса — та еще полоса препятствий! Мало того, что он вечно барахтается в интригах столичных магнатов и знати, так еще и под боком у него ошивается дворецкий-чернокнижник, а в соседях значится Потусторонняя с мутными талантами. Кстати, как её величать?

— Хейзел. — Сио как раз высматривала в толпе карету Дуэйна Дантеса, намереваясь привычно юркнуть под днище, как вдруг ее взгляд заледенел. — Форс, глянь-ка туда. Тот тип ведет себя крайне подозрительно.

Форс проследила за направлением её пальца. Взору писательницы предстал мужчина средних лет, облаченный в строгий черный костюм. Бедолага нервно, словно загнанный зверь, мерил шагами обочину тротуара, всем своим видом источая жгучую, неконтролируемую панику и спешку.

— И что в нём такого? — не желая тратить драгоценные секунды на скрупулезный анализ, в лоб поинтересовалась Форс.

Охотница за головами выдала кристально четкий, профессиональный расклад:

— Напялил костюм приличного джентльмена, вот только туфли изгвазданы в такой грязи, будто их не чистили добрую неделю. А ты сама знаешь, какая в Баклунде пылища.

— Вдобавок его рука то и дело бессознательно тянется к подмышке. Готова биться об заклад: там у него припрятан ствол…

— Да и вообще, вся его дерганая мимика и суетливая осанка так и вопят о том, что он затеял недоброе.

— М-да… Они вот-вот выйдут. Я прошмыгну к карете, а ты держи этого типа на мушке. И смотри в оба, защищай мистера Дантеса.

— Идет, — отозвалась Форс. Девушка разрывалась между нежеланием ввязываться в лишние хлопоты и проснувшимся азартом, а потому благоразумно отступила в густую тень укрытия, не спуская глаз с парадного входа интисского ресторана «Селензо».

Спустя каких-то полминуты Дуэйн Дантес вкупе с семейством Махт переступили порог. Обменявшись теплыми прощаниями, господа уже было направились к своим экипажам.

Как вдруг из-за угла на сумасшедшей скорости вылетела двухколесная пролетка. Экипаж мчался так лихо, что грозил перевернуться на каждом ухабе.

Впряженная в нее лошадь, дико вращая безумными глазами и явно обезумев от какого-то испуга, не разбирая дороги, неслась прямиком к дверям «Селензо».

Телохранители Махта действовали молниеносно: один бросился наперерез, отчаянно силясь обуздать взбунтовавшуюся бестию, а второй, намертво заслонив собой парламентария, его супругу и дочь, спешно оттеснил их в сторону.

И в этот самый миг тот подозрительный тип средних лет стремительно вынырнул из-за их спин. Выхватив револьвер, он с искаженным от неистовой ярости лицом взял голову Махта на мушку.

Правая рука Клейна рефлекторно, едва уловимо дернулась вверх, но тут же безвольно опустилась, так ничего и не предприняв.

Юноша лишь грациозным, легким прыжком ушел с траектории несущейся лошади. Синхронно с этим Форс, затаившаяся в своем укрытии, плавно сжала ладонь и резко дернула её в сторону.

Земля под ногами убийцы внезапно ушла. Споткнувшись о какую-то незримую преграду, бедолага с размаху рухнул на брусчатку, так и не успев спустить курок.

Охваченный жгучей паникой, он отчаянно оперся о землю и пружинисто вскочил, намереваясь палить вслепую, сея свинцовый шквал.

Вот только его судорожно дернувшийся палец наткнулся на пустоту.

Выроненный при падении револьвер уже благополучно покоился у самых ног Хейзел!

А в следующее мгновение и он сам, и обезумевшая лошадь были жестко, профессионально скручены телохранителями.

— С какой стати вы пытались меня убить? — титаническим усилием воли обуздав клокочущие внутри эмоции, парламентарий Махт сделал шаг вперед и задал вопрос глухим, тяжелым баритоном.

Поверженный мужчина средних лет вдруг разразился истошным, безумным хохотом. С перекошенным от первобытной злобы лицом он прорычал:

— Это всё ты! Это всё вы!

— Развели тут демагогию про загрязнение воздуха, про переход на бездымный уголь! Из-за вас моя фабрика пошла по миру, мой ребенок сгнил от болезней, а жена наложила на себя руки!

Глава 861

Сон Форс

Услышав полный отчаяния крик этого немолодого мужчины и увидев его искаженное мукой лицо, Хейзел замерла. В ее взгляде, до этого полыхавшем жгучей ненавистью и гневом, вдруг проступили растерянность и непонимание.

И не только она. Парламентарий Махт, леди Лиана и стоящий подле них Дуэйн Дантес тоже погрузились в тяжелое молчание. На какое-то мгновение повисла звенящая тишина, и даже затаившаяся за укрытием Форс растеряла весь свой былой энтузиазм и пылкое чувство справедливости.

Спустя с десяток секунд Махт наконец отвел взгляд от нападавшего. Повернув голову, он распорядился своим телохранителям:

— Один из вас остается здесь. Охраняйте место происшествия и преступника до прибытия констеблей.

Выдержав короткую паузу, политик обратился уже к своему личному камердинеру:

— Извести газетчиков. Пусть пришлют репортеров для освещения этого инцидента.

Раздав первые указания, член нижней палаты парламента огляделся по сторонам. Заметив, что вокруг уже начала собираться толпа любопытных зевак, жаждущих поглазеть на зрелище, он перевел взгляд на Дуэйна Дантеса и виновато улыбнулся:

— Покорнейше прошу простить, что втянул вас в подобную передрягу. Мне и в голову не приходило, что ситуация зайдет столь далеко. По правде говоря, мы обсуждали бедственное положение фабрикантов и владельцев угольных шахт, даже предусмотрели для них программы поддержки и варианты плавного перехода, но кто же мог знать…