Бессмертный (ЛП), стр. 172
Положа руку на сердце, сыщик совершенно не ожидал пересечься с ним по пути к Вратам Чаниса. Как-никак, Леонард уже дослужился до элитных «Красных перчаток» и перестал быть заурядным «Ночным Ястребом». Рутинные дежурства больше не входили в его обязанности, да и ошиваться в подземельях в такой час ему было совершенно ни к чему.
Впрочем, Клейна тут же осенило — он нащупал одну критически важную деталь.
Вычислить его истинную природу мог исключительно Паллес Сороастр, а вовсе не Леонард Митчелл. Стало быть, позиция ангела играла куда более весомую роль!
«Этот старик прекрасно осведомлен, что мне известна тайна Его существования. Стоит Ему сорвать мою маскировку и загнать меня в капкан, как Ему придется морально готовиться к ответному разоблачению. Это неминуемо обернется обоюдным уничтожением, где победителей не будет. А для ангела Пути „Мародера“, на дух не переносящего Богиню, подобный риск абсолютно лишен смысла… Окажись я на Его месте, я бы виртуозно сделал вид, что ничего не произошло. И уж точно не стал бы предупреждать Леонарда Митчелла, вверяя собственную шкуру мимолетному порыву своего носителя…» Молниеносно распутав этот логический клубок, Клейн вернул себе ледяное спокойствие и уверенно шагнул навстречу облаченному в красные перчатки поэту.
Леонард вскользь, без малейшего интереса мазнул взглядом по седовласому, заметно лысеющему Внутреннему Стражу. Инстинктивно вскинув правую руку, поэт прикрыл рот и протяжно зевнул.
«Не спал всю ночь, маялся от безделья, вот и поперся в караулку перекинуться в картишки? Типичный „Бессонный“, ничего не скажешь…» — Клейн в общих чертах смекнул, каким ветром занесло сюда этого щеголя.
Воскресив в памяти повадки Внутренних Стражей из Тингена, юноша в гробовом молчании едва заметно кивнул. Сомкнув указательный и средний пальцы правой руки, он размеренно очертил на груди четыре точки по часовой стрелке, словно рисуя контур полной луны.
Леонард ответил точно таким же знамением. Не заподозрив ни малейшего подвоха, он прошел мимо большеносого старца с дряблой кожей, не сбавляя шага.
Клейн беззвучно, с колоссальным облегчением выдохнул. Сохраняя прежнюю длину и ритм шага, он невозмутимо добрался до своей цели.
Двустворчатые врата, отливающие леденящей чернотой железа, дышали подавляющей тяжестью и могильным холодом. Их поверхность украшали семь высеченных сакральных эмблем, и казалось, во всем мире не сыщется силы, способной поколебать эту твердыню.
Слегка развернув корпус и сделав пару шагов по диагонали, сыщик постучал в дверь караулки. Под бдительным взором дежурного Ночного Ястреба он наконец-то распахнул Врата Чаниса.
Густая, первобытная тьма внутри мгновенно пришла в движение. И хотя во мраке безмятежно теплились искусно украшенные резьбой серебряные свечи, их свет был не в силах разогнать эту гнетущую пелену. Напротив, призрачное, синеватое пламя лишь сгущало атмосферу мертвой, звенящей тишины.
В ту же секунду Клейн физически ощутил, как из мрака вынырнули незримые нити. Скользнув по коже, они беспрепятственно проникли в плоть, прошили грань между реальностью и иллюзией и намертво сплелись с марионеткой — «Мстительным духом» Сеньором.
Внезапно, даже не прибегая к духовному зрению, юноша воочию узрел мириады тончайших черных нитей, до краев заполняющих пространство за Вратами. Они мерно колыхались, то свиваясь в плотные клубки, то вытягиваясь вдаль, словно незримая дева распускала свои роскошные локоны, или же диковинный монстр лениво поводил щупальцами.
Сохраняя на лице маску ледяного безразличия, Клейн шагнул вперед, переступая порог этого царства печатей. Обернувшись, он с силой толкнул тяжелые створки, наглухо закрывая Врата Чаниса.
Окружающий мир словно отрезало ножом. Внутри воцарилась такая пробирающая до костей тишина, что место впору было спутать с обителью мертвых. Разум против воли начинал рисовать жуткие картины, а сердце сковывал иррациональный страх. Клейну внезапно вспомнилось детство: как он лежал в своей крошечной кроватке и, даже не наслушавшись страшных сказок на ночь, широко распахнутыми глазами вглядывался в темноту, до смерти боясь уснуть.
«Немудрено, что Богиня носит титул „Императрицы Ужаса“…» — сыщик отвел взгляд, подхватил стоящую в углу керосиновую лампу и привычным, отработанным движением высек искру.
Тусклый, желтоватый свет мгновенно разлился вокруг, слегка окрасившись в призрачные, синеватые тона.
Облаченный в черную сутану священнослужителя, Клейн не спешил спускаться в подземелья на второй ярус ради поисков тетради семьи Антигон. Вместо этого он застыл у самых дверей, терпеливо дожидаясь своего часа.
Подобная предосторожность была жизненно необходима: вдруг кому-то из Ночных Ястребов срочно понадобились материалы, но из-за ночного времени доступ в хранилище был закрыт, и им приходилось ждать рассвета.
Опираясь на свой богатый багаж опыта, юноша прекрасно знал: первые пять минут после смены Внутренних Стражей — самый уязвимый и суетливый период. Стоит лишь пережить этот рубеж без происшествий, как следующая рутинная выдача артефактов случится не раньше восьми часов утра — к началу стандартной смены Ночных Ястребов и казенных клерков.
Иными словами, благополучно выждав эту пятиминутку, Клейн мог рассчитывать на целых два часа относительного покоя без визитов Ястребов. Разумеется, на деле окно для маневра было куда более узким: в восемь утра собор открывал свои двери для паствы, а значит, прислуга начнет сновать по коридорам часа за полтора до этого. После половины седьмого любой лакей мог забить тревогу, недосчитавшись товарища!
Секунды неумолимо утекали сквозь пальцы. Сердце Клейна предательски заколотилось чуть быстрее, и эти пять минут показались ему настоящей, изощренной пыткой.
Наконец, закончив мысленный отсчет, он устремил взор в самую гущу мрака, где вырисовывались очертания каменной лестницы — пути на второй ярус.
Отныне никто в этих стенах не мог встать у него на пути!
Дойдя до этой точки, сыщик резонно рассудил, что львиная доля препятствий — целых семьдесят процентов — уже позади. Оставшиеся тридцать упирались лишь в одно: как благополучно унести ноги с добычей.
Впрочем, слепой жребий форс-мажоров никто не отменял. Не теряя бдительности, Клейн приподнял лампу и размеренным, чеканным шагом направился к каменным ступеням.
Для любого залетного Потустороннего первый ярус за Вратами Чаниса таил в себе куда больше соблазнов, нежели сами запечатанные артефакты. Именно здесь пылились залежи паранормальных материалов, рецепты зелий и запретные манускрипты. Вдобавок тут же располагались камеры для пойманных еретиков и вольных магов. Жаждал ли лазутчик сорвать куш ради возвышения или вытащить из петли соратника — дальше этого уровня соваться не имело смысла.
Однако Клейну надлежало спуститься в самые недра — туда, где под тяжелыми замками томились по-настоящему смертоносные реликвии.
Проходя мимо ряда наглухо запертых каменных келий, юноша спинным мозгом чуял присутствие узников. Однако пленники не бились в истерике, не изрыгали проклятий, не молили о пощаде и не звали на помощь. Они лишь безмолвно, словно неживые изваяния, сидели или лежали на полу, а их аура казалась пугающе остывшей и могильной.
Тусклый, пляшущий свет керосиновой лампы выхватывал из темноты уходящие вниз ступени. Клейн благоразумно отвел взгляд от камер и с непоколебимой твердостью продолжил спуск в глубины подземелья.
Бежать он не смел, до смерти боясь спровоцировать ядро печати на фатальный, агрессивный ответ.
Мрак сгущался с каждым шагом. Призрачное синеватое пламя на изящных настенных канделябрах едва теплилось, грозя вот-вот угаснуть окончательно. Казалось, стоит свету умереть, как эта первозданная, абсолютная тьма породит нечто невообразимо жуткое. Титаническим усилием воли задавив в себе первобытный ужас, сыщик наконец преодолел последний пролет и ступил на плиты второго подземного яруса.
Опираясь на ночное зрение «Мстительного духа», Клейн бегло окинул взглядом округу. Пространство было расчерчено причудливыми стенами, сплетенными из стали, камня, утрамбованной земли и чистого серебра. Эти барьеры делили ярус на изолированные секции: одни зияли распахнутыми зевами, другие были наглухо заперты, но каждая из них служила узилищем для одного запечатанного артефакта.