Бессмертный (ЛП), стр. 149

Отработав положенные три танца, Клейн наконец-то выкроил себе крошечную передышку. Улучив момент, он наскоро закинул в рот пару закусок и залпом осушил бокал ледяного сладкого чая — ту самую дисийскую диковинку, которую специально велел приготовить кухарке.

Из-за мерзкого побочного эффекта револьвера «Похоронный звон» сыщик выхлестал слишком много жидкости. Перекинувшись еще парой дежурных фраз с епископом Электрой, он извинился и спешно направился в уборную.

Положа руку на сердце, он без труда продержался бы еще танца три, однако интуиция настойчиво шептала: тот самый внезапный визит «Змея Судьбы» Уилла Осептина явно таит в себе скрытый подтекст. Юноша резонно рассудил, что младенец, скорее всего, жаждет перекинуться с ним парой слов, а значит, нужно срочно подыскать укромное местечко.

И пусть этот нерожденный младенец явился на бал не по своей воле, а в утробе матери, не желай Он этой встречи, в Его арсенале нашлась бы сотня способов удержать мадам Вильму в четырех стенах дома… «Попытка не пытка…» — мысленно пробормотал Клейн, переступая порог ванной комнаты и наглухо проворачивая засов.

Парень на мгновение замялся, решая, что важнее — сперва облегчить раздувшийся мочевой пузырь или же выждать пару минут. Как вдруг его обостренное духовное чутье забило тревогу. Клейн резко вскинул голову, устремив взор на зеркало над раковиной.

В зазеркалье невесть когда успела вырисоваться черная детская коляска. Ее нутро тонуло в столь густом, непроницаемом мраке, что разглядеть детали было попросту невозможно. Угадывался лишь крошечный силуэт ребенка, бережно укутанный в серебристый шелк.

Из мрака донесся звонкий, кристально чистый детский голосок:

— Твоя судьба слегка вильнула в сторону.

— Что стряслось? — нервы Клейна мгновенно натянулись как струны.

Нерожденный Уилл Осептин издал тихий смешок:

— Об этом тебе надлежит спросить самого себя!

— Мой взор улавливает лишь одно: на твоем пути, судя по всему, возник ангел.

В голове Клейна ослепительной вспышкой пронеслись недавние события на том самом первобытном острове вкупе со смелыми гипотезами. Выдержав пару секунд на раздумья, он сурово сдвинул брови и спросил:

— Способны ли ангелы разглядеть мою истинную, уникальную природу?

— Мне доводилось пересекаться с Оранжевым Светом. Он клятвенно заверял, что лишь жалкая горстка высокоранговых обитателей духовного мира, да парочка божеств со специфической властью, вкупе с адептами Пути Судьбы способны прозреть это. Да и то — лишь при условии тесного, непосредственного контакта.

Уилл Осептин, звонко причмокивая большим пальцем, с усмешкой отозвался:

— Скорее всего, нет. Ведь от тебя не исходит ни малейшей угрозы.

— Вот только не стоит забывать: помимо твоей собственной уникальности, в твоих карманах или у твоих спутников вполне могут таиться вещицы, способные привлечь внимание фигуры столь заоблачного полета.

«Мои вещицы… мои спутники…» Мысли Клейна неслись вскачь. Юноша внезапно осознал: тот самый «Оранжевый Свет» забросил изящную наживку, но одну поистине критическую деталь сыщик, ослепленный собственной невнимательностью, умудрился напрочь упустить из виду.

Высаживаясь на первобытный остров, он прихватил с собой «Дневник путешествий Гросселя»!

Ту самую книгу, что вышла из-под когтей древнего бога — Дракона Воображения Ангелведа!

«Если тот остров и впрямь служил перевалочным пунктом или базой для Ордена Сумеречных Отшельников, то неважно, кто именно затаился в недрах тех руин — ангел Пути „Зрителя“ с артефактами домена „Бури“ или наоборот. Этот фолиант неминуемо должен был разжечь в Нем жгучий интерес! В конце концов, у руля этой глубоко законспирированной ложи почти стопроцентно стоит сам „Ангел Фантазий“, сын Создателя — Адам! Неужто именно из-за этой древней книги Он милостиво дозволил мне безнаказанно умыкнуть карту „Тирана“ и возвел незримый барьер, дабы мы с господином „Повешенным“ не сунулись глубже?» — сложив в уме этот леденящий пазл, Клейн осторожно поинтересовался:

— И как мне теперь разрубить этот гордиев узел?

— А никак. В глобальной перспективе этот инцидент сулит тебе лишь выгоду, — звонко, с детской непосредственностью заявил Уилл Осептин. — Впрочем, в краткосрочной перспективе хлопот не оберешься. Но ты и так уже по уши увяз в интригах, тащишь на себе немыслимый груз тайн, так что одной бедой больше, одной меньше — погоды не сделает. Я заглянул на огонек лишь затем, чтобы предостеречь: держи ухо востро, иначе эта новая заноза переломит тебе хребет.

«…И не поспоришь. Коли долгов по уши, то и за новый кредит трястись не станешь. Кто знает, может, мне еще удастся виртуозно стравить этих кредиторов между собой…» — титаническим усилием воли усмирив панику, Клейн мысленно согласился с доводами младенца.

Юноша плавно перевел тему:

— Тот мой приятель, что до смерти жаждет раздобыть каплю крови мифического существа, слезно просил выведать: какую цену вы за нее потребуете?

— Потребую? — Уилл Осептин вновь издал тихий, издевательский смешок. — Да мне много чего нужно. К примеру, рабочий метод, как наглухо запечатать и обуздать ту самую «Кость Вероятностей». Или, скажем, вы могли бы подсобить мне стереть в порошок того ублюдка Уробороса. Если вам по зубам пустить Его в расход, так и быть, сцежу вам столько крови, сколько в пробирки влезет! Вот только осилите ли?

«Если б нам было по силам завалить Короля Ангелов, на кой черт нам вообще сдалась бы твоя кровь, жалкая, недоношенная „Змея Судьбы“⁈ Мы бы из тебя самого эликсиров наварили!» — мысленно фыркнул Клейн и с абсолютно каменным лицом мотнул головой:

— Нам это не по зубам.

— Тогда раскиньте мозгами и предложите что-то более приземленное. Я никуда не тороплюсь, — беспечно отозвался Уилл Осептин, после чего добавил: — Кстати, та заносчивая девица на балу таит в себе изрядную гнильцу. Если выпадет шанс перекинуться с ней парой слов, невзначай выведи беседу на тему сновидений.

«Хейзел? Сновидения?» — Клейн, чьи мысли лихорадочно завертелись, глубокомысленно кивнул:

— Добро.

Подметив, что младенец вот-вот растворится в небытии, сыщик поспешно вставил:

— Тот бумажный журавлик истрепался почти в труху. Случись какой форс-мажор, как мне навести с вами мосты?

Уилл Осептин погрузился в секундное, звенящее молчание:

— Ты что, на полном серьезе ждешь, что я прямо в утробе матери начну лепить для тебя новые оригами? Да даже если бы и вышло, как бы я тебе их передал⁈

— Понадобишься мне — я сам загляну к тебе во сне. Благо, пока ты торчишь в этом особняке, нагрянуть могу в любую минуту.

— А приспичит тебе — дуй прямиком к моему отцу! Пока ты будешь возиться с журавликом, уйма драгоценного времени утечет впустую!

— Ладно, мне, как-никак, еще на свет появляться. Пора наверстывать часы сна. Прочие дела отложим на потом.

Клейну не оставалось ничего иного, кроме как понимающе кивнуть:

— Если больше никаких предостережений не предвидится.

Силуэт Уилла Осептина, уже готовый раствориться в небытии, внезапно замер, и спустя пару секунд младенец обронил:

— Есть еще кое-что.

— Что именно? — нервы Клейна вмиг натянулись как струны.

Уилл Осептин издал задумчивое «эм» и протянул:

— Твой повар переборщил с сахаром в мороженом…

А? Клейн на долю секунды опешил, напрочь лишившись дара речи. Лишь когда черная детская коляска бесследно растаяла в зазеркалье, до него дошел смысл сказанного, и уголок губ предательски дернулся.

Благополучно разрешив насущную проблему переполненного мочевого пузыря, сыщик вымыл руки и покинул уборную. Отыскав личного камердинера Ричардсона, он негромко скомандовал:

— Ступай на кухню и вели поварам поубавить сладости в следующих порциях мороженого.

Камердинер, как истинный профессионал, не стал задавать лишних вопросов и без промедления поспешил выполнять приказ. Лишь на самом пороге камбуза его осенило:

С какой стати мистеру Дуэйну Дантесу ведомо о приторности десерта, если он к нему даже не притрагивался?