Бессмертный (ЛП), стр. 146
При штатных раскладах тандема из «Ползучего голода» и револьвера «Похоронный звон», щедро сдобренного очищающими пулями, хватит за глаза!
Грянь морская баталия или воздушный бой — в дело вступит артефакт, выкованный из «Океанского Певца». Если же обстановка накалится до предела и запахнет жареным, при наличии шанса можно одолжить «Дневник путешествий Леймано». А если прижмет вконец — использовать «Дневник путешествий Гросселя» в качестве непробиваемого щита, попутно швырнув во врага амулет «Похититель судеб».
И это он еще даже не брал в расчет собственные паранормальные таланты, марионетку-«Мстительного духа» и тот самый убойный, но до одури неудобный в обращении «Скипетр Морского бога»!
«Если оценивать мои активы в твердой валюте, я уже смело могу причислять себя к истинным толстосумам…» — Клейн издал тихий, исполненный горькой иронии вздох, небрежным жестом зашвырнув Потусторонние характеристики обратно в кучу оккультного хлама.
Что же касалось глаз шестикрылой горгульи — материала, до краев напитанного духовностью и наделенного собственной, первобытной мистикой, годного как для изощренных ритуалов, так и для ковки амулетов, — сыщик пока не нащупал для них толкового применения. Острой нужды в них не было, поэтому они давно уже пылились в той же самой куче трофеев.
Покончив с рутиной, Клейн позволил своему силуэту бесследно растаять над серой мглой и низвергся обратно в материальную реальность.
…………
Субботним утром Форс лелеяла сладкую надежду проспать до упора, однако её безмятежный отдых был безжалостно разорван весточкой от «Мира», переданной через самого господина Шута.
Суровый авантюрист изъявил желание вернуть «Дневник путешествий Леймано»!
Форс сонно потерла глаза. Девушка уже было порывалась с ходу обустроить ритуал, но, бросив мимолетный взгляд на свое отражение — взъерошенное воронье гнездо на голове и жуткие, набрякшие мешки под глазами, — благоразумно решила для начала заглянуть в ванную и привести себя в божеский вид.
Буквально накануне она наконец-то сбыла с рук те два злополучных особняка. Куш превзошел все ее самые смелые ожидания: даже после уплаты всех казенных сборов и налогов на руках осело баснословные 6550 фунтов.
Единственной досадной занозой оказалось то, что золотые монеты, которые в обычные дни то и дело мелькали в обиходе, при попытке собрать их в промышленных масштабах словно корова языком слизала. Убив уйму времени и сил, писательница смогла наскрести лишь жалкие шесть сотен кругляшей.
«Фух… Ну, по крайней мере, теперь я могу закрыть свой долг и поставить точку в этой сделке», — пригладив волосы, Форс сноровисто закипела приготовлениями к обряду.
Прошлым вечером, дабы с размахом отметить первый в своей жизни куш такого калибра, она втихаря, в гордом одиночестве уговорила полбутылки джина вкупе с целым бочонком южно-уэльского пива. Именно поэтому сейчас она выглядела настолько помятой.
В ходе ритуала, воспользовавшись божественным транзитом, Форс отстегнула 5200 фунтов наличными вкупе с шестью сотнями золотых монет. Тем самым она благополучно закрыла прошлый заказ на убийство и заполучила Потустороннюю характеристику «Дознавателя».
Подбив дебет с кредитом, девушка констатировала: у нее в закромах всё еще оставалось 2530 фунтов. Ко всему прочему, авторские отчисления за две ее книги продолжали мерным, пусть и не слишком щедрым, но зато стабильным ручейком пополнять банковский счет.
После короткого томительного ожидания Врата жертвоприношения и дарования перед глазами Форс ослепительно полыхнули, и из их призрачных недр выпорхнули две вещицы.
Одной из них был её верный «Дневник путешествий Леймано», а второй — нежно-голубая, полупрозрачная шестигранная призма, внутри которой то и дело плясали и ветвились крошечные, ослепительные искры молний.
«И откуда только в закромах господина Мира берется такая прорва Потусторонних характеристик…» — Форс не удержалась от мысленного, полного искреннего трепета вздоха. Благоговейно вознеся хвалу господину Шуту и свернув таинство, она бережно упрятала характеристику «Дознавателя» в надежное место.
Напоследок девушка подхватила «Дневник путешествий Леймано» и принялась с интересом листать страницы, проверяя, каким именно арсеналом талантов пополнилась ее реликвия.
Под тихий шелест пергамента ее взгляд внезапно намертво прикипел к листам. Две из тех самых выжженных желтизной страниц, предназначенных исключительно для божественности, больше не были девственно чистыми! Они сплошь покрылись сложной, дышащей первобытной мистикой вязью узоров и архаичных символов.
А это кричало лишь об одном: перед ней лежали Потусторонние таланты полубожественного ранга!
Целых две страницы!
— Воистину, королевская щедрость… — Форс не сумела сдержать сорвавшийся с губ ошарашенный шепот.
Впервые в жизни ей выпал шанс собственными руками прикоснуться к сокрушительной мощи полубогов и получить возможность пустить её в ход!
У писательницы, чьим коньком были любовные романы, первая же мысль метнулась в весьма специфическое русло: уж не воспылал ли «Мир», этот мрачный Герман Воробей, к ней нежными чувствами?
Впрочем, вспомнив, что они ни разу не пересекались воочию, а сам этот джентльмен славится как безжалостный, хладнокровный палач, она мигом отмела эти фантазии. Форс резонно рассудила: Герман Воробей, судя по всему, может играючи, по щелчку пальцев заручиться поддержкой полубогов, а потому подобные слепки для него — сущие пустяки, не стоящие даже упоминания.
«Фух… Благоразумнее задвинуть их в дальний угол и не трогать. Пусть лежат до тех пор, пока господину Миру вновь не приспичит арендовать книгу…» — с легкой дрожью выдохнула Форс, до смерти боясь даже помыслить о том, чтобы нагло нажиться на щедрости этого леденящего душу убийцы.
Взяв эмоции в узду, она пустила в ход свой хрустальный шар, скрупулезно препарируя и идентифицируя каждый новообретенный фокус. Вердикт оказался весьма обнадеживающим: все таланты обещали сослужить отличную службу в бою, за исключением одного — «Полнолуния».
«Разве что для изощренного самоубийства — тогда да, талант воистину идеальный…» — тихо хмыкнув себе под нос, она захлопнула «Дневник путешествий Леймано» и приготовилась дожидаться вечернего возвращения Сио, чтобы торжественно вручить подруге Потустороннюю характеристику «Дознавателя».
…………
Около семи часов вечера Клейн, облаченный в безукоризненно скроенный костюм, застыл в парадном холле. Плечом к плечу с мажордомом Вальтером и личным камердинером Ричардсоном он приготовился встречать гостей своего торжественного приема.
Вскоре его взор выхватил в дверях до боли знакомое лицо.
Доктор Аарон Церес!
Прославленный хирург, бережно поддерживая под руку свою беременную, с уже изрядно округлившимся животиком супругу, уверенно переступил порог особняка.
«Беременная…» — сердце Клейна слегка екнуло, и он, расплывшись в теплой, радушной улыбке, поспешил навстречу гостям.
Глава 817
Гости
Будучи учтивым джентльменом, Клейн, разумеется, не стал пялиться на супругу Аарона. Устремив взгляд на прославленного хирурга, он произнес:
— Добрый вечер, Аарон. Как мне обращаться к вашей спутнице?
Фирменная, слегка отстраненная холодность Аарона никуда не делась, однако это ничуть не помешало ему с вежливой улыбкой протянуть изысканно упакованную бутылку красного вина и ответить:
— Моя супруга, Вильма Глэдис. Преподает в средней школе.
— Я погляжу, вы готовитесь стать отцом? Когда ожидается пополнение? — поинтересовался Клейн, с благодарностью принимая подношение.
Изначально юноша заготовил для хирурга беседу о парочке новейших операционных методик, мелькавших в недавних медицинских сводках. Он и помыслить не мог, что доктор явится на бал в сопровождении жены, находящейся на столь солидном сроке беременности.
Для него подобный поворот стал воистину нежданным, но безмерно приятным сюрпризом. Ведь в утробе мадам Вильмы Глэдис безмятежно дожидался своего часа не кто иной, как «Ртутный Змей» Уилл Осептин.