Бессмертный (ЛП), стр. 141
Этот паранормальный талант бережно запечатлел для него Эмлин, и принадлежал он к арсеналу седьмой Последовательности — «Вампира».
Юноша изящно скользнул боковой гранью зажатого в правой руке револьвера прямо по пожелтевшему пергаменту. Густые тени вокруг мертвеца тут же ожили, свиваясь в толстые, непреклонные цепи, которые намертво скрутили бестию, пригвоздив её к земле.
Ювелирно поймав эту секундную заминку, Клейн с абсолютно ледяным, безучастным лицом вскинул ствол, крутанул барабан и с сухим щелчком взвел курок.
В его духовном взоре палитра патронов мигом вспыхнула калейдоскопом красок: там виднелись и кроваво-красный, и мертвенно-зеленый, и мертвенно-бледный оттенки.
Взяв на мушку именно «бледную» камору, Клейн хладнокровно нажал на спуск.
Ба-бах!
Бледно-золотая искра со свистом вонзилась прямиком в уцелевшую половину черепа мертвеца, разорвав её в кровавые ошметки. Очищающая пуля тут же ослепительно полыхнула, щедро заливая истерзанную тушу монстра первозданным, спасительным солнечным светом.
Плоть чудовища, словно воск под палящим зноем, слегка оплыла. Окончательно потеряв равновесие в своей сгорбленной позе, тварь грузным кулем завалилась на бок, рухнув прямо подле медного свистка Азика.
«Твари, лишенные искры разума и ведомые лишь голыми инстинктами, ложатся куда легче, нежели Потусторонние того же ранга… Впрочем, сдается мне, я слегка задолжал медному свистку Азика. С тех самых пор, как артефакт перекочевал ко мне, он то и дело попадает под раздачу: то в эпицентр взрыва угодит, то молниями его прожарит, а теперь еще и святым светом окатило. Несладко ему приходится…» Посвятив этому мысленному покаянию ровно одну секунду, Клейн сноровисто заставил Сеньора подойти, подобрать древний, изящно вырезанный артефакт и упрятать его обратно в призрачную плоть марионетки.
Сам юноша благоразумно не стал соваться в эпицентр, до смерти боясь, что какой-нибудь мертвец вновь решит восстать из пепла. Вместо этого он приказал Сеньору дотошно обшарить останки того самого ублюдка, что секундами ранее наглухо отбил попытку одержимости.
Сыщик небезосновательно подозревал, что в карманах этого бедолаги затесалась реликвия поистине заоблачного эшелона!
Спустя мгновение Сеньор, обретший физическую плотность, нащупал вожделенный предмет и выудил его на свет.
То была самая настоящая игральная карта!
На аверсе красовался мужчина в тройной короне, победоносно вскинувший руки к небесам. У его ног в благоговейном трепете распласталась паства, а за спиной бушевал первобытный хаос из ревущих штормов, свинцовых туч, разящих молний и свирепых океанских волн!
Лицо этого монарха было Клейну до боли знакомо — как-никак, в его закромах имелся портрет этого же человека, пускай и в совершенно ином облачении.
Перед ним предстал не кто иной, как сам великий император Рассел!
А в левом верхнем углу, прямо над головой ряженого в папские одежды Рассела, из мерцающей звездной пыли соткалась ослепительная строчка:
«Нулевая Последовательность: Тиран!»
Карта Богохульства Пути «Бури», аркан «Тиран»? В сознании Клейна мгновенно всплыл тот самый титул, которым Церковь Бога Знаний и Мудрости величала «Повелителя Бурь»:
Тиран!
Элджер тоже углядел эту Карту Богохульства. Его взгляд вмиг заледенел, а в глубине зрачков хищно полыхнуло неистовое пламя алчности.
Сделав глубокий вдох, моряк титаническим усилием воли отвел глаза в сторону и с трудом выдавил из себя:
— Недавняя схватка выдалась на редкость громкой. Вполне вероятно, мы уже перебудили какую-нибудь тварь, спящую в самых недрах этого храма. Нам нужно как можно скорее прибрать к рукам трофеи и изготовиться к немедленному отступлению.
«Многоуважаемый господин Повешенный, неужто вы держите меня за идиота, не понимающего столь элементарных вещей? К чему это пустое сотрясание воздуха, куда подевалась ваша хваленая боевая слаженность? Хех, как я и думал: аркан „Тирана“ всё же ударил вам в голову, лишив хладнокровия и развязав язык…» — мысленно усмехнувшись, Клейн велел «Мстительному духу» Сеньору надежно припрятать Карту Богохульства и тут же вселиться в труп одного из мертвецов, дабы подстегнуть кристаллизацию Потусторонней характеристики. Сам же он, сохранив ледяную маску Германа Воробья, сухо отрезал:
— Вы только что впустую сожгли пять драгоценных секунд.
Элджер на долю секунды опешил, однако спорить не стал. Молча подойдя к останкам шестикрылой горгульи, он первым делом выковырял её всё еще слабо мерцающие алым светом глаза. Покорно выждав какое-то время, моряк запустил руку прямо в раскрошенную грудную клетку бестии и выудил оттуда полупрозрачный, пепельно-серый кристаллический сгусток.
Тем временем на другом конце зала, под ускоряющим натиском «Мстительного духа», тот самый покрытый желто-зелеными гнойниками мертвец исторг из себя комок бурой «грязи». Эта диковинная масса густо поросла извивающимися корешками, а в её недрах пульсировало нечто до боли напоминающее кровеносные сосуды, выглядя до одури гротескно.
Благоразумно не став тратить время на гадания, к какому Пути и Последовательности относится этот трофей, Клейн велел Сеньору тотчас же сгрести находку. Следом марионетка устремилась к третьему покойнику — тому самому, чьи склизкие щупальца всё еще мелко подергивались в предсмертной агонии, — дабы ускорить и его распад.
В тот самый миг, когда над трупом уже начал вырисовываться прозрачный, подобный медузе сгусток, внутри которого плескалась лазурная океанская вода, по барабанным перепонкам Клейна и Элджера внезапно ударил долгий, протяжный звук:
— Эх…
Этот тяжелый вздох вырвался из самых потаенных глубин храма, неся в себе невыразимую, леденящую кровь скорбь и свинцовую тяжесть прожитых веков.
Глава 814
Исчез
Услышав долгий, протяжный вздох, донесшийся из самых недр храма, Клейн и Элджер разом напряглись. По их спинам пробежал холодок, а в кровь неистовым потоком хлынул адреналин.
Не раздумывая ни мгновения, Клейн пустил в ход левую перчатку. Артефакт налился прозрачностью, и юноша бесследно растворился в воздухе, чтобы в ту же секунду соткаться из пустоты прямо подле «Повешенного».
В тот самый миг, когда он схватил напарника за плечо, «Мстительный дух» Сеньор сноровисто сгреб медузообразную Потустороннюю характеристику. Прибегнув к «Прыжку сквозь зеркало», марионетка благополучно вернулась к золотой монете, надежно спрятанной в железном портсигаре.
Вслед за этим фигуры Клейна и Элджера стремительно поблекли, обратившись бесплотными тенями. В монументальном зале усыпальницы вновь воцарилась звенящая, могильная тишина.
Беглецы благополучно «Телепортировались» далеко прочь, материализовавшись прямо в воздухе. Их силуэты проступили на фоне багрового лунного света и густых облачных теней.
Повинуясь чистым инстинктам, Клейн и Элджер синхронно обернулись, устремив взоры обратно на первобытный остров, отчаянно желая узнать, что же там стряслось.
Услышав лишь один-единственный вздох и даже не почуяв никакой осязаемой угрозы, они, опираясь на богатый опыт и интуицию, предпочли немедленно дать деру. Немудрено, что теперь их души снедали жгучее любопытство и невыносимая тревога.
Перед их глазами развернулась пугающая картина: густая, свинцовая пелена тумана, укутывающая первобытный остров, начала стремительно таять. Рассеивающаяся мгла больше не служила преградой, позволив лунному свету беспрепятственно хлынуть с небес, щедро заливая землю багрянцем.
Паря высоко в небе под аккомпанемент ревущего шквала, Клейн и Элджер сквозь поредевшую дымку наконец-то смогли кристально ясно разглядеть, что сталось с тем проклятым куском суши:
Остров исчез.
Эта исполинская первобытная твердь, служившая пристанищем для полубожественного пернатого змея и целого сонма диковинных паранормальных тварей, попросту испарилась!
На том самом месте, где он возвышался еще мгновение назад, теперь лишь безмятежно колыхались темно-синие, почти черные океанские волны. Ни единого всплеска, ни малейшей аномалии!