Меченый. Затишье перед бурей (СИ), стр. 58

— Нет особых проблем, товарищ генеральный секретарь, — видимо, Лазаренко задницей почувствовал моё к нему скептическое отношение и теперь лихорадочно пытался сообразить, где успел накосячить. Ну или правильнее сказать, что генсеку про него могло стать такого известно, в конце концов грешки-то у каждого есть, но далеко не все они становятся достоянием общественности.

— А с яйцами ситуацию решили уже?

В этот момент на станцию подъехал поезд, в который мы дружно и погрузились. Это был новый вариант уже производящегося серийно типа «К» мытищинского завода с дополнительными улучшениями. Например, теперь в каждый состав устанавливался полноценный кондиционер! Это вообще феерия, ведь ещё каких-то пять лет назад специалисты убеждали меня, что такая модернизация невозможна. Что не хватит у нас кондиционеров на все составы, что это излишество, которое только удорожает производство и усложняет обслуживание. И вот нате — всё работает. Вернее, должно работать теоретически, так-то в начале мая в городе на Днепре было ещё достаточно прохладно, чтобы дополнительное охлаждение особо и не требовалось, обычная вентиляция справлялась без проблем.

— Решаем.

— Ну-ну… — Двери закрылись, и приятный женский голос произнёс: «Следующая станция „Металлургов“».

С яйцами в Днепропетровской области ситуация сложилась неудобная.

В целом дефицита яиц в стране не было. В среднем на каждого жителя в год приходилось — в плане потребления имеется ввиду — около 280–285 яиц, что вводило Союз в десятку мировых лидеров. Но вот распределение нередко подводило, особенно когда случались какие-то накладки. А тут в начале весны ближайшая птицефабрика, которая как раз центр УССР яйцами обеспечивала, подхватила какую-то болячку, пришлось утилизировать несколько сотен тысяч несушек, проводить санобработку оборудования и так далее.

А как наш народ реагирует на любые слухи о скором дефиците? Произошёл классический набег покупателей с выметанием вообще всех яиц, которые ещё оставались в продаже. Более того, кто-то запустил слух, что, мол, будут уничтожать домашнюю птицу, что болячка якобы очень страшная и всё такое, после этого народ в округе начал ещё и живущих по личным хозяйствам забивать экстренно, чтобы «врагам» не досталось, что ещё сильнее усугубило ситуацию. А тут ещё и Пасха как раз с традиционным всплеском потребления этого продукта. У нас народ может и не слишком религиозный, но во многих семьях яйца всё равно красят как дань традиции.

— Станция «Металлургов», следующая станция — «Метростроителей»…

Ну и получается, наложилось одно на другое, плюс наши партийцы на местах сначала, как водится, о проблеме предпочли умолчать, а потом не проявили должной расторопности в деле исправления косяков. Вот только есть один маленький нюансик: с развитием СовСети информацию замалчивать в привычном советском стиле стало уже невозможно. Слишком много людей друг с другом общались по всему Союзу, это вам не письма писать, которые когда ещё дойдут, или телефонные звонки заказывать в переговорном пункте. Открыл болталку и жалуйся всем подряд, включая жителей дружественных, а местами и не очень, заходили к нам в СовСеть иногда и юзеры из капиталистических стран. И к чему это привело? Паника начала распространяться дальше, народ даже в тех регионах, соседних в основном, где с яйцами было всё нормально, начал бежать в магазины и сметать неожиданно ставший столь популярным товар с полок, что опять же ещё сильнее усложнило ситуацию, ведь теперь дефицит нужно было вести издалека, чтобы залатать дыру. Пришлось даже выпускать сюжет по ТВ, рассказывающий о ситуации, что, мол, проблема уже фактически решена, все птицефабрики кроме одной работают в нормальном режиме, дефицита нет и скоро до Днепропетровской области доедут поставки из регионов. Помогло, это как водится, не очень, и в итоге обсёр вышел даже не столько масштабным сколько очень обидным.

— А по этому придурку что решили, которого Вестником апокалипсиса назвали? — Мы проехали по всей линии метро, посмотрели на котлован, в котором уже строилась станция для второй ветки, метростроевцы, несмотря на тяжёлые грунты и широкую реку рядом, были оптимистичны, обещали уложиться в план. Ну это уж как водится.

— В больничке он. Врачи пытаются понять, он идейный или просто больной, — Лазаренко хмыкнул, явно намекая, что у чудака просто крыша подтекает. Ну, в общем-то, я, почитав его манифесты, примерно так же считал, но пусть, конечно, ответственные товарищи разберутся.

А дело было в том, что на фоне очередного пробела в работе хозяйственных органов на свет вылез очередной же диссидент. Вообще это тема для отдельного разговора — это только так кажется, что дай людям относительную свободу, улучши их повседневную жизнь, и недовольные совсем исчезнут как роса под первыми утренними лучами солнца. Хрена с два. Недовольные будут всегда, а открученные понемногу гайки в информационной сфере простейшим образом дают им возможность доносить свои идеи до окружающих.

Причём нужно чётко разделять тех, кто критикует окружающую действительность по делу — собственно, прямо сейчас кресло под первым секретарём Днепропетровского обкома активно шаталось, потому как допустил, не спрогнозировал, проявил политическую близорукость, — и тех, кто просто ненавидит окружающий строй и которым наши промашки сами по себе доставляют настоящее удовольствие, к сожалению, есть и такие. И не так уж мало.

Часть таких вот наших принципиальных врагов, когда открылись границы со странами СЭВ, переехали в ГДР, Венгрию, Югославию, часть уже вообще сбежали, благо с увеличением туристического потока, в том числе и в западные страны, сделать это теперь стало проще. А часть никуда уезжать не торопилась и активно пыталась гадить. Особенно таких было много среди республиканской творческой интеллигенции, недовольной проводимой политикой мягкой русификации и сокращением финансирования всяких культурных экспериментов на местных языках. Очень уж тяжело насобирать в прокате пять миллионов зрителей на фильм на эстонском языке при том, что всего носителей этого языка меньше двух миллионов. То же самое с книгами, например, хоть тут и попроще в плюсы выйти, но на практике читатели всё равно выбирают в массе своей, кроме совсем идейных националистов, русскоязычный продукт. Его больше, шире выбор, он качественнее, ну по именам с Чуковским, Маршаком и Барто, например, среди детских писателей для самой младшей аудитории фактически и сравняться некому.

В данном же случае нашёлся какой-то придурок из Львова, который на факте дефицита яиц чуть ли не теорию о новом голодоморе построил, что, мол, власти тестируют систему, а потом раз! И всё, всех нелояльных оставят без еды. Бред, конечно, сивой кобылы, однако люди падки на такого рода сенсации, поэтому, прежде чем компетентные органы успели отреагировать — там тоже ещё только учились работать в цифровом пространстве, — сей дядя успел обойти все крупнейшие болталки с охватом в несколько миллионов человек и там весьма обширно наследить.

И если говорить глобально, то данный пример являлся, конечно, заметным событием, но отнюдь не уникальным. Случаи, когда очередная там группа товарищей подписала какое-то письмо тридцати, сорока или шестидесяти девяти, случались в последние годы не то что не реже, чем при условном Брежневе, а гораздо чаще. Другое дело, что и подход со стороны власти по реагированию на подобные эскапады резко поменялся. Мы перестали педалировать идеологические аргументы и перенесли тяжесть дискуссии в практическую плоскость.

В качестве примера тут можно привести недавнюю, относительно, историю о том, как режиссёр Абуладзе снял новый фильм. Тут нужно напомнить, что этот режиссёр снял относительно знаменитый фильм «Покаяние», завуалированно рассказывавший, как злые русские издеваются над бедным грузинским народом. В другой истории на фоне Перестройки его выпустили в прокат и подняли потом на щит как культурное событие, знаменующее закат авторитаризма в СССР. Здесь фильм, естественно, никто на экраны не пустил, и потом шесть лет грузин фильмы не снимал, работая на телевидении, благо там с резким расширением вещания нехватка кадров была перманентная. Ну и вот в 1992 году Абуладзе вновь снял, там кстати пришлось ещё разбираться, кто ему фонды на это выделил, картину, и результат её постиг собственно аналогичный.