Меченый. Затишье перед бурей (СИ), стр. 17

Особенно если учитывать, что там скоро и ребята из «Сони» подтянутся, потом, глядишь, и из «Майкрософт». Сколько таких контроллеров за время действия патента — 15 лет в США и 20 в Европе — выпустят? Миллионов двести? Пятьсот? Ну вот, считай, на пустом месте себе новый завод приобрели, палец о палец не ударив, только послезнание задействовав. Приятно, черт побери.

— А там у нас кто? — Я махнул рукой в сторону богато и как-то не по-советски украшенного павильона с надписями на английском языке.

— Это американцы. Компания AMD, как-то так называется. Приехали с представлением собственного процессора — аналога интеловского 386-го.

— Ммм… — Честно говоря, данный чип мне был уже не сильно интересен, а вот то, что амеры сами приехали в Союз на выставку, это уже говорило о многом. Железный занавес, который вообще-то изначально именно англо-саксы в лице Черчилля опустили а вовсе не коммунисты опустили, явно пошел трещинами.

— По характеристикам чип похож на наш, который мы в прошлом году в производство запустили. Ну, может, чуть лучше, совсем незначительно, — пожал плечами товарищ, которому знать такие подробности было по должности положено. — И цену они лучше нашей предложить не смогли, так что…

Так что будущий конкурент Интела, который самого главного исторически производителя процессоров в итоге съел в моей истории, тут мог чувствовать вполне обоснованное беспокойство за свое будущее.

— Кто у них там за главного?

— Некий Джерри Сандерс. Собственно, президент и сооснователь компании. Приехал на выставку без оповещения и без всяких запросов на встречу с нашими людьми. По туристической визе. Подозрительный тип, — выдал мне быструю справку находившийся тут же рядом Кириенко. Сергей Владиленович, кстати, уже успел немного заматереть, пообтереться на властном олимпе, и теперь я вовсю прикидывал, как бы так половчее бросить его на самостоятельную работу. Если я держал его в уме как потенциального приемника, то опыт работы «над», а не «под» очевидно был в таком случае совершенно необходим. — Всерьез ходит, общается с нашими студентами через переводчика.

— Это интересно. — Я издалека заметил явно выделявшегося мужчину в белом костюме, который явно о чем-то с большим интересом общался с советской молодежью. Совершенно седой, с такой же белой бородой, американец совершенно отчетливо напоминал полковника Сандерса с логотипа заокеанской куриной жральни, и соответствующая фамилия делала образ абсолютно законченным.

(Джерри Сандерс)

Тот обратил на меня внимание не сразу. Стоял, размахивая руками, что-то эмоционально объяснял группе студентов, переводчик за его темпом речи едва поспевал. Судя по лицам слушателей, половину они не понимали, но слушали с открытыми ртами. Харизма, как говорится, мощным потоком продавливала барьеры языковых ограничений.

— Мистер Сандерс? — окликнул я, подойдя ближе.

Он обернулся, прищурился на секунду, потом широко улыбнулся.

— Господин… генеральный секретарь?

— Можно просто Михаил, — махнул я рукой. — Мероприятие не официальное, протокол соблюдать не обязательно.

Он кивнул и протянул руку:

— Джерри Сандерс. Очень рад.

Рукопожатие оказалось в меру крепким, располагающим. Пожалуй, даже слишком… Тренированным.

— Взаимно, — ответил я. — Говорят, вы предпочитаете путешествовать… Без лишнего шума и огласки.

Американец усмехнулся:

— Предпочитаю видеть всё своими глазами. Без подготовки, личное впечатление — это важно. И в жизни, и в бизнесе.

— И как вам увиденное? — Я сделал круговое движение рукой, обводя внутренности павильона, набитого людьми под самую завязку. А ведь стоимость билета сюда, мягко говоря, кусалась. Полтинник за полный доступ на все три дня мероприятия — далеко не каждый советский гражданин мог себе такие траты позволить. А поди ж ты.

Он оглянулся на шумный зал, на толпы, на стенды, на подростков с контроллерами перед мониторами, которые что-то там кричали на своем языке. В Союзе стремительно формировался новый компьютерный сленг, который в отрыве от привычных по будущему американизмов был даже мне не понятен. Хотя, по правде говоря, я этому был только рад.

На самом деле Игромир-91 привлек к себе внимание далеко не только любителей компьютеров, это просто стала самая большая в стране молодежная тусовка, объединяющая всех подряд. Поскольку проходило все во время празднования дня молодежи, с уже традиционным в это время маскарадом, то и персонажей вокруг самых разных было видимо-невидимо. Причем значительную часть из них я даже и узнать не мог.

Как уже упоминалось, несколько лет назад мы провели реформу индустрии создания мультфильмов в Союзе, сделав ее более вертикальной. Всякие отдельные гениальные мультики типа «Доброго Ээха», снятого в Армении, это конечно хорошо, но вот стабильный валовый выпуск качественного продукта, каждая единица которого может и не бриллиант сама по себе, но держит приличный уровень, гораздо лучше. Плюс наличие детского телеканала, требующего постоянного однообразного контента, потому что сериалы любят не только взрослые, но и дети, во многом поменял мировоззрение советских мультипликаторов.

В итоге жанр коротких одиночных мультиков стал из главного мейнстрима в Союзе совершенно нишевым. Теперь снимали длинные сериалы типа «Ну, погоди!» или экранизации советских детских книжек вроде «Дяди Федора» или «Крокодила Гены» и отдельно полнометражные анимационные фильмы с взрослым хронометражем в 80–90 минут. Если в 1985 году суммарный хронометраж всей советской анимации составлял около 300–400 минут за год, то теперь этот показатель вырос тупо на порядок. Обычно в год выходило два-три полнометражных фильма плюс снималось параллельно несколько сериалов со средним хронометражем в 10 минут на серию.

Достаточно сказать, что летом 1991 года вышла в показ юбилейная сотая серия, рассказывающая про погоню волка с явными пролетарскими замашками за интеллигентом-зайцем. А например, ставшая источником бесконечных мемов детективная серия про «братьев Пилотов» уже подошла к отметке в сорок выпусков. И хотя кое-кто жаловался, что массовость уронила качество, что логично, ведь пришлось и штаты увеличивать тоже значительно, хоть и не в десять раз, плюс туда цифровизация начала в данную область проникать, что в свою очередь повысило продуктивность, но все же среди потребителей никто особо не жаловался.

Анимационная продукция неплохо шла на экспорт, плюс наши художники начали получать заказы на аутсорс от того же Диснея, который как раз в эти годы стремительно занимался тем же самым, то есть осваивал ТВ-формат и имел серьезную нехватку рабочих рук. Так что анимация еще и денежку какую-никакую приносила в валюте.

При этом нужно понимать, что даже 3000 минут анимации в год — это не какой-то страшный недостижимый сумасшедший показатель. Для понимания масштаба: встречал я в прошлой жизни цифру, что в Японии в 2016 году было снято 120 000 минут анимации. Очевидно, там уже цифровые способы создания мультфильмов важную роль начали играть, никто аниме-сериалы вручную к тому времени уже не рисовал на калькированной бумаге. Но 120 тысяч минут! А самое главное, что нарастить выпуск анимации оказалось очень просто, никаких сверхусилий, никаких трудовых подвигов. Оказалось, что нужно лишь желание и выделенные под это дело ресурсы. Причем ресурсы достаточно небольшие в масштабах страны. Это ведь не фильмы: не нужны декорации, актеры, костюмеры, гримеры, операторы. Только художники и сценаристы, благо и того и другого в Союзе было достаточно. Вот кто запрещал сделать это раньше? Непонятно.

Для меня же это означало появление целой когорты странных персонажей, о которых в прошлой жизни никто даже и не слышал. Потому что их не придумали банально. Какие-то странные антропоморфные животные, роботы, рыцари, прочие неведомые зверушки, которых даже классифицировать сходу было не так-то просто. Так что я порой смотрел по сторонам с таким же удивлением, как и американец, тут поразительным образом у нас с ним ощущения совпали, кто бы мог подумать.