Бесплодная истинная для распутного дракона (СИ), стр. 46

- Доброе утро, миледи. Платье голубое или серебряное?

Я посмотрела на нее внимательнее.

Она старательно избегала моего взгляда, что само по себе было почти признанием.

- Мила.

- Да?

- Южная оранжерея красивая ночью?

Она замерла, а потом покраснела до самых корней волос.

- Миледи!

Я улыбнулась.

- Серебряное платье.

Мила закрыла лицо руками.

- Вы видели?

- Немного.

- Богиня…

- Он хороший человек.

Она медленно опустила руки, и ее глаза сразу стали мягкими.

- Да. Очень хороший.

- И ты заслуживаешь хорошего человека.

Мила несколько секунд смотрела на меня, а потом вдруг обняла крепко и порывисто.

- А вы заслуживаете целый мир, госпожа.

Я осторожно улыбнулась, чувствуя, как внутри становится теплее.

- Мне бы пока пережить хотя бы один.

Глава 70

На четвертый день после возвращения Ольцег изменился, хотя сначала никто не понял, что именно произошло.

Утро выдалось ясным и почти безмятежным. В саду пели серебряные цветы, наполняя воздух тонким звоном, похожим на музыку далеких колокольчиков. Кайрен спорил с Вейлой о том, кто быстрее найдет тайный ход под лестницей, хотя оба пока даже не договорились, под какой именно лестницей собираются искать.

Эрик пытался убедить Талию, что ему уже вполне можно тренироваться, а Талия отвечала с таким ледяным спокойствием, что ему пока можно только сидеть, дышать и быть благодарным судьбе за то, что он вообще снова ходит.

Я находилась в библиотеке вместе с Элиасом.

Мы изучали старые карты Лунного Двора, вернее, того места, которое все привыкли считать Лунным Двором.

На каждой карте Ольцег был обозначен как остров. Перевалочный пункт. Дом на утесе. Порт. Сады. Шахты. Источники. Все выглядело привычно, почти понятно, но в каждой карте под центральными холмами оставалось странное пустое место.

Оно было не белым.

Оно было серебряным.

Словно сам пергамент отказывался рисовать то, что скрывалось глубже, под землей, под камнем, под корнями старой памяти.

- Это не ошибка, - сказал Элиас, глядя на карту так внимательно, будто пытался взглядом заставить ее открыть тайну.

- Не похоже на ошибку, - тихо ответила я и провела пальцами по серебряному пятну.

Кровь отозвалась мгновенно.

Так сильно, что я невольно вскрикнула и отдернула руку.

В тот же миг весь дом погас.

Не полностью, нет. Он словно не умер, а затаил дыхание. Свет в стенах отступил, ушел куда-то глубже, как вода уходит от берега во время отлива. Теплое сияние коридоров побледнело, серебро в камне потускнело, и Ольцег на одну долгую секунду стал не домом, а огромным живым существом, которое наконец проснулось и прислушалось к собственному сердцу.

Потом из глубины раздался женский голос.

Тот самый.

Древний.

Голос Лунной девы.

«Принц и принцесса вместе».

Элиас резко вскочил, а из пола ударил серебряный свет.

В центре библиотеки, возле каменного дерева, появилась она.

Женщина из лунного сияния. Та самая, что встретила меня в первый день у порога, только теперь ее образ стал гораздо яснее. Длинные волосы струились до пола, венец из осколков луны сиял над ее головой, а глаза без зрачков были полны звезд, холодных и бесконечно далеких.

В библиотеку сбежались все.

Эрик пришел первым- босой, с расстегнутым воротом рубашки и мечом в руке, будто даже после спасения короля не собирался позволять судьбе хоть на миг расслабиться.

- Что случилось? - спросил он, окидывая взглядом меня, Элиаса и сияющую женщину у каменного дерева.

Лунная дева повернулась к нему.

- Королевская кровь Эйры спасена. Долг выполнен. Теперь долг крови Веларис зовет своих детей.

Элиас медленно шагнул ко мне ближе.

- Кто вы? - спросил он, и в его голосе не было ни страха, ни почтительности, только напряжение человека, который слишком долго искал правду.

- Память дома, - ответила она. - Голос барьера. Последняя тень тех, кто не успел умереть.

По коже прошел холод.

- Тогда расскажите нам всю правду, - сказала я. - Без загадок и недомолвок.

Лунная дева подняла руки.

Библиотека исчезла.

Нет, она не исчезла по-настоящему, а будто раскрылась изнутри. Стены стали прозрачными, каменный пол под ногами превратился в звездное небо, и перед нами поднялось видение.

Ольцег.

Но уже не только остров.

Под ним простирался огромный мир.

Города из черного камня и серебряного стекла уходили в глубину, сверкая под сводами земли. Подземные леса тянули к небу светящиеся корни, а реки лунной воды текли между скалами, отражая сияние кристаллов. Башни поднимались к пещерным сводам, где звездами горели камни. Мосты висели над бездонными пропастями. На площадях цвели сады, в окнах горел мягкий свет, а по улицам двигались люди.

Много людей.

Велунари.

- Лунный Двор не был дворцом, - произнесла дева. - И не был домом на утесе. Лунный Двор - это королевство под землей, спрятанное под корнями первого дерева и защищенное луной от жадности драконов, людей и тех, кто хотел украсть равновесие мира.

Я не могла дышать.

Элиас стоял рядом, белый как мел.

- Ольцег… - прошептал он.

- Ольцег - видимый перевалочный пункт, - сказала Лунная дева. - Врата. Верхний дом. Место встречи с миром над землей. Когда пришли враги, король Элиан и королева Селена закрыли барьер. Народ ушел в сон, королевство уснуло, а врата были запечатаны.

Видение сменилось.

Огонь.

Подземный дворец.

Враги - темные фигуры с драконьими тенями и золотыми артефактами - наступали сквозь дым и обрушенные своды. Король и королева стояли у огромного дерева, держа руки на серебряном камне, который пульсировал светом, как живое сердце.

Потом я увидела мать.

Она передавала меня женщине, которая позже стала моей приемной матерью.

Отец передавал Элиаса мужчине в темном плаще.

- Дети крови были выведены наверх, - сказала дева. - Потому что только они могли однажды вернуться и снять барьер. Но одного ребенка было бы недостаточно. Принц и принцесса должны были найти друг друга.

Элиас сжал мою руку.

- Наши родители… - начал он, но голос сорвался, не выдержав боли.

Лунная дева повернулась к нему.

- Они живы.

Мир остановился.

Я не поняла.

Не сразу.

- Что? - выдохнула я.

- Король Элиан и королева Селена не умерли, - сказала она. - Они стали сердцем барьера. Сильнейшие хранители не могли уйти в обычный сон, поэтому легли в древний сон под корнями Экдрасиля и удерживали врагов за пределами Двора.

Я закрыла рот ладонью.

Элиас пошатнулся, а Эрик оказался рядом и поддержал меня за плечи, будто заранее почувствовал, что земля может уйти у меня из-под ног.

- Они живы? - прошептала я. - Мама и отец правда живы?

- Живы, - ответила Лунная дева. - Но их сон слишком глубок. Когда барьер падет, народ проснется, и королевство оживет. Однако король и королева пробудятся последними, потому что их сила слишком долго держала этот сон. Им понадобится время.

Слезы уже текли по моему лицу.

Элиас не плакал. Он стоял неподвижно, словно боялся, что любое движение разрушит надежду, но его рука дрожала в моей руке так сильно, что я чувствовала каждую судорогу.

- Как снять барьер? - спросил он.

Лунная дева указала на каменное дерево в центре библиотеки.

Его корни начали светиться.

- Под домом есть врата. Принц Элиас. Принцесса Лиараэль. Кровь. Память. Сердце. Семья. Только так народ проснется.

Эрик обнял меня крепче.

- Это опасно?

Дева посмотрела на него.

- Пробуждение всегда опасно. Но сон, который длится слишком долго, опаснее.

Сар, до этого сидевший непривычно тихо, наконец подал голос:

- Я говорил, что эта история кончится не скоро.