Бесплодная истинная для распутного дракона (СИ), стр. 22

Слезы навернулись на глаза. Я сжала письмо в кулаке.

- Миледи? - Мила коснулась моего плеча. - Что там?

Я показала. Она прочитала вслух, голос дрожал.

Агата подошла ближе, поставила Ниоль на пол и обняла меня со спины. Девочка сразу потянулась к гобелену, тронула серебряную нить пальчиком. И - чудо. Нить вспыхнула, и на гобелене проступило новое изображение: младенец в колыбели под луной, а вокруг - корни старого дерева, обнимающие ее.

- Смотрите! - воскликнула Вейла. - Дом рисует!

Дом действительно менялся. Чем дольше мы стояли здесь, тем ярче становились краски. Бархат балдахина наливался глубоким темно-синим цветом, как ночное небо. Кровать сама заправилась - простыни хрустели свежестью. В воздухе появился легкий запах лаванды и морской соли.

- Он… чувствует меня, - тихо сказала я. - Мою кровь. И восстанавливается.

Роэн, стоявший в дверях, кивнул.

- Тогда, миледи, давайте не будем тратить время. Разберем комнаты. Мои люди помогут с тяжелым. Агата, Мила - вы с детьми можете заняться тем, что ближе к земле. Кухня, кладовые. Чтобы было где поесть и спать сегодня.

Агата кивнула решительно.

- Конечно. Девочки, пойдемте. Мы сделаем так, чтобы здесь было тепло. Как дома.

Вейла и Ниоль, уже осмелев, побежали за ней. Я видела, как по пути к лестнице Ниоль коснулась стены - и по камню пробежала серебристая искра. Дом принял и их. Не полностью, но достаточно, чтобы не пугать моих маленьких гостей.

Мы разделились. Я с Милой и Роэном продолжила осмотр верхних этажей. Коридор вел в галерею портретов. Портреты были закрыты тканью, но когда я прошла мимо первого, ткань сама сползла.

Мужчина. Мой отец. Король Лунного Двора. Лицо строгое, но глаза - добрые, с серебристыми искрами в зрачках. Под портретом - табличка, проступившая сама: «Король Элиан Веларис, Хранитель Корней и Луны».

Веларис. Как Элиас? Нет. Похоже, но другое. Моя фамилия?

Следующий портрет - мать. Та самая женщина из видений. «Королева Селена Веларис, Хранительница Серебряного Света».

Веларис. Имя рода. Мое имя.

Я коснулась рамы. Воспоминание пришло мягче, чем раньше.

Зал. Не этот дом - другой, древний, из черного камня и серебряного стекла. Отец стоит на коленях перед троном. Кровь на его груди. Мать держит меня на руках рядом с ней стоит мальчик лет пяти.

- Спрячь их, - шепчет он. - Враги близко. Драконы они не должны найти наших детей

Мать целует меня и мальчика в лоб. Слезы градом стекают по ее щекам.

- Лиара, Эл. Мои маленькие звезды. Однажды вы вернетесь домой

Видение угасло. И я поняла, что мне нечем дышать.

Брат. У меня был брат. Маленький, с такими же серебристыми прядями в волосах, с теми же глазами, что смотрели на меня с портрета отца. Он стоял рядом, держал мамину руку, а я, крошечная, прижималась к ее груди. Он был старше. Он знал меня. Знал, как меня зовут по-настоящему.

Сердце сжалось так резко, что я невольно прижала ладонь к груди. Слезы навернулись на глаза - не от боли, а от внезапной, острой тоски. Кто он теперь? Жив ли? Помнит ли меня? Или тоже прячется где-то, как я пряталась все эти годы под чужим именем?

Эл. Короткое, теплое, и такое болезненно родное. Я представила, как мы б играли в том древнем зале, он показывал бы мне звезды на потолке или прятался вместе со мной под корнями огромного дерева от родителей.

- Миледи? - тихо позвала Мила, заметив, как я застыла.

Я моргнула, смахивая слезу тыльной стороной ладони.

- У меня... был брат, - прошептала я, голос дрогнул. - Эл. Ему было пять, когда... когда все случилось. Он был там. С нами. Мама назвала нас обоих своими звездами.

Роэн молчал, но его лицо стало еще суровее. Мила шагнула ближе и осторожно обняла меня за плечи.

- Значит, где-то есть еще один Веларис, - мягко сказала она. - Мы найдем его, миледи. Обязательно.

Кивнула, чувствуя, как внутри разливается тихая, но твердая решимость. Я узнаю ктоя и найду следы брата. Дом молчал, но я уже чувствовала: он знает больше, чем говорит.

Дом отозвался. В галерее зажглись дополнительные светильники. Портреты ожили - краски налились, глаза на холстах будто следили за мной.

- Он… рад, - прошептала Мила. - Смотрите, пыль уходит даже с потолка.

Действительно. Потолок в галерее был расписан звездным небом - созвездия проступали ярче, словно кто-то зажигал их одно за другим. Серебристые нити магии ползли по стенам, стирая трещины, возвращая блеск мраморному полу. Воздух наполнился легким ароматом ночных цветов и свежего ветра с моря - запахом, который я никогда не знала, но который сразу показался родным.

Мы прошли дальше. Нашли детскую. Маленькую комнату в конце коридора. Колыбель под балдахином. Игрушки - серебряные звездочки, деревянные фигурки. Когда я вошла, колыбель качнулась сама, хотя ветра не было. На стене - фреска: младенец под луной, корни дерева обнимают его, как руки. Рядом на фреске - силуэт мальчика постарше, тянущегося к колыбели с улыбкой.

Я села на край кровати.

- Здесь… я жила, - тихо сказала я. - До того, как на нас напали..

Воспоминание было коротким: теплые руки матери, колыбельная о луне и звездах, запах трав и серебра. И легкий детский смех где-то рядом - Эл, шепчущий «не бойся, Лиара, я здесь».

Тем временем внизу слышался шум. Агата и девочки уже хозяйничали на первом этаже. Я спустилась позже, когда силы немного вернулись.

Кухня была огромной - с каменными очагами, медными котлами, полками для специй. Когда мы вошли, Агата уже разводила огонь в главном очаге. Ниоль сидела на столе, болтая ножками, Вейла помогала вытирать пыль со стола.

- Миледи! - Агата улыбнулась устало, но искренне. - Смотрите, здесь все… оживает. Я коснулась стены - и полки сами выровнялись. А в кладовой - припасы. Старые, но… свежие. Словно дом хранил их для нас.

Я кивнула. Магия крови. Моя кровь будила дом, и он отвечал заботой. Чем дольше мы все здесь находились, тем легче становилось восстановление: трещины затягивались, дерево наливалось теплом, камень теплел под ладонями.

- Вы молодцы. Продолжайте. Нам нужно место, где можно поесть и отдохнуть.

Вейла подбежала ко мне, протянула маленькую серебряную ложку, которую нашла в ящике.

- Тетя Элира, это для тебя! Она светится, когда я ее трогаю!

Я взяла ложку. Она действительно потеплела в ладони. В ней отразилось мое лицо - не усталое, а… сияющее. Серебристые искры в глазах. И на миг в отражении мелькнул силуэт мальчика, улыбающегося рядом.

- Спасибо, солнышко. Она теперь твоя. Храни ее.

Девочка просияла.

Мы работали до вечера. Дом восстанавливался на глазах. Камины зажигались сами. Окна очищались от грязи и паутины. Полы блестели. В главном зале появился длинный стол - он просто «вырос» из пола, когда я коснулась знака луны в центре. Стулья сами расставились. На столе материализовались простые, но красивые приборы - серебряные, с лунной гравировкой.

К ужину - первый настоящий ужин в этом доме - собрались все. Мила принесла еду из корабельных запасов, которые уже перенесли: хлеб, сыр, сушеное мясо, травяной чай. Но дом добавил свое: в кладовой нашлись банки с вареньем из серебряных ягод, которые не портились. Чай в котле заварился сам, ароматный, успокаивающий.

Мы ели спокойно. Агата рассказывала девочкам сказки, которые помнила из детства - про сказочных зверей. Роэн и его люди сидели чуть в стороне. Один из них, молодой парень по имени Торин, даже улыбнулся, когда Вейла поделилась с ним кусочком хлеба.

- Дом… хороший, - тихо сказал Роэн мне позже.. - Но странный. Я оставлю людей на страже у входа и в коридорах. На всякий случай.

Я кивнула.

- Спасибо. И… передай принцу, когда сможешь. Что мы… в порядке, но не говори ему кто я.

Роэн ушел. Я осталась с Милой в главной спальне - той, что мы выбрали для меня. Она помогла мне переодеться в чистую ночную сорочку из сундука матери. Ткань была мягкой, серебристой, как лунный свет.