Бесплодная истинная для распутного дракона (СИ), стр. 11

Один раз он остановился у прилавка с морскими жемчужинами и, не спрашивая, купил маленькую серебряную брошь в форме ракушки с настоящей черной жемчужиной внутри.

- Маленький подарок на память о первом городе после шторма, - сказал он, протягивая мне брошь. - Чтобы напоминала, что даже после самой темной ночи приходит рассвет.

Я приняла подарок, чувствуя, как пальцы слегка коснулись его ладони.

- Спасибо, Эрик.

Мы продолжили прогулку. Ярмарка шумела вокруг нас, но в этот момент мне казалось, что весь мир немного притих, оставив место только для теплого вечернего солнца, шелеста платья и взгляда светло-серых глаз, которые то и дело возвращались ко мне.

Я была свободна.

Я была красива.

И впервые за очень долгое время я просто наслаждалась жизнью - без страха, без боли, без прошлого, которое тянуло назад.

А впереди, за шумной ярмаркой, уже начинался настоящий вечер Эйрсхейвена - с цветными фонарями, музыкой и ощущением, что все только начинается.

Глава 17.

Солнце окончательно скрылось за крышами Эйрсхейвен, и город словно вдохнул по-новому. Магические фонари из цветного стекла зажглись один за другим, заливая узкие улочки мягким серебристо-золотым светом. Воздух стал прохладнее, но все еще хранил дневное тепло, смешанное с ароматами жареного миндаля в меду, пряных трав и морской соли.

Мила остановилась у входа на ярмарочную площадь и слегка присела в реверансе.

- Миледи, уже совсем стемнело. Я вернусь на корабль - нужно проследить, чтобы наши вещи после ремонта перенесли в сухие каюты, и подготовить вам горячую ванну. Вы не против, если я оставлю вас ненадолго?

Я улыбнулась ей тепло и понимающе.

- Конечно, иди. Не переживай за меня.

Мила бросила быстрый, слегка настороженный взгляд на Эрика, но ничего не сказала. Только еще раз поклонилась и растворилась в вечерней толпе, направляясь в сторону порта.

Мы остались вдвоем.

Эрик посмотрел на меня с тихой, почти мальчишеской улыбкой.

- Наконец-то, - произнес он низко. - Я уже начал думать, что мне придется весь вечер делить вас с вашей верной горничной.

Я усмехнулась, поправляя шляпку.

- Не обольщайтесь, принц. Вам просто повезло, что мила решила оставить нас наедине.

Мы свернули с шумной главной площади в одну из боковых улочек - более тихую, узкую и удивительно уютную. Здесь дома стояли так близко, что верхние этажи почти соприкасались, образуя своеобразный каменный коридор. Между ними были протянуты гирлянды маленьких фонариков, которые мягко покачивались на легком ветру. Каменная мостовая еще блестела после недавнего короткого дождя.

Где-то впереди, у старого каменного фонтана с фигурой лунной богини, играл скрипач.

Мелодия была медленной, тягучей и невероятно проникновенной - древняя баллада Лунариса о любви, которая выдерживает даже самые жестокие бури. Скрипка звучала так чисто и трепетно, что у меня невольно перехватило дыхание.

Эрик остановился. Посмотрел на меня.

- Потанцуйте со мной, Элира.

Я приподняла бровь, слегка улыбаясь.

- Прямо здесь? На улице?

- Именно здесь, - он протянул мне руку ладонью вверх. - Пока музыка играет. Пока нас никто не знает. Пока мы просто мужчина и женщина под ночным небом… а не принц и беглая леди.

Я секунду смотрела на его протянутую руку, потом медленно сняла шляпку и отдала ее ему. Он принял ее без слов и повесил на ближайший кованый фонарный столб.

Я вложила свою ладонь в его.

Его пальцы были теплыми и уверенными. Он мягко притянул меня ближе, положив вторую ладонь мне на талию. Я положила свободную руку ему на плечо. Мы начали медленно двигаться в такт музыке.

Вокруг почти никого не было - лишь редкие прохожие, которые улыбались, проходя мимо, да скрипач, который, заметив танцующую пару, заиграл еще проникновеннее, вкладывая в мелодию всю душу.

Мы кружились неторопливо, почти невесомо. Шелк моего платья тихо шелестел вокруг ног, переливаясь в свете фонарей. Эрик вел уверенно, но очень бережно, словно боялся, что я могу исчезнуть.

- Знаете, - тихо сказал он, не отрывая от меня взгляда, - когда я впервые увидел вас на палубе… я подумал, что вы несете в себе всю бурю мира. А теперь понимаю - вы и есть буря. Красивая. Сильная. И очень, очень желанная.

Мое сердце пропустило удар.

Мы сделали еще один плавный оборот. Расстояние между нами постепенно сокращалось. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую рубашку, легкий запах моря, дерева и пряных специй. Его взгляд медленно опустился на мои губы.

Музыка становилась все тише, нежнее… почти затихла.

Эрик наклонился ближе. Я не отстранилась. Наши дыхания смешались. Еще мгновение - и наши губы почти коснулись друг друга…

Как вдруг из темноты бокового проулка выскочила маленькая фигурка.

Девочка лет четырех, вся в слезах, с растрепанными темными волосенками и грязным, порванным в нескольких местах платьицем, с разбегу вцепилась в мою юбку обеими ручонками.

- Тетя! Тетя, пожалуйста! - закричала она высоким, дрожащим от рыданий голосом. - Помогите! Папа… папа сейчас убьет маму! Он кричит… бьет ее… она плачет и зовет на помощь! Пожалуйста, тетя, помогите!

Маленькие пальчики судорожно сжимали ткань моего платья так сильно, что костяшки побелели. Девочка рыдала так горько и отчаянно, что у меня мгновенно сжалось сердце.

Эрик резко выпрямился. Вся нежность в его глазах мгновенно сменилась тревогой и напряжением.

Я быстро опустилась на корточки прямо посреди улочки, не думая о дорогом платье и грязи, и осторожно взяла девочку за дрожащие плечи.

- Где? - спросила я быстро, но как можно мягче. - Где твоя мама? Покажи нам, скорее.

Девочка всхлипнула, вытерла нос рукавом и, не отпуская мою юбку, потянула меня за собой в темный проулок.

- Там… за углом… в синем доме с разбитым окном… Пожалуйста, быстрее! Он опять достал хлыст… и кричит, что убьет ее…

Глава 18.

Девочка тянула меня за руку с отчаянной силой, на какую способен только испуганный ребенок.

- Скорее, тетя… пожалуйста… - всхлипывала она, спотыкаясь на неровной мостовой. - Папа очень злой… он опять пьет… и кричит, что мама все испортила…

Эрик шел рядом, его лицо стало жестким и сосредоточенным. Вся легкость и нежность, что была между нами минуту назад, исчезла без следа.

Мы свернули в узкий, плохо освещенный переулок. Впереди показался старый двухэтажный дом с облупившейся синей краской. Одно из окон на первом этаже было разбито, и оттуда доносились громкие злые крики и женский плач.

- Там! - девочка остановилась и показала дрожащей рукой. - Наш дом…

Изнутри раздался глухой удар, звон разбитой посуды и пронзительный крик женщины.

Я не стала ждать. Подхватив юбку, быстро направилась к двери. Эрик опередил меня и первым толкнул тяжелую створку.

В комнате царил хаос. На полу валялись осколки тарелок и опрокинутый стул. У стены, прижавшись спиной к холодному камню, стояла молодая женщина - худая, с растрепанными светлыми волосами и уже наливающимся синяком под глазом. Кровь текла у нее из носа.

Она обеими руками крепко прижимала к себе младшую дочь- крошечную девочку лет двух с половиной, которая тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в материнскую грудь. Старшая девочка, та самая, что привела нас сюда, испуганно жалась к моей ноге.

Над ними нависал крупный мужчина в грязной рубахе с сальными волосами. В одной руке он сжимал кожаный ремень с огромной железной пряжкой, в другой - пустую бутылку. Его лицо было красным от ярости и количества выпитого алкоголя.

- Я сказал - заткнись! - рявкнул он и замахнулся ремнем на женщину, которая пыталась закрыть собой дрожащего ребенка.

- Не смей! - резко выкрикнула я.

Мужчина замер с поднятым ремнем и медленно повернулся. Его мутные глаза остановились сначала на мне, потом на Эрике.