Попала! Ошибка истинного (СИ), стр. 58
– Важно только одно: я выбрал тебя.
Мир вокруг будто притих.
– Я… – выдохнула я. Слова никак не хотели приходить. – Я не верю, что всё это происходит со мной. Что я не просто отыщу маму, но и встречу тебя… да ещё и в другом мире! Кто ж в такое поверит? Кто о таком вообще подумает в здравом уме!
Голос дрогнул и сорвался. Я мотнула головой, чтобы собраться с мыслями, и храбро закончила:
– Но после того, как я увидела тебя, я поняла, что больше мне никто не нужен. Так это что же, и есть истинность?
Иштван прикрыл глаза на мгновение. Задумчиво сказал:
– Понятия не имею. Но уверен в одном: сколько миров бы ни существовало, мы нашли друг друга.
Я задохнулась от волнения и невольно поёжилась. То ли от важности момента, то ли от ночной прохлады.
Иштван это заметил. Не говоря ни слова, он снял с себя камзол и накинул мне на плечи. Ткань была тёплой. Пропитанной его запахом. Я немедленно вцепилась в камзол и закуталась плотнее. Стало уютно-уютно, словно я сидела в натопленной комнате.
– Спасибо… – тихо сказала я.
– Не стоит, – так же тихо ответил Иштван. Он прижал меня к себе, и я доверчиво прильнула к нему.
Так мы и сидели рядом, плечом к плечу. Внизу проплывал Баллашьярд, а мы говорили – сначала осторожно, словно прощупывая почву.
Потом разговор хлынул бурным потоком, окончательно сметя все преграды.
С Иштваном было удивительно легко, словно я знала его тысячу лет и могла поделиться всем, чем угодно.
Я рассказывала про Землю. Про тётку. Про университет. Про то, как жила там, в том мире.
Он слушал, иногда задавал короткие наводящие вопросы. Рассказывал о себе, о том, как когда-то был в изгнании, как считался опальным чернокнижником. Как помог Рейнольду Альваресу победить злобную ведьму Фелицию…
Кстати, о ней.
– Где она? – спросила я, – Феликса-то мы… того, отправили вслед за Гоножем, а она?
Иштван хмыкнул:
– Окаменела окончательно. Надеюсь, что воссоединилась с братцем. Она же тогда пыталась вселить Гоножа в тело новорожденного ребёнка Альвареса, я не говорил?
– Что?! – ахнула я, – Вот же тварь! Это деревянное чучело – в тело беззащитного младенчика? Пусть вечно мучается в камне!
Иштван только усмехнулся и кивнул. Мы вновь замолчали.
– Василиса… – вдруг услышала я голос Иштвана, и от его серьёзности меня будто кипятком окатило.
Я несмело повернула голову и вдруг увидела его совсем-совсем близко.
Почувствовала, как сердце снова забилось быстрее.
– Иштван… – выдохнула я.
Он не ответил. Просто наклонился и поцеловал меня.
Я замерла на долю секунды, а потом подалась навстречу.
И всё исчезло. Страх. Сомнения. Мне стало очень спокойно, словно внутри наконец-то поселилось долгожданное умиротворение.
Осталось только его тепло, его руки, и это странное, щемящее чувство, будто я наконец-то на своём месте.
Когда мы отстранились, я всё ещё не могла нормально дышать. Он смотрел на меня так, будто видел впервые.
И вдруг…
Ох, божечки.
Он щёлкнул пальцами и протянул мне руку. На его ладони лежал небольшой предмет. Тонкая серебряная нить, свернутая в кольцо, внутри которой мягко пульсировала точка света.
Я нахмурилась и непонимающе посмотрела на него.
– Это якорь, – пояснил Иштван. – Связующий артефакт. Знаешь, для чего он?
– Н-нет, – выдавила я, хотя нутром чуяла, что он не просто так решил мне его показать.
– Если ты его примешь, – Иштван вдруг запнулся, и я вдруг поняла, что и он тоже нешуточно так волнуется, – он привяжет нас друг к другу.
Моё сердце замерло. Я уставилась на якорь, а потом – на Иштвана.
Это что же, то, о чём я подумала?...
– Я не хочу больше ни одного мира, где тебя нет, – твёрдо ответил он на мой невысказанный вопрос, и я едва не свалилась с облака.
– Я… – пропищала я и закашлялась, не зная, что сказать. Иштван помог мне и спросил:
– Ты будешь со мной?
У меня перехватило дыхание.
– Ты… – опять бестолково начала я. Иштван кивнул
– Да. Василиса Громова, я, Иштван Алдериан, спрашиваю тебя: ты согласна стать моей женой, которую я клянусь любить и оберегать всегда, во всех мирах и измерениях?
Это прозвучало так естественно, без налёта какого-либо пафоса, что язык у меня развязался сам собой.
Это было сильнее всего, что я когда-либо слышала. Но с ответом я замешкалась.
Посмотрела на него.
На Баллашьярд под нами.
На небо.
И снова на него.
И вдруг чётко осознала – ответ у меня был давно.
Мне не нужен ни один мир, где нет Иштвана.
– Да! – выдохнула я.
И мир в этот момент стал ещё ярче.
Эпилог
Год спустя
Академия жила и дышала.
Спокойно и уверенно, как дышит человек, переживший болезнь и наконец вставший на ноги.
Я стояла у открытого окна аудитории и смотрела, как студенты-первокурсники пытаются удержать простейшую духовную форму. У кого-то получалось, у кого-то – нет, но у всех без исключения лица были сосредоточенные и упрямые.
Я улыбнулась.
– Не дави на поток, – мягко сказала я одному, – Он не подчиняется силе. Он откликается только на твёрдое намерение мага, которое исходит из самого сердца.
Нет, меня не сделали преподавателем. Я бы и не согласилась – я была практически вчерашней студенткой и сама бы ни за что не взяла бы на себя такую ответственность!
Но вот вести практические занятия согласилась, потому что практики у меня за плечами было хоть отбавляй.
По кучке студентов волной прокатилось неловкое шевеление, затем – тихий выдох. Один из них, Гиран, светловолосый паренёк, кажется, наконец поймал нужное состояние.
Я закрыла глаза на секунду, прислушиваясь. Да. Получилось!
Тонкая, едва уловимая нить чужого духа дрогнула в пространстве.
– Вот так, молодец! – подбодрила я его, – Так держать! Все остальные, смотрите на Гирана и наблюдайте, что и как он делает!
Студенты сгрудились вокруг паренька, а я медленно выдохнула.
“Ну вот, а ты боялась”, – одобрительно проскрипел у меня в голове голос Тивадая. Он лежал на моём столе, на стопке учебников, как на троне, и следил за всем происходящим.
“Вначале всегда страшно”, – отпарировала я и, не удержавшись, погладила плюшевую крысу по мягкой спинке, – “ну ничего, справлюсь! Мы ещё вместе с ними сделаем тебе новое тело, получше этого!”
“Да уж надеюсь,” – фыркнул Тивадай, и я улыбнулась.
Жизнь принимала совсем другой оборот, и мне это ужасно нравилось!
***
Занятие закончилось, аудитория опустела. Собрав учебники зглянув в окно, я увидела во дворе Академии знакомую фигуру.
Мама!
Она стояла напротив двух старшекурсников и что-то объясняла, резко и чётко жестикулируя, с той самой внутренней силой, которая теперь всегда была с ней.
И вдруг один из учеников атаковал, швырнув в неё пульсирующим сгустком света!
Но я даже не успела испугаться. Воздух вокруг мамы сжался, потемнел, приняв форму кольца. И спружинил, отшвырнув сгусток в сторону.
Мама повернулась к ученику и что-то коротко сказала ему, явно недовольная.
Я тихо фыркнула в ладонь.
Да.
Это была она. Это была моя мама!
И каждый раз, когда я смотрела на неё, внутри поднималось тёплое, какое-то детское чувство.
Она рядом. Со мной.
– Ты снова смотришь на неё, как будто видишь впервые.
Я вздрогнула и обернулась.
Иштван стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. В его взгляде мелькнула тёплая усмешка.
– А это правда, – честно ответила я. – Мне каждый раз кажется, что это всё сон. Что я вот-вот проснусь и снова стану той самой пятилетней девочкой, которой только что сообщили, что мама пропала…
На глаза внезапно навернулись слёзы, и я умолкла. Иштван молча подошёл ко мне и обнял; я благодарно прижалась к нему и зарылась лицом в его широкую грудь.
Родной цитрусовый аромат окутал меня.