Попала! Ошибка истинного (СИ), стр. 53

– Иштван… – выдохнула я, даже не сомневаясь.

Это был он. Я узнала его. Он снова нашёл меня. Точнее, уже нас. Он преодолел сопротивление Изнанки.

Мама вскинула голову и недоверчиво заозиралась..

– Кто это? – подозрительно спросила она.

– Иштван, – выдохнула я. – Он нас вытаскивает!

И в тот же миг мир разорвался. Разлетелся на клочки. Пещера исчезла, прямо вместе с озером.

Тьма схлопнулась вокруг нас, как сжатый кулак, и оттолкнула нас. Словно стремясь отшвырнуть подальше от себя!

Обжигающе холодный воздух больно ударил в лицо.

Я судорожно втянула его и закашлялась от рези в лёгких. Небо обрушилось на меня. Бескрайнее. Серое.

Мы… падали!

– МАМА! – выкрикнула я, пытаясь схватить её.

Ветер рвал волосы, мир крутился, как безумный. Внизу – земля, над головой – купол неба. И никакого парашюта!

Слишком быстро. Слишком близко.

– А-а-а-а-а-а! – кричала я, слыша, как эхом отдаётся рядом мамин крик.

Академия. Блин! Её башни вдруг стремительно выросли внизу и также стремительно понеслись навстречу. Сейчас мы превратимся в шашлыки на шпажках!

– Чёрт… – выдохнула я, чувствуя, как сердце проваливается куда-то в пустоту. Мы не успеем ничего сделать.

Да и что тут сделаешь, можно только руками помахать, надеясь, что полечу…

Я попыталась призвать духов, но сил не осталось. Руки не слушались. Голова кружилась. Рядом мама тоже пыталась что-то сделать: я увидела, как она прядает руками, но ничего не получилось.

Страх накрыл меня с головой.

– Всё будет хорошо… – прошептала я, сама не веря в свои слова.

И в этот момент… Что-то огромное рванулось снизу. Тёмное. Живое.

С кожистыми, широкими крыльями. Стоп, что?!

Я даже не успела понять, только почувствовала, как нас подхватили огромные сильные кожистые лапы.

И мир окончательно погас.

Глава 68

Сознание возвращалось медленно. Сначала – как лёгкая рябь на поверхности, потом – как боль, разливающаяся по телу.

Я вдохнула. С опаской, правда, что сейчас всё опять пойдёт не так.

Но мои опасения не оправдались. Воздух был тёплым. Не вязким, не чужим, а настоящим, несущим в себе запах целебных трав и свежести..

Где-то рядом тихо звякнуло стекло. Зашуршала ткань. Эти звуки были такими привычными и родными, что я вцепилась в них, как в якорь.

Выжила.

Нет.Мывыжили. Мне очень хотелось на это надеяться.

Я медленно открыла глаза.

Свет ударил слишком резко, и я тут же зажмурилась. Не выдержав, застонала. Голова закружилась, тело мигом показалось чужим, непослушным и тяжёлым.

– Тише… – донёсся знакомый голос.

Совсем рядом.

Я снова открыла глаза, уже осторожнее.

Сначала всё поплыло. Размытые силуэты, белые пятна, движение. Чьи-то руки. Мягкое свечение магии. Целители?

А потом взгляд сфокусировался на нём. Иштване.

Он стоял совсем рядом, склонившись ко мне. Обычно собранный и невозмутимый, сейчас он выглядел иначе. Уставшим и страшно напряжённым.

Наши взгляды встретились. И что-то внутри меня сразу встало на место.

– Ты здесь… – прошептала я и осеклась, не узнав собственного голоса. Он был непривычно хриплым и чужим, словно я неделю без остановки ела мороженое и запивала его исключительно ледяной водой.

Иштван коротко кивнул. Без лишних слов.

Но его рука, горячая и сильная, уже нашла мою и сжала. От его прикосновения по коже электрическими разрядами так и брызнули мурашки.

Я еле-еле улыбнулась и слабо сжала его пальцы. Только сейчас осознала, как сильно меня трясло всё это время.

– Всё хорошо, – тихо сказал он, и я тут же безоговорочно поверила ему.

Где-то сбоку мелькнуло движение. Я вздрогнула от неожиданности и резко повернула голову. За что и поплатилась: мир качнулся и закружился, а сердце захолонуло, словно я сорвалась с огромной высоты.

Но мне было всё равно на эти ощущения, потому что я увидела маму!

– Это не сон… – выдавила я. Горло сдавило от волнения и сильнейшего ощущения нереальности происходящего.

Она лежала на соседней кровати, бледная, ослабленная, но живая и настоящая! Её грудь медленно поднималась и опускалась.

Я даже не заметила, как на глаза навернулись слёзы. Я попыталась приподняться, но Иштван мягко, но настойчиво придержал меня за плечо.

– Не сейчас, Василиса, – упреждающе сказал он, – ты ещё слишком слаба. Я прекрасно понимаю твои эмоции, но подожди хотя бы немного, чтобы прийти в себя!

Я упрямо мотнула головой.

– Пожалуйста, Иштван! – горячо зашептала я. Будь у меня силы, я бы закричала во всю глотку, но сейчас могла только еле-еле шептать, – Пожалуйста! Я, считай, всю жизнь не видела маму! Больше ждать нет никаких сил. Дай мне хотя бы прикоснуться к ней!

Иштван замер, испытующе вглядываясь в меня. Потом его пальцы разжались, и он отступил.

Я с огромным трудом села, игнорируя протестующее тело, и протянула руку. Пальцы дрожали, но я дотянулась через проход и коснулась маминой ладони.

Холодной.

Но уже не ледяной!

Мама не проснулась. Однако её пальцы едва заметно шевельнулись в ответ. Я судорожно вдохнула и всхлипнула.

– Она здесь… она снова со мной… – прошептала, сама не понимая, кому это говорю.

Иштван ничего не ответил, но его рука всё ещё оставалась в моей. И этого было достаточно.

Я сползла на спину, выдохнула и закрыла глаза, позволив усталости накрыть меня с головой.

Теперь – можно.

Теперь мы вместе. Вместе…

***

Три дня спустя

Сад Академии встретил меня тишиной.

Той самой – хрупкой, которая приходит после бури. Когда всё уже, вроде бы, закончилось, но на горизонте ворчит отползающая гроза.

Я сидела на узкой каменной скамье под раскидистым деревом. Сквозь листву пробивался мягкий свет, ложился пятнами на камень и мои руки. Где-то рядом тихо журчала вода.

Я ждала маму. После того, как нас наконец-то отпустили из больничной палаты, мы, не сговариваясь, предложили друг другу посидеть где-нибудь в тихом уголочке и наконец-то нормально пообщаться. Как мама с дочкой.

Мама…

Я сглотнула нервный комок. Сердце замирало и падало каждую секунду, словно я боялась, что она не придёт, что всё произошедшее – просто мираж, сон, обман…

Глубоко вздохнула, строго велев себе успокоиться. Посмотрела по сторонам.

Здесь было спокойно. И это было непривычно. Слишком уж я привыкла к самым разным потрясениям за прошедшее время…

Я услышала шаги и подняла голову. Широкая улыбка сама собой разползлась по лицу.

Мама!

Она остановилась в паре шагов от меня. Словно на мгновение растерялась. Несмело улыбнулась в ответ, а потом всё же подошла и села рядом.

Между нами повисла тишина. Не тяжёлая, но какая-то странная.

Как будто мы обе не знали, с какой стороны подступиться друг к другу. Это было невыносимо!

Я нервно сцепила пальцы.

– Ты… – начала я и тут же запнулась.

Мама понимающе усмехнулась.

– Давай я начну? – попросила она, – Ты выросла, Василиса!

Это прозвучало так буднично, но, в то же время, так тепло, что я фыркнула от облегчения, не сдержавшись.

– А ты изменилась, – честно ответила я, и в тот же миг почувствовала, как лопнула туго натянутая между нами струна.

Она бросила на меня короткий взгляд и ехидно прищурилась:

– Да что ты говоришь! В худшую сторону?

– Скажешь тоже, – хмыкнула я, – в сильную! Очень. Ты совсем не такая, какой я тебя запомнила.

Мама подняла глаза к небу. На её лице появилось выражение полной безмятежности.

– Надо думать, – негромко сказала она, – в Баллашьярде я была вынуждена стать такой.

– Кстати, об этом, – осторожно сказала я, – а как ты всё-таки оказалась здесь? И почему оставила мне ту записку, где велела никогда тебя не разыскивать и сюда не соваться?

Мамино лицо стало жёстче, а на её лбу пролегли глубокие складки.