Попала! Ошибка истинного (СИ), стр. 51
Глубоко вздохнула, чувствуя, как усталость тяжёлым камнем наваливается на меня. Каждая мышца горела, каждая клетка кричала о том, что я не могу, что я слишком измучена. Но внутри всё равно затеплилась крохотная искорка надежды, и я всем руками ухватилась за неёг.
– Я… прошу… – прошептала я. – Пусть твой дух откликнется… пробуди её…
Собрав последние силы, подняла руки. Ладони загорелись холодным светом. Прошептала слова заклинания, будто взывая к самой Изнанке:
– Пожалуйста, услышь! Пробудись… откликнись… Лé-та-ра… Ва́ньор. Летара Ваньор!
И тут же почувствовала сопротивление – пустота, будто сама тьма хотела меня поглотить. Сердце неистово скакало, дыхание сбилось.
Но я держалась. Я должна была выстоять. Если не я, то больше некому вытащить маму…
В голове безумным калейдоскопом замелькали все заклинания, все обряды, что я выучила в Академии. Одно за другим, одно за другим, без конца.
Из тьмы вдруг выплыло ехидное лицо Феликса. Меня передёрнуло от отвращения, а его черты, словно издеваясь, перетекли в изображение Гоножа.
Сухо клацнули сухие деревяшки.
Кончики пальцев заледенели. Я чувствовала, как из меня утекает жизнь, но продолжила упрямо твердить:
– Летара Ваньор! Летара Ваньор! Летара Ваньор…
Пусть утекает. Плевать! Если это поможет маме, то я готова!
И вдруг… лёгкое подрагивание.
Мама дернулась. Сначала слабое движение плеч, потом пальцы, на которых я держалась, слегка сжались.
Её грудь приподнялась и опустилась. Раз. Потом ещё один.
Я услышала вздох!
– Мама… – выдохнула я, не веря глазам. – Ты живая…
И мама медленно открыла глаза. В них был страх, растерянность… и жизнь!
Сердце сжалось от облегчения. Слёзы хлынули рекой. И хотя силы уже почти не осталось, я кинулась к маме на шею.
И в этот миг мир будто вспыхнул яркими красками, несмотря на холод Изнанки.
Глаза мамы медленно раскрылись. Сначала пустые, растерянные, словно она оказалась где-то между сном и реальностью. Из её губ вырвались тихие, бессвязные звуки – непонятные слова, будто какой-то древний язык Изнанки.
– “…Шаран… ломире… Вейял…” – пробормотала она.
Что это за язык? Неужели она забыла родной?!
И вдруг меня пронзила ледяная стрела ужаса. А вдруг она забыла не только язык, но и кто она сама?
Вдруг она забыла меня?
– Мама! Это я! – мой голос сорвался на всхлип, – Твоя дочь… я… Василиса! Твоя… дочка! Ты помнишь меня? Ты понимаешь меня?!
Мама моргнула. Приподнялась. Стиснула мои руки, взгляд её был растерянным и настороженным.
Она нахмурилась, внимательно всмотревшись в меня, словно пытаясь сложить воедино воспоминания о маленькой девочке, которая была совсем другой, и эту девушку, стоящую перед ней сейчас.
– Ты… – начала она тихо, слова путались, – Но Василиса осталась там… Ты… это… как?
Внутри всё запело.
Мама меня поняла! Мама откликнулась!
Но на смену ликованию тут же пришёл приступ паники.
А что, если у неё отшибло память? Я же не знаю, что с ней произошло! Вдруг она никогда не узнает меня?
Надо как-то достучаться до неё. Хоть что-то, но она обязана помнить!
Я судорожно зарылась в воспоминания, ища наиболее яркие, из раннего детства, когда она ещё была со мной.
– Мама… – запинаясь, выдавила я, – Помнишь, как я пряталась под твоим столом, потому что боялась темноты, а ты приносила мне свечку и рассказывала сказку про Звёздного коня? – я резко улыбнулась сквозь слёзы, – А помнишь, как я несколько раз уразлила весь чай на ковёр, а ты не ругала меня, а только смеялась? Помнишь, ты подарила мне ложку с весёлым медвежонком под зонтом? Помнишь, помнишь?
Бормоча всё это, я стискивала мамины пальцы и лихорадочно всматривалась в её глаза, ища там хотя бы искру узнавания...
Глава 66
И вдруг… что-то изменилось.
Взгляд мамы – всё ещё растерянный, мутный – словно зацепился за мои слова. За одну из этих глупых, тёплых, детских историй. За меня.
Вдруг её зрачки расширились, и она растерянно моргнула. Раз. Другой. И в следующую секунду в её глазах будто вспыхнул свет.
– …Василиса? – хрипло выдохнула она, – Это и правда ты?
Меня будто ударило током. На глазах набухли слёзы и горячими-горячими ручейками потекли по щекам.
– Да! – вырвалось у меня вместе со всхлипом. – Да, мама, это я!
Она резко вдохнула, как человек, резко вынырнувший из глубины. Сжала мои руки ещё сильнее, до боли. Словно испугалась, что я сейчас исчезну.
– Нет… – прошептала мама, качая головой и не отрывая от меня взгляда. – Нет, это невозможно… Ты… ты не могла… Я же… я запретила тебе даже думать об этом… Нет. Это всё видение! Мне всё снится!
В её голосе прозвучал страх, но, в то же время, и надежда. Она прищурилась, будто пытаясь отыскать подвох то ли в моих словах, то ли в моём облике.
Я прекрасно понимала её чувства. Более того, я их разделяла! За столько лет нашей разлуки я успела привыкнуть к тому, что мама где-то далеко, что она как будто бы уехала в очень-очень долгую командировку. Её возвращение маячит где-то на горизонте, но его просто надо дождаться.
А тут бац! И мама вернулась. И меня переполняло чувство, которому я не могла пока дать название. Радость? Слишком тускло. Ликование? Ошеломление? Растерянность? Пожалуй, всё вместе.
Я кашлянула.
– Запретила, – дрожащим голосом подтвердила я, – но я не смогла с этим смириться. Я пообещала себе, что найду тебя, и нашла!
Мама глубоко вздохнула и покачала головой. Было видно, что ей не понравилось моё непослушание, но только заострять внимание на нём она сейчас не хочет.
– А здесь ты как оказалась? – прошептала мама. – Как меня нашла? Это же… ты знаешь, что это за место?
Я судорожно втянула воздух и затараторила, пытаясь говорить одновременно и быстро, и чётко.
– Знаю. Это Изнанка. Я тут уже второй раз… да-да-да, не удивляйся! – в глазах мамы мелькнул испуг, и я успокаивающе понизила голос, – а если ты про Баллашьярд, то мне помогли. Он… Иштван пришёл за мной. Сказал, что моё имя есть в завещании Беньямина Секкереша.
Мама вздрогнула. И на её лице впервые промелькнуло что-то, похожее на улыбку.
– Секкереш… – прошептала она, – Старый плут! Это он тебе помог?
– И да, и почти да! – быстро закивала я. – Именно благодаря ему всё началось! Иштван перенёс меня в Баллашьярд… я поступила в его Академию Инквизиторов… я училась… я… – голос сорвался, но я упрямо продолжила, – я освоила духовную магию. Я научилась звать их… духов… и это помогло мне найти тебя!
– Иштван Алдериан? – потрясённо повторила мама, – А он тут при чём?
Я замялась. Сказать ей, что я внезапно стала истинной Иштвана? Нет уж, лучше подожду с такими новостями. Мама от такого объёма информации может опять сознание потерять, а это может быть опасно!
Я отдышалась от нахлынувшего нервного возбуждения и серьёзно ответила:
– Секкереш назначил его душеприказчиком по своему завещанию, поэтому он отыскал меня.
И, тряхнув волосами, добавила:
– Я шла к тебе, мама. Всё это время. Я искала тебя!
Между нами повисла тишина.
Мама смотрела на меня так, словно пыталась выучить каждую деталь моего лица. Будто боялась, что если отвернётся или ненароком моргнёт, как я тут же исчезну.
Её губы дрогнули.
– Ты… сама?.. – едва слышно спросила она. – Прошла через всё это… одна?..
Я криво улыбнулась, утерев мокрые щёки.
– Ну… не совсем одна. Но да. Я дошла.
Мама резко и молча подалась вперёд и притянула меня к себе. Обняла так, словно больше никогда и ни за что не собиралась отпускать.
Буквально вцепилась в меня.
Крепко.
Отчаянно.
Так, что у меня перехватило дыхание.
– Глупая девочка… – прошептала она, уткнувшись мне в волосы. Её голос дрожал. – Упрямая… безрассудная… моя…
Я зажмурилась, вцепившись в неё в ответ.
– Я не могла иначе, – всхлипнула я. – Я не могла тебя оставить…