Попала! Ошибка истинного (СИ), стр. 49
Я не выдержала и немедленно сорвала печать. Развернула пожелтевший от времени лист и принялась лихорадочно читать.
Почерк Беньямина Секкереша был строгим и чётким.
…уже через пару строк я перестала дышать. Слова будто пронзали сознание, как острые клинки.
«Если ты читаешь это письмо, Василиса, значит, ты сумела пройти все испытания, достойные твоей матери…»
Я замерла. Сердце взбудораженно подпрыгнуло.
…достойные её?
Судорожно сглотнула и продолжила чтение.
«Тамара Громова не была обычным магом. В годы моей юности она служила Королевским боевым магом Баллашьярда…»
Мир качнулся. Я медленно опустилась обратно на диван, не отрывая взгляда от строки.
Королевским боевым магом. Моя мама.
Нет, для меня это не было таким уж сильным откровением. Помнится, Феликс мне об этом сказал первым. Но только уж больно не вязался образ мамы – такой, как я её запомнила из детства – с таким пафосным и боевым титулом!
Перед моим глазами всплыла её улыбка. Тёплая. Спокойная. Родная.
А тут вот такое!
«…я обязан ей жизнью. Когда я оказался в плену у тёмных колдунов Грейердамского Ковена, она одна прорвалась через их защиту и вытащила меня. Я до сих пор не понимаю, как ей это удалось…»
У меня перехватило дыхание. Картины сами собой нарисовались в голове.
Кровь. Огонь. Заклинания. Одинокая мамина фигура против целой толпы тёмных колдунов – по типу Феликса и его приспешников.
Ох, не зря говорят, что дочери обычно повторяют судьбу матерей, не зря…
Но она выстояла и победила.
Мама.
Моя мама.
Я медленно провела ладонью по лицу.
А значит, победю… в смысле. побежу… тьфу ты, одержу победу и я. Просто потому, что по-другому и быть не может.
– Обалдеть… – пробормотала я себе под нос.
Одно дело – услышать эдакое о своей маме от какого-то стрёмного мутного чувака, который ещё и с тёмным богом якшался.
И совсем другое – прочитать подтверждение тому собственными глазами! И не просто подтверждение, а такое, чтобы исходило от человека, который был в самой гуще событий.
Которого она, к тому же, и спасла!
Я снова уткнулась в письмо.
«В знак благодарности я поклялся однажды отплатить ей тем же. Но Тамара отказалась от любой награды…»
Горло сдавило. Я стиснула зубы и продолжила читать, хотя строчки расплывались от навернувшихся на глаза слёз.
«Она много говорила о тебе, Василиса. С гордостью. С тревогой. И с болью…»
Перед глазами поплыло.
«Больше всего её мучило то, что она не может вернуться. Она боялась, что ты вырастешь без неё. Что не узнаешь, как сильно она тебя любит…»
Я резко втянула воздух. Слёзы уже вовсю катились по щекам, и я сердито стёрла их одним движением ладони. Упрямо заморгала.
Нет.
Не сейчас.
Только не сейчас!
Не время раскисать, когда ещё не сделано самое главное.
«Если ты читаешь это – значит, ты уже стала сильнее, чем я мог представить. И, возможно, даже ближе к ней, чем думаешь…»
Руки дрожали.
«Глаз Неба – одно из величайших моих сокровищ. Я оставляю его тебе не только как инструмент, но и как шанс. Найди её, Василиса. И вернитесь домой… обе.»
Я опустила письмо. Тишина в комнате стала оглушительной.
Я сидела, уставившись в одну точку. На душе было пусто, тяжело и… странно светло.
– Выходит, мама пропала, когда Секкереш был ещё жив? – запинаясь, спросила я.
Иштван кивнул и опустился на диван рядом со мной.
– Более того, он сам сказал мне об этом. Мы с ним пытались найти её, но мне даже в голову не могло прийти, что её могла забрать Изнанка, – тихо сказал он, положив руки на колени и устремив взгляд в пустоту перед собой.
Мельком взглянул на меня.
– Ты наверняка хочешь узнать о ней больше. – это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.
Соблазн был велик, но я покачала головой:
– Очень хочу. Но потом. Я хочу услышать это от мамы! Давай сначала найдём её.
И только тогда я по-настоящему почувствовала, как мне страшно. Не в бою. Не перед Советом. А сейчас.
Руки заходили ходуном.
Вдруг не получится? Или наоборот, получится, а я не буду готова к тому, что увижу?
Я стиснула письмо и цепочку с Глазом Неба.
– Я… – голос предательски дрогнул, – Иштван, а если…
Он не дал мне договорить. Просто притянул к себе.
Тёплая, уверенная рука легла мне на плечи, притягивая ближе. Второй он накрыл мои пальцы – те самые, что сжимали артефакт.
– Я рядом, – тихо сказал он. – И никуда не денусь.
Я зажмурилась на секунду.
Вдох.
Выдох.
Ладно. Хватит бояться.
Я медленно выпрямилась, всё ещё чувствуя его руку у себя на плечах. Поднялась с дивана; Иштван поднялся следом.
– Хорошо… – выдохнула я. – Тогда начнём.
– У тебя есть вещь, которая принадлежит Тамаре, – негромко сказал Иштван, – достань её и поднеси к Глазу Неба.
Я вытащила из-за пазухи мамин медальон. Холодный металл на мгновение обжёг кожу – или это просто мне так показалось. Прижала к Глазу Неба.
Синий камень отозвался сразу. Свет внутри него дрогнул и задрожал, пульсируя и разгораясь всё ярче и ярче. Словно… сердце.
– Теперь назови её имя, – велел Иштван, – и место, где она может быть.
– Тамара Громова, – прошептала я. – Она в Изнанке.
Глаз Неба понятливо вспыхнул. Мир вокруг словно треснул. Я перестала чувствовать пол под ногами. Кабинет исчез – растворился, как туман.
Осталась только я. И свет. Он тянул меня вперёд. Через ледяное ничто, которое наполнило собой всё вокруг.
Я стиснула зубы, удерживая фокус. Откуда-то пришло понимание, что я должна как можно сильнее сосредотачиваться на образе мамы, чтобы указать путь Глазу!
А может, ощущение присутствия Иштвана совсем рядом подсказало мне это.
Мама.
Тёплые руки. Тихий голос перед сном. Запах… чего-то родного, почти забытого…
Свет вдруг вспыхнул ещё ярче, как вдруг тьма исчезла, словно растворившись под его напором.
Я ахнула и закашлялась, вдохнув неожиданно спёртый воздух.
Передо мной раскинулась огромная тёмная пещера. Своды терялись где-то в высоте, поглощённые мраком.
И посреди этой пещеры я увидела озеро! Его воды показались мне чёрными и густыми, как расплавленный битум. Они едва заметно колыхались и бликовали в тусклом свете, просачивающимся сюда сквозь трещины в потолке.
А в центре озера…
Сначала мне показалось, что это спина какого-то водного чудища, уснувшего на дне озера так, что была видна только его горбатая спина, высунувшаяся из воды. Но потом я поняла, что это небольшой остров.
Я подалась вперёд, чтобы разглядеть получше…
Нет, мне не померещилось!
В середине острова возвышалась плита, серая и грубо обтёсанная. При виде неё меня обуяло сильнейшее дежа-вю: на похожей плите я и лежала совсем недавно, в логове Феликса!
Почему тут такая же?
Сердце сжалось.
– Мама… – выдохнула я.
Почему Глаз показал мне это место? Неужели мама где-то здесь? Но плита пуста!
Глава 64
Пуста?!
У меня внутри всё заледенело.
– Нет… – судорожный выдох сорвался сам собой, сдавленный, чужой. – Нет-нет-нет, так не бывает! Нет!
Я рванулась вперёд. Ноги заплетались, меня трясло от негодования, страшной обиды и ярости.
Нет-нет-нет! Я проделала такой долгий и тяжёлый путь ради чего? Ради ничего?!
Я ожесточённо стиснула кулаки, вглядываясь в чёрную гладь озера, в эту проклятую плиту, в каждый её скол, в каждую трещину. Внутри трепыхалась идиотская надежда, что если я буду смотреть достаточно долго, мама появится на этой плите!
Глаз Небане мог ошибиться. Он же недаром показал мне это место. Значит, мама здесь. Мама должна быть здесь!
– Василиса… – услышала я голос Иштвана. Он словно доносился из-под воды и звучал приглушённо.