Попала! Ошибка истинного (СИ), стр. 20
“Тивадай! Тивадай! Ты куда делся? Ты же только что у меня в ушах орал! Тивада-а-а-ай!”
Но ответом мне была полная тишина. А из-за проклятой пелены на глазах я не видела ничего!
Внезапно откуда-то из недр подсознания вынырнуло видение: плюшевая крыса неподвижно лежит у стенки хижины. Бездыханная.
Что?!
Они что-то сделали с Тивадаем?! Вот уроды! Не прощу!
Я задрыгала ногами ещё активнее, как вдруг на голову мне упало что-то упругое и тяжёлое. В лёгких тут же закончился воздух, а нос залил едкий запах, как будто меня окунули головой в уксус. Я тут же закашлялась и в ужасе почувствовала, как тело обмякло, а сознание отключилось…
…– Очнись, сучка! – пронзительно взвизгнул кто-то прямо над моим ухом, и я поневоле пришла в себя. Резко открыла глаза и в панике заозиралась.
Сначала передо мной маячили только какие-то расплывчатые тёмные пятна. Но я быстро проморгалась, заставив их обрести очертания, и ахнула.
Передо мной стояла Ханна в каком-то бесформенном тёмно-зелёном балахоне с нашитыми сверху ветками и листьями. Волосы у неё были всклокочены и напоминали воронье гнездо, а лицо было искажено ненавистью.
– Хан-на? – просипела я и закашлялась вновь: горло царапало так, будто я проглотила моток колючей проволоки.
– Да, это я! – прошипела моя бывшая соседка по комнате и вдруг прицельно ткнула меня пальцем под рёбро. Тело тут же взорвалось острой болью. Я вскрикнула и инстинктивно выгнулась на месте… и только сейчас обнаружила, что лежу на какой-то большой каменной плите.
А мои руки и ноги накрепко примотаны к ней не то длинными ветками, не то очень жёсткими верёвками!
– За что?! – возмутилась я и принялась вырываться. Бесполезно, мои путы только натягивались, но не ослабевали. Наоборот, больно врезались в запястья и лодыжки, – Какого фига?! Ханна!
– Да, Ханна, будь так любезна, объясни, почему ты вдруг так возненавидела нашу гостью, – вдруг тягуче произнёс голос, обладателю которого я немедленно пожелала провалиться.
Ханна вздрогнула, но не отступила.
– Я ненавидела её давно, – процедила она, уничтожающе глядя на меня, – с того самого момента, как ректор Алдериан притащил эту оборванку в Академию!
Глава 27
Вот это поворот. Я даже вырываться перестала от изумления.
– Почему? – ошарашенно спросила я, – Что я тебе такого сделала? Когда я только появилась в Академии, мы друг друга с тобой даже не знали!
Пухленькое лицо Ханны перекосилось, и мне показалось, будто бы оно даже ссохлось от злости. По спине пробежали мурашки: такая метаморфоза выглядела очень пугающей!
– Потому, что я сразу поняла, к чему всё идёт, – процедила она, буравя меня пылающим от ярости взглядом. Мне стало очень не по себе. Сразу подумалось, что будь у Ханны возможность метать молнии из глаз, я бы тут же оказалась истыкана ими, как дикобраз.
– Я видела, каким взглядом ректор смотрел на тебя, – продолжила шипеть Ханна, надвинувшись и повиснув надо мной.
– Да каким?! – не выдержала я. То, что она несла, напоминало лютый бред. Поверить в то, что Иштван мог так быстро в меня влюбиться, я не могла даже при температуре сорок. Ну, не бывает такого!
Собственно, мне и сейчас в это слабо верилось…
Эта новая мысль пронзила меня, как вспышка молнии. Она была такой простой, но такой уничтожающе логичной, что я поразилась, как не додумалась до этого раньше.
А ведь он не говорил, что любит меня. Поддерживал – да. Кинулся спасать – да, причём, не один раз. Поцеловал – тоже да.
Но я ни разу не услышала от него признания в любви.
Тивадай говорил о метке истинности. Вот она – сияет на моей руке. А что, если всё поведение Иштвана продиктовано именно ей, а не его искренними ко мне чувствами.
Ханна бубнила что-то ещё, но я отрешилась от внешнего мира, полностью погрузившись в раздумья. Сердце гулко стучало, отдаваясь эхом в ушах.
Я почувствовала себя обманутой глупой девчонкой, поверивший в красивую сказку о любви. На глаза навернулись слёзы.
Это было ужасно! Ухватить за хвост красивую мечту, которая почти исполнилась, и камнем рухнуть вниз.
Как я теперь смогу доверять кому бы то ни было…
– …исполнит мою мечту! – ворвался в мои невесёлые мысли визгливый голос Ханны, и я сморгнула слёзы. Помотала головой.
– Ты про что? – непонимающе спросила я её.
Ханна вытаращилась на меня, набрала воздуха в грудь и рявкнула:
– Про то! Про то, что господин Гонож точно поможет мне заполучить ректора Алдериана! Всё, что нам сейчас будет нужно – убрать помеху в виде тебя.
– Погоди-погоди, – голова гудела от обилия мыслей и новой информации, – при чём тут вообще Гонож? Как ты с ним связалась-то?
Я спросила это не столько потому, что было интересно или потому, что хотела потянуть время. Мне очень хотелось отвлечься от неприятных и грустных мыслей.
Да, будучи прикованной к каменной плите, ну и что? Я не в ответе за свои мысли, они могут возникнуть в любой момент времени!
Ханна вздёрнула брови. Её глаза вдруг подёрнулись мечтательной дымкой.
– Это было на лекциях по Истории ведьмовства, – сказала она, – именно на них нам рассказали о культе Гоножа, которого почитает Дахемский ковен. И там упомянули, что Гонож может исполнять желания своих последователей. Я долго не думала, разыскала одного и вышла с ним на связь. И вот, теперь я тут! Я уверена, если лично, своими руками, задобрю Гоножа и он увидит мои усилия, то сделает так, чтобы ректор Алдериан стал моим!
Я молча слушала эту пламенную тираду. Интересно, Ханна себя слышит со стороны? Неужели не понимает, какой это лютый бред?
Например, то, что Иштван – дракон, а значит, вряд ли чары какого-то там Гоножа на него подействуют? Или то, что Феликс неоднократно заявлял, что хочет поквитаться с Иштваном? Ханну это не смутило? Или в её представлении “поквитаться” – это “попить чаю с пирогами”?
Вообще, похоже, Ханну неплохо обработали. Я когда-то читала книгу про секты и про то, как туда вербуют новых последователей, и мне теперь кажется, что с Ханной действовали похожим образом…
– Ты опять не слушаешь! – взвилась она.
– Да нет, слушаю, – пробормотала я, – всё настолько увлекательно, что я потеряла дар речи…
– Ханна, прекрати, – вдруг хлестнул по воздуху голос Феликса – резко и непререкаемо. Я вздрогнула, потому что уже успела забыть о его существовании. Выгнулась и попыталась взглянуть назад, чтобы определить, где сейчас Батори.
И вздрогнула всем телом от неприятного открытия. Воспользовавшись разговорчивостью Ханны, Феликс подошёл совсем близко к камню, на котором я лежала.
И теперь пристально наблюдал за мной, приоткрыв мелкие белые зубы в жёсткой усмешке.
Я похолодела, поймав его ледяной взгляд, обращённый на меня. По рукам побежали очень неприятные мурашки.
– Заканчивай трепаться, – велел он Ханне, – пришло время действовать. Сестра связалась со мной. Похоже, Алдериан совсем скоро будет здесь.
Лицо Ханны озарилось мечтательной улыбкой, так резко контрастирующей с тем, что она только что несла.
– Ректор Алдериан… – с придыханием произнесла она, – здесь…
– Заткнись! – отрывисто велел ей Батори, и она обиженно умолкла.
Феликс перевёл взгляд на меня, и мне тут же жутко захотелось отвязаться и дать дёру. Неважно, куда, лишь бы подальше отсюда!
– Мы всё успеем провернуть до его прихода, – злорадно сообщил он мне, – господин Гонож уже на подходе!
Глава 28
Как только он сказал это, воздух сразу же похолодел.
В нём появилась свежесть, какая бывает в лесу после дождя. Откуда-то донёсся скрип, похожий на тот, который издают высокие деревья, качающиеся на ветру. К нему присоединился шум не то воды, не то листвы…
В моём мире эти звуки считаются успокаивающими и медитативными. Я сама часто слушала подобное перед сном. Но почему тогда мне сейчас так не по себе?