Исход, стр. 13

Переживая страстные Евангелия мы ощутили единение, общее дыхание, как молятся в тяжких скорбях, но при этом славя Бога за эти самые скорби.

Вечером братья устроили общий костер и ужин для всех. Подкрепиться было необходимо. Варили постный плов с овощами и ароматными травами, обильно приправленный оливковым маслом монастырского производства. На завтра, в Страстную пятницу по традиции трапеза вовсе не планировалась, разве что снеки для самых немощных.

Пятницу и субботу провели в молитвенной тишине. Приближалась Пасха. В ту пасхальную ночь неслось в небеса торжественное пение о Воскресшем Христе. В темноте мерцали красные фонарики, в крошечной точке на горе с говорящим названием Глобус лица озарялись счастьем. На этой горе, среди пустынь Дикого Запада первый раз от сотворения этого мира служилась Божественная литургия.

Отец Гавриил, вдохновленный службой, сказал после:

– Мир по сей день стоит ради Литургии, и виноградные лозы приносят плоды ради этого. И пока служится это Величайшее Торжество во всей Вселенной – Земля не прейдет. Третий всадник на вороном коне разрушает все системы «глобальной сытости». Когда люди пытаются строить идеальную экономическую систему, всадник разрушает их планы, но при этом не трогает вино и елей, чтобы люди могли совершать Литургию [23].

Диспетчерским службам сообщили, что оба каравана переселенцев будут находиться на горе Глоуб, в связи с вынужденной остановкой до вечера воскресенья, потом стоянку продлили до утра понедельника. Как ни странно, службы контроля дали добро. Монахи расценили это как очередное чудесное вмешательство Бога и знак, что Господь ведет их за руки из земли проклятия и смерти.

Все три дня наполнились невероятной духовной радостью и подъемом. В субботу вечером между службами сестры успели напечь пасхальных хлебов, накрасить яиц и даже приготовить творожную пасху из взятых с собой запасов замороженного козьего молока. Братия же одарили их несколькими ящиками оливкового масла из своих запасов.

Маршрут монастыря св. Антония, согласно предписанию о выселении, шел на северо-восток, в горы Адирондак [24]. Мало кто из братии знал об этих местах, разве что где-то в центре этих гор рождалась великая река Гудзон.

На первый взгляд предписание идти в Адирондак казалось нелогичным. Вероятно, правительство стремилось максимально разделять сопротивленцев, не допуская объединения их в большие группы. Самые северные горы штата Нью-Йорк оказались самой южной точкой для ссыльных. Все остальные границы отселения начинались намного севернее: от Канады и до Северного Ледовитого океана. Предположить, почему южный регион был отдан под отселение, было невозможно. Единственный монастырь, который власти не стали выселять совсем – Свято-Троицкий Джорданвилльский монастырь [25], стоящий немного южнее гор Адирондак.

Властные структуры МОСГа наугад крутили колесо своей машины. Кто-то из принимающих решения случайно или волею судьбы определил для резерваций некогда курортные места.

В эти пасхальные дни стало известно об одномоментном выселении всех официальных сопротивленцев. Становилось очевидным, что это только начало гонений. Монастыри, приходские церкви и простые миряне разных конфессий, не признавших свод гуманистических ценностей, поражались в правах. Всеобщая декларация прав и свобод личности оказалась присягой на верность государственной монополии. Многих эта пагуба застигла врасплох. Люди спешно меняли свою недвижимость на дома на колесах, кто-то рисковал ехать на обычном транспорте, но там, где они должны были поселиться, всем предстояло искать или строить жилье. Автодома, которые еще пару десятков лет назад пользовались огромной популярностью у американцев, теперь пылились и ржавели на задних дворах, превращаясь в сараи для хранения всякого инвентаря и домашнего хлама. Они сильно упали в цене, продать их было почти невозможно.

Два года назад два аризонских монастыря купили почти новые трейлеры по самым низким ценам у компаний, которые распродавали товарные остатки. Покупка казалась странной и неразумной. Но недавно, после выхода предписаний об отселении в резервации, спрос на RV и трейлеры в разы взлетел. Компаний, продающих RV, почти не осталось, купить фургоны можно было только у частных лиц. Частники, уставшие от бесполезного металлолома на своих задних дворах, почуяв внезапную наживу, резко взвинтили цены. Ажиотаж дошел до того, что соседи меняли друг у друга жилые дома на старый хлам на колесах. Выбирать не приходилось: надо было хоть на чем-то уезжать. В резервациях никто не собирался открывать для переселенцев ни магазинов, ни супермаркетов. Пришлось бы пользоваться старыми ресурсами, которых не хватило бы надолго. Мирянам давали на сборы трое суток, а не одни, как организациям. Собраться и найти транспорт за три дня было немного легче.

Северные края были мало населены и дики, с тяжелым климатом и скудными землями.

Братии монастыря святого Антония повезло в том, что в Адирондаке умеренный, довольно мягкий климат. До войны там располагался Стейт-парк с небольшим местным населением и дачными коттеджами. С конца девятнадцатого века он считался курортным и туристическим местом, куда американцы любили приезжать летом для активных развлечений на озерах этого живописного уголка. Зимой же Стейт-парк погружался в спячку, так как многие коттеджи, прятавшиеся в густых лесах вдоль озер, использовались хозяевами только летом.

С началом диспетчерского слежения и сложностей с получением маршрутов активный туризм стал затухать. Люди теперь предпочитали отдыхать ближе к дому, где не нужна регистрация, да и сама ценность активного отдыха и путешествий после войны сильно упала. Сидеть по домам и увлекаться новым видом путешествий и приключений в виртуальном формате оказалось куда спокойнее. С помощью AI можно было смоделировать любую ситуацию. Если приключение можно заказать, не выходя за порог дома, то зачем нужно куда-то ехать? «Домашние приключения» активно пропагандировались и рекламировались. Корпорации, продававшие виртуальную реальность, неслыханно разбогатели, захватив самые высокие рейтинги богачей мира. Почти все кемпинги и национальные парки были заброшены. Те, которые еще функционировали, поддерживались только по инициативе местных властей.

Адирондакские горы тоже не обошла участь запустения.

Глава десятая

Я поднялась затемно, тихо вышла из автобуса и направилась в гору к смотровой площадке, откуда открывался вид на долину. Пахло холодным гравием и подмороженной землей, как бывает на самой границе зимы и весны. На востоке небо начало выбеливаться. Одна за другой гасли звезды.

В редеющих сумерках я заметила знакомый силуэт. Мой духовный отец Гавриил сидел на камне, словно ожидая меня. Старец беззвучно перебирал узловатыми пальцами четки. Его седую бороду чуть заметно шевелил теплый весенний ветерок, поднимавшийся из долины.

– Как дивно все устроено в этом мире, моя дорогая герондисса. Христос Воскрес!

– Воистину воскрес Христос!

– Присаживайся рядом, поговорим на прощание. Вот я думаю сейчас о том, как мудро и гармонично наши молитвословия, наше Богослужение вплетено в ритм небес. Вернее, небеса вплетены в Богослужение, ибо служение и прославление Бога первично. Вы заметили, что творилось с погодой на чтении Евангелий? Природа сама повторяет настроение Евангелия, словно подтверждая, что прославление Бога первично, что когда не было ничего и земля была безвидна и пуста, то Дух Божий носился над водами, и что вначале было Слово, а не дело, как уверял доктор Фауст. Я часто задумываюсь об этом. Как только солнце потянется лучами из-за горизонта, мы воскликнем дивные слова: «Слава Тебе, показавшему нам свет». Вдумайся: показавшему! – Отец Гавриил поднял указательный палец. – Уверен, ты тоже думала, что это не просто так. Наш день начинается не с прошений и даже не с просьбы о милости к нам. Наш день начинается с хвалы Богу, со Славословия. Как в Царстве Небесном, где будет только похвала!