Мое так называемое лето, стр. 4

– Что у вас тут происходит? – спросил он вполне дружелюбно, но в его позе чувствовалась напряженность и готовность вмешаться. И почему-то мне сразу стало спокойно.

А вот «волосатой груди» не очень – он быстро отпустил мою руку.

– Разговариваем с девушкой. А ты кто такой?

– А я брат ее. Кстати, ей пятнадцать… исполнится через неделю. Всей семьей ждем праздника. Наш папа, полковник уголовного розыска, готовит для нее вечеринку. Боюсь, сестренка, на твоей вечеринке будут одни полицейские, ты же знаешь нашего папу…

«Волосатую грудь» как ветром сдуло.

Парень посмотрел на меня, сверкая улыбкой лихого супергероя:

– Надеюсь, я не нарушил ваши планы? Мне показалось, тебе нужна помощь.

– Спасибо. Думаю, я бы и сама справилась, но… спасибо.

Он кивнул, сверкая этой своей лихой улыбкой человека, который уверен в себе на двести процентов. Его типаж считывался с полувзгляда – душа компании с языком без костей. Такие встречались везде, словно обязательный элемент любого коллектива.

– У нас тут возник небольшой спор, – продолжил он. – Разрешишь его?

– Что за спор?

– Приемник говорит, что ты из Сибири. – Он указал на своего приятеля, что сидел в стороне. – А я говорю, что ты типичная северянка. Ну, знаешь, все эти места с северным сиянием, вечными морозами и круглосуточными ночами. Что скажешь?

– Хмм… в Сибири тоже есть северное сияние и морозы. Потому что это север.

– Значит, я прав!

– Это совсем не…

Но он уже обернулся к другу:

– Слышал? Я был прав и выиграл! Значит, я завтра на Красной, а ты на Свистке.

Что бы это ни означало, парень радовался возможности быть «на Красной» как ребенок, потому я просто пожала плечами и оперлась руками на горячие камни. Несмотря на жаркое солнце, тело еще не согрелось после купания.

– Я, кстати, Тимур. – Он протянул мне руку для рукопожатия. Его ладонь была прохладной, хотя он не купался. – А этот уродец, сидящий в стороне, мне никто. Приемник он. И не смотри, что у нас одно лицо, мы не можем быть родственниками. Хотя родились в один день, и мама всю жизнь врет, что мы близнецы, но она из лучших побуждений! Приютила беспризорника, вот и выкручивается…

– Ты бы хоть имя у девушки спросил перед тем, как загрузить ее своей нескончаемой болтовней. – По другую сторону от меня присел тот самый «уродец». Или близнец Тимура – а они и правда оказались близнецами, надо же. А я думала, мне это привиделось.

– Рома, – представился он. – И Тимур говорит правду: не родственники мы.

– Да, это сразу видно.

Близнецы рассмеялись. Смех у них отличался: Тимур хохотал открыто, запрокинув голову назад, а его брат Рома смеялся тихо и интеллигентно, чуть опустив голову вниз и словно немного смущаясь. Оба варианта выглядели… ничего так. Потому что близнецы были слишком хороши собой и не могли не знать об этом. У обоих на щеках – обезоруживающие ямочки, темные волосы по-южному растрепанно падали на прямые лбы. Прибавить к этому южный загар и спортивные фигуры, и получится совсем уже не господин «волосатая грудь».

– Так как тебя зовут, Сибирь?

– Слава.

– Приятно познакомиться, Слава. Но Сибирь мне нравится больше, – порадовал Тимур. – Придется смириться.

– Он никого не зовет по имени, – пояснил его брат.

– Но я не из…

– Сибирская девчонка, я сразу так и сказал! – Тимур не хотел проигрывать спор.

В ближайшее время мне от парней не избавиться – они явно жаждали пообщаться, и я была идеальной для этого целью. Одна, ровесница. Без мужа и троих детей вокруг, как многие отдыхающие. В парнях кипела энергия, даже в более спокойном Романе. Да и предлог держаться рядом у них был железобетонный: охрана от «волосатой груди». Я не сомневалась, что они его используют. Особенно Тимур.

Впрочем, возвращения «волосатой груди» мне не хотелось тоже, так что…

– Что значит «завтра на Красной»? – спросила я.

– Значит, что завтра будет мой день!

– Мы работаем спасателями в аквапарке, – объяснил Рома. – И Красная – это горка. Она еще зовется Камикадзе, но это название для подыхаек… то есть для прекрасных туристов.

– И на этой Красной много кого приходится спасать?

– Нет, это всего-то самое классное место, – хмыкнул Тимур. – Стоишь наверху, козырек создает комфортную тень, и легкий ветерок обдувает со всех сторон. Даже когда на улице за сорок, на Красной хорошо.

– А на Свистке – не очень?

– Свисток – кошмар наяву. Стоишь у бассейна на жаре и разгоняешь подыхаек по сторонам, чтобы не расслаблялись. А то они любят плюхнуться с горки и плавать. Не думают, что на них сверху вот-вот пара ног свалится, и повезет, если на этих ногах не двести килограмм лишнего веса. Плюс еще пятьдесят необходимого.

Парни засмеялись, и я вместе с ними.

Еще полчаса назад мне не хотелось ни с кем общаться и внимание близнецов скорее напрягало. Думаю, я и не заговорила бы с ними, если бы не «волосатая грудь». И вот мне уже не хотелось, чтобы они уходили, потому что… про аквапарк было интересно. Когда-то мама работала спасателем, правда, на берегу моря. Глупо, но само слово «спасатель» показалось мне приветом от нее, словно она одобрила мою поездку к морю, словно это она меня сюда привела.

Любопытно, как живут местные. Хотя с их точки зрения я некто под названием «подыхайка». Интересно, мама тоже звала приезжих так? Или двадцать лет назад в ходу были другие слова?

Глава 4

– Во-первых, это аквапарковское выражение, только для своих. Ну и ты-то точно не подыхайка! – вскоре заверил меня Тимур. Он прилег на камни и вытянул загорелые мускулистые ноги. – Подыхайки – это… не знаю, как объяснить. Особый вид отдыхающих. Из тех, кто будет изо всех сил сгорать на солнце в обед, хотя там уже три слоя кожи сошло и из трещин на плечах сочится кровь; до последних минут закрытия кататься с горки; нырять в море во время шторма с трехметровыми волнами и все такое прочее. В общем, отдыхать так, что вот-вот можно подохнуть.

– Купаться в еще холодном море через полчаса после поезда?

Тимур хитро на меня покосился:

– Вообще, звучит тревожно, но ты же из Сибири, так что тебе прощается.

– Я не…

– Давно приехала?

Слово за слово, и я рассказала парням часть своей истории: приехала только что, море увидела впервые. Планов вообще никаких нет, в том числе и на отъезд. Жилья тоже нет, но с этим проблем возникнуть не должно – по дороге на море я видела три десятка табличек с надписями: «Сдается жилье».

В ответ я узнала, что Рома и Тимур учатся в Москве, оба закончили второй курс университета, сессию сдали досрочно и приехали домой на летние каникулы. Работа в аквапарке была их традицией лет с четырнадцати, и даже учеба в другом городе этого не поменяла. Лето для них – это море, а не душная Москва.

– А в аквапарке всегда весело, – делился Тимур. – За лето знаешь сколько всего случается? Да ладно за лето, там за один месяц наглядишься так, что потом год можно рассказывать!

– Ты в принципе можешь год не затыкаться, – заметил его брат.

– Во-вторых, все свои, пусть даже они и приемные зануды и всегда чего-то себе под нос бухтят. К этому вполне можно привыкнуть, – скорчив забавную мину, продолжил Тимур. У него была такая живая, выразительная мимика, что на него хотелось смотреть и смотреть. Черт! Обаяние этого парня по своей мощи вполне могло соперничать с силой самого солнца. Я чувствовала, как постепенно попадаюсь.

– В-третьих, у нас по два бесплатных посещения аквапарка за месяц, – продолжил он. – В-четвертых, график свободный, а такого больше вообще нигде нет. Скоро еще и вечерка начнется, можно только на нее и ходить.

– Вечерка? – не поняла я.

– Вечерняя смена, – пояснил Рома. – Катание с семи вечера до одиннадцати.

– Вечерка – это кайф, – влез его брат. – Прохладно, людей мало. Если вырвать себе Детскую горку, то на ней можно сидеть и наслаждаться бездельем. Хотя днем Детские горки – это адский ад, хуже Свистка. Намного хуже!